Home Is Where The Dwarves Are / Дом Там, Где Гномы

Воздух в горах был разреженным и колючим, как битое стекло. Он обжигал лёгкие при каждом вдохе, и даже привычные к горным тропам гномы дышали глубже обычного. Отряд петлял по узкому карнизу, нависавшему над бездной, где внизу клубился туман, скрывающий дно ущелья. Камни под ногами осыпались, и каждый шаг отдавался эхом, которое, казалось, привлекало внимание всего мира. Но замеченными им, знавшим о погоне, быть не хотелось. Рид шла в середине колонны, чувствуя, как ветер треплет её плащ и играет с волосами, выбившимися из косы. Она привыкла к этому ритму — шаг, вдох, ещё шаг, — но сегодня в воздухе висело что-то иное. Какая-то тягучая, тревожная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и хрустом гравия под сапогами. Где-то в глубине души она знала: это затишье перед бурей. И знать, какой именно, было обременительно. Гэндальф, шагавший впереди, вдруг замер, подняв руку. Его фигура в сером плаще казалась частью скал, древней и неподвижной. Все остановились, и тишина стала ещё более осязаемой, как струна, натянутая до предела, но никто вопросов не задавал. — Слышите? — спросил он, и его голос был низким, как предупреждение. Рид прислушалась. Сначала ничего, только ветер и далёкий крик одинокой птицы. Но потом, сквозь этот шум, пробился другой звук — низкий, протяжный вой, который заставил её кожу покрыться мурашками. Он был похож на голодный плач, на зов, который не сулил ничего доброго. — Варги, — выдохнул Двалин, и его рука уже уверенно и с готовностью сжимала рукоять топора. — И орки, — добавил Торин, и его голос прозвучал твёрдо, но Рид заметила, как побелели костяшки его пальцев на мече. — Они взяли нас в кольцо. К деревьям! Быстро! И они побежали. Рид чувствовала, как адреналин вливается в её вены, как сердце начинает биться где-то в горле, отбивая бешеный ритм, который заглушал все остальные звуки. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она бежала, не оглядываясь, зная, что за спиной — смерть, обернувшаяся в шкуру и клыки. Они юрко вскарабкались на деревья — старые, корявые сосны, растущие на самом краю обрыва. Рид вцепилась в шершавый ствол, чувствуя, как смола липнет к ладоням, и подтянулась на следующую ветку. Рядом с ней Кили уже натягивал тетиву, его глаза горели холодным огнём, а чуть выше Фили, бледный, но сосредоточенный, сжимал лук. Орки и варги появились из тумана, как порождение ночных кошмаров. Они были огромными, с горящими красными глазами, их клыки блестели в лунном свете, а крики разрывали воздух, как ржавое железо. Варги прыгали на стволы, пытаясь достать гномов, а орки подрубали сосны с глухим, зловещим ритмом, который отдавался в груди Рид. — Держитесь! — крикнул Гэндальф, и его посох вспыхнул белым светом, разогнав тьму на мгновение. Варги отпрянули, но орков было слишком много в сравнении с их небольшим отрядом. Они лезли со всех сторон, как муравьи на падаль. Рид видела, как одно из деревьев пошатнулось и начало падать, унося с собой Бофура и Оина. Они успели перепрыгнуть на соседнюю сосну, но их лица были бледными, а дыхание — рваным, напуганным. И тут она увидела Торина. Он стоял на земле, его меч сверкал в свете луны, но его плечо было залито кровью, и она поняла: его ранили. — Торин! — закричала она, но её голос потонул в шуме битвы. Она видела, как он пошатнулся, как его лицо исказила боль, но он не упал — он продолжал сражаться, как скала, которую не может сломать буря. Дерево под Рид содрогнулось, и она почувствовала, как оно начинает крениться. Она взглянула вниз — пропасть под ней была чёрной, как бездна, и её дно было скрыто туманом. Страх сковал её тело, но она заставила себя двигаться. Она видела, как Бильбо машет ей с соседнего дерева, его глаза были огромными от ужаса, но в них теплилась надежда. — Рид! Прыгай сюда! Она собрала все силы, сжалась и прыгнула. Ветер свистел в ушах, ветки царапали лицо, и она упала на соседнюю сосну, больно ударившись плечом о ствол. Боль пронзила её, но она удержалась. Рядом с ней Бильбо, тяжело дыша, смотрел на неё с облегчением. — Ты в порядке? — Я в порядке, — прошептала она, чувствуя, как дрожат её руки. — Торин ранен! Она смотрела на короля гномов, который стоял на соседнем дереве, отбиваясь от двух орков. Его лицо было серым от потери крови, но он не сдавался. Он был как старый дуб, который держится корнями за скалу, даже когда буря пытается вырвать его с корнем. Но деревья падали одно за другим, и Рид знала, что это конец. Она сжала в руке подаренный ей кинжал — холодный, надёжный, и приготовилась драться до последнего. Она не хотела умирать, но она не хотела умирать трусом. И в этот момент небо над ними потемнело. Рид подняла голову и увидела их — огромные, величественные тени, которые двигались с небесной грацией, как живые облака. Орлы. Их крылья разрезали воздух, создавая ветер, который сбивал с ног орков и варгов. — Орлы! — закричал Кили, и в его голосе звучала надежда. — Гэндальф! Ты их позвал? — Да! — ответил волшебник, и его голос был сильным, как удар колокола. — Хватайтесь за них! Орёл подлетел к Рид, и огромная когтистая лапа схватила её за плечи. Она вскрикнула от неожиданности, но через мгновение уже летела над пропастью, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как её сердце колотится где-то в горле. Она смотрела вниз и видела, как гномов подхватывают орлы один за другим — Фили, Кили, Бильбо, Гэндальф с его развевающейся бородой. Они были спасены.

***

Они летели долго. Рид не знала, сколько прошло времени — часы или мгновения, — но когда орёл наконец начал снижаться, она с трудом разжала пальцы, вцепившиеся в его лапы. Он опустил её на каменистую площадку, и она упала на колени, чувствуя, как земля под ней твёрдая и холодная. Её тело дрожало, как струна после удара. Она подняла голову и увидела остальных. Гномы собирались вокруг раненого Торина, Оин уже накладывал повязку, и его руки были уверенными, хотя лицо было бледным. Торин лежал на земле, его дыхание было тяжёлым, но он был жив. Рид вздохнула с облегчением. К ней подошёл Фили. Он был бледен, его волосы растрепались от ветра, и в его глазах была тревога, которую она не видела раньше. Он смотрел на неё так, словно она была призраком, который мог исчезнуть в любой момент. — Рид, — сказал он, и его голос был напряжённым, почти дрожащим. Он оглядывал ее. — Ты ранена? — Нет, — ответила она, пытаясь улыбнуться, хотя её губы дрожали. — Только рука немного ушиблена. И я всё ещё немного трясусь. Он взял её за плечи и осмотрел её с ног до головы, его взгляд был внимательным и обеспокоенным. Он заметил, как она прижимает руку к груди, и его глаза сузились. — Ты говоришь, что в порядке, но я вижу, как ты держишь руку, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Покажи. — Фили, правда, всё хорошо, — сказала она, но он уже взял её за руку, осторожно осматривая ушиб. Его пальцы были тёплыми, и в этом прикосновении было столько заботы, что у неё перехватило дыхание. Она поморщилась, когда он коснулся больного места, и он нахмурился, как туча, заслонившая солнце. — Это не «всё хорошо», — сказал он. — Это ушиб. Нужно приложить холодное. Оин даст тебе мазь, но ты должна быть осторожнее. — Ты тоже должен быть осторожнее, — ответила Рид, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и благодарности одновременно. — Я видела, как ты дрался на дереве. Ты чуть не упал. Фили посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то — не злость, а глубокая, почти болезненная тревога. — Я — принц, — сказал он. — Я умею падать и должен сражаться. А ты... ты не должна была оказаться в этом бою. Ты не должна была рисковать. — Я такая же часть отряда, как и все, — ответила она, и в её голосе послышалась сталь и непоколебимость. — И я хочу помогать. И потом, я наконец-то прошла своё боевое крещение. Не каждый день гномка дерётся с орками на дереве. Теперь у меня есть что рассказать внукам. Если они у меня будут. Она попыталась улыбнуться, надеясь, что шутка смягчит его тревогу. Но Фили не улыбнулся. Его лицо стало серьёзным, почти строгим, и Рид видела, как его челюсти сжались, как натянутая тетива. — Это не шутка, Рид, — продолжил он, и его голос был низким и твёрдым, как гранит. — Ты не должна была лезть в бой. Ты не обязана это делать. Я не хочу... — он замолчал, словно подбирая слова, и в его глазах мелькнула такая боль, что у Рид перехватило дыхание. — Я не хочу, чтобы ты рисковала собой. Я не хочу тебя терять. Рид смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. В его глазах она видела не просто тревогу — она видела страх. Настоящий, животный страх, который он редко показывал. Он был готов сражаться с орками, с драконом, с целым миром, но потерять её — это было то, с чем он не мог справиться. — Фили, — сказала она тихо, и её голос был мягче, чем она хотела. — Я не могу обещать, что не буду рисковать. Это будет ложью. Но я обещаю, что буду осторожнее. И если я могу защитить вас — я буду это делать. Потому что вы — моя семья. Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах боролись гнев, страх и любовь. А потом он вздохнул, провёл рукой по лицу, и его плечи опустились, словно он сбросил тяжёлый груз. — Ты ужасно упрямая, — сказал он, и в его голосе послышалась усталость, смешанная с теплотой. — Я гномка, хоть и забывчивая, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Но это в крови. Фили покачал головой, но в его глазах мелькнула искорка улыбки, как первый луч солнца после бури. — Ладно, — сказал он. — Но если ты снова полезешь в бой, я лично привяжу тебя к себе и не отвяжу, пока мы не доберёмся до Горы. — Ты не посмеешь, — улыбнулась Рид. — Посмею, — ответил он, и в его голосе послышалась шутливая угроза. — Только попробуй. Рид засмеялась, и в этом смехе было облегчение. Облегчение от того, что они живы, что он рядом, что его руки всё ещё держат её за плечи, тёплые и надёжные.

***

Когда они отошли к остальным, Рид заметила, что Гэндальф снова смотрит на неё. Он стоял чуть поодаль, опершись на посох, и его взгляд был внимательным и изучающим, как у древнего ястреба, который видит каждую деталь внизу. Он ничего не сказал, но его глаза следили за ней, и Рид почувствовала, что он видит её насквозь — видит её тайны, её страх, её надежды. Она хотела подойти к нему, спросить, что он видит, что он думает о ней, но не решилась. Его взгляд был слишком пронзительным, слишком знающим. Она чувствовала, что он знает о ней больше, чем говорит. Но он молчал, и это молчание было одновременно обнадёживающим и пугающим, как бездна, в которую она смотрела с дерева.

***

Когда отряд успокоился, и Торину перевязали рану, орлы снова поднялись в воздух. Рид сидела на одном из них рядом с Фили, чувствуя, как ветер развевает её волосы и обжигает лицо холодом. Под ними простирались горы — величественные, суровые, их вершины были увенчаны снегом, а склоны утопали в тумане. Она чувствовала себя маленькой песчинкой в этом огромном мире, но в то же время она была частью чего-то великого. — Ты как? — спросил Фили, и его голос был мягким. Он придвинулся ближе к ней, чтобы быть слышным из-за шума ветра. — Я... я в порядке, — ответила Рид, и её голос был едва слышен. — Просто думаю о том, как всё это странно. Как я оказалась здесь, с вами, на этом орле, летящем над горами. Это похоже на сон. — Это не сон, — сказал Фили, и в его голосе была уверенность. — Это судьба. Ты здесь не случайно, Рид. Ты здесь, чтобы быть с нами. Я верю в это. Рид посмотрела на него, и в её глазах мелькнула благодарность, тёплая и глубокая, как свет далёкой звезды. — Спасибо, Фили, — сказала она. — За то, что ты рядом. За то, что ты веришь в меня. — Всегда, — ответил он, и его улыбка была тёплой, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи. — Всегда. Они летели дальше, и Рид чувствовала, как её сердце наполняется надеждой — той, что росла в ней с каждым днём, с каждым шагом, с каждым взглядом Фили. Впереди была Одинокая Гора, впереди была их судьба. Она и Фили, несмотря на ветер, от которого едва ли не закладывало уши, обсуждали произошедшее, думали о том, что ждет впереди, как изменит их поход. И Фили даже поделился тем, что он не видел Эребора, но уже по рассказам матери и дяди будто бы бывал там и не раз.