Эхо павших кланов

Две недели — срок, за который в Мортенхоле успевали забыть мёртвых, но не их долги. Две недели без вызовов, без открытых угроз, без тел на Зубе — тишина, от которой у Тисс чесались ладони. Тишина в Мортенхоле означала не мир, а подготовку. Кто-то где-то точил клинок. Кто-то где-то смешивал яд. Кто-то где-то ждал. Она проснулась в покоях Тая — это уже вошло в привычку. Не каждую ночь, но чаще, чем она могла бы предположить месяц назад. Он уже встал: у окна, одетый, с неизменной розой на лацкане, просматривал какие-то бумаги. Услышав, что она пошевелилась, обернулся. — Доброе утро. — Утро, — отозвалась она, садясь. Швы на боку Берта уже не мешали — он снял их три дня назад. Шрам от кислоты всё ещё был виден, но побледнел. Шрам от меча Рейнара затянулся, оставив тонкую белую полосу. Она провела по ней пальцем — привычка, от которой она не могла избавиться. — Болит? — Уже нет. Он кивнул и вернулся к бумагам. Она встала, накинула рубашку и подошла к столу. На карте западной окраины появились новые пометки — Тай работал ночью, пока она спала. Кружок вокруг башни Шейдов. Стрелки. Имена. — Вы не спали, — сказала она. — Я спал. Немного. — Сколько? — Час. Может, два. — Он отложил бумаги. — У меня есть новости. Берт перехватил третью партию яда. Четверо арестованы. Шейды начинают нервничать — Виктор запросил аудиенцию в Совете, хочет обелить себя. Но у нас по-прежнему нет прямых доказательств, что яд производят в его башне. — Значит, они у меня будут. — Я знал, что вы это скажете. — Он обошёл стол и остановился рядом с ней. — В прошлый раз вы едва ушли. Во второй раз может не повезти. — В прошлый раз я не знала, что искать. Теперь знаю. — Это не делает башню менее охраняемой. — Зато делает меня более подготовленной. — Она посмотрела ему в глаза. — Дайте мне ещё одну ночь. Я достану образцы. Он помолчал. Потом взял её лицо в ладони — этот жест стал привычным за эти недели, но всё ещё заставлял её дыхание сбиваться. — Вы не союзник, — сказал он. — Вы — нечто большее. Поэтому я и не хочу вас терять. — Не потеряете. Он поцеловал её — коротко, твёрдо, но без жёсткости. Затем отпустил. — Хорошо. Но вы идёте не одна. У башни будут ждать двое моих людей. Если что-то пойдёт не так — они ворвутся. — Я не против. — Я знаю. — Он отошёл к столу и взял с него свёрток. — Вот. Это может пригодиться. Она развернула ткань. Внутри был пояс — тонкий, из тёмной кожи, с кармашками для метательных ножей. Сами ножи — четыре штуки, маленькие, острые, с балансом, который она оценила мгновенно. — Вы делаете мне подарки, — сказала она. — Это становится традицией. — Это не подарок. Это страховка. — На вашем языке это одно и то же. Он не ответил, но уголок его губ дрогнул.

***

Госпиталь Академии встретил её привычным запахом лекарственных трав и драконьей мочи. За две недели здесь мало что изменилось — те же стойла, те же ветеринары, та же усталость в глазах Берта, когда он поднял голову от стола и увидел её. Он сидел над разложенными бумагами — три стопки, исписанные мелким почерком. Рядом стояла чашка с остывшим чаем и нетронутая тарелка с хлебом. Тисс заметила это сразу, но комментировать не стала. За две недели она поняла: Берт ел, только когда ему напоминали. А напоминали ему редко. — Вы вовремя, — сказал он, не здороваясь. — У меня есть результаты. — Хорошие? — Смотря с чем сравнивать. — Он подвинул к ней одну из стопок. — Три перехвата за две недели. Четверо арестованных. Все — люди Шейдов, но никто не признаёт связи с Виктором. Наёмники, курьеры, один алхимик. Алхимик, кстати, пытался откусить себе язык, когда его брали. Не успел. — Жаль. — Я тоже так подумал. — Берт взял чашку, сделал глоток и поморщился — чай был холодным. — Яд, который мы изъяли, идентичен тому, что убил Грома. — Гром выжил? — Выжил. Но летать не сможет. Яд повредил лёгочную ткань. — Он поставил чашку. — Я сохранил ему жизнь, но не крылья. Не знаю, что лучше. Тисс села на стул напротив. Она знала этот тон — ровный, почти безразличный. Так Берт говорил, когда был зол. Не на неё — на себя и на ситуацию. — Вы сделали больше, чем кто-либо другой, — сказала она. — Без вас мы бы даже не знали, что драконов травят. — Без меня они бы умирали тихо, и никто бы не заметил. — Он потёр глаза. — Я не жалуюсь. Просто констатирую. — Констатируйте тогда, что вы нашли за две недели. Кроме арестов. Берт взял себя в руки — видимо, понял, что скатывается в самобичевание, — и кивнул на карту, висевшую на стене. На ней были отмечены точки перехватов, имена арестованных, маршруты поставок. — Яд производят в башне Шейдов. Это мы уже знаем. Но схема поставок странная. Они не просто развозят отраву по госпиталям — они целятся в конкретных драконов. Тех, что приписаны к гвардейскому крылу. Тех, на которых летают бойцы Тая. Это не хаотичная диверсия — это подготовка к удару. — К удару по кому? — По Таю. Если его гвардейцы потеряют драконов прямо перед концом Сезона, он останется без воздушной поддержки. Любой претендент сможет бросить ему вызов и выиграть. — Рейнар мёртв, как и Сибель, другие активно не участвуют. Кто ещё может бросить вызов? — Никто из открытых претендентов. Но вы сами сказали, что слышали в башне женский голос. Кто-то стоит за Шейдами. Кто-то, кто не хочет выходить на Арену, но хочет, чтобы Тай проиграл. Тисс вспомнила голос — резкий, властный. Женский. Она не видела лица. Но что-то в этом голосе казалось знакомым. Что-то неуловимое. — Я иду туда сегодня ночью, — сказала она. — Снова? — Снова. В прошлый раз я слышала их разговор. В этот раз я достану образцы и записи. Если повезёт — увижу ту женщину. Берт помолчал. Потом встал и подошёл к шкафу. Достал небольшой флакон из тёмного стекла. — Что это? — Антидот. Не от яда Шейдов — от того состава, которым смазан «Тихий». Если вы случайно порежетесь им, яд с лезвия попадёт в кровь. Противоядие остановит его. — Вы сделали противоядие от клинка... — Она запнулась. — От клинка Тая? — Я сделал его на всякий случай. Вы склонны к случайностям. — Я не склонна к случайностям. Случайности склонны ко мне. Он протянул ей флакон. Их пальцы соприкоснулись — его были холодными, как всегда после бессонной ночи. Тисс заметила, что он не спал. Снова. Она не стала говорить об этом. Вместо этого она сказала: — Спасибо. — Не за что. — Он вернулся к столу и сел. — Возвращайтесь. С доказательствами или без. Просто возвращайтесь. — Вы повторяетесь слишком часто. — Потому что вы никогда не слушаете. Она спрятала флакон в поясной карман и пошла к выходу. У двери остановилась. — Берт. — Да? — Вы сохранили Грома. Это уже что-то. Он не ответил. Но когда она вышла, ей показалось, что его плечи расслабились — чуть-чуть, на какой-то миллиметр.

***

В кабинет Тая она вошла, когда солнце уже клонилось к закату. Он сидел за столом, но не работал — просто смотрел на карту западной окраины, которую она оставила утром. Перед ним стоял нетронутый бокал вина. — Берт передал мне результаты, — сказала она, закрывая дверь. — Три перехвата, четыре ареста. Яд целенаправленно везут к драконам гвардейского крыла. Кто-то готовит удар по вашей воздушной поддержке. — Я знаю. — Он не поднял головы. — Я читал отчёт. — Тогда вы знаете, что Шейды — только инструмент. За ними стоит кто-то ещё. Женщина. Я слышала её голос в прошлый раз, но не видела лица. Сегодня ночью я это исправлю. Тай наконец поднял глаза. — Сегодня ночью вы идёте туда снова. — Это не вопрос. — Да, к сожалению ваше упертое решение. — Он откинулся в кресле. — Я пытался найти другой способ. Допросить арестованных ещё раз. Надавить на Виктора через Совет. Всё бесполезно. Без прямых доказательств мы не можем тронуть Шейдов, а без Шейдов мы не выйдем на того, кто за ними стоит. Остаётесь только вы. — Я польщена. — Я серьёзен. — Он встал и обошёл стол. — В прошлый раз вы едва ушли. Если вас поймают в этот раз — пощады не будет. Шейды будут защищать свои секреты любой ценой. — Я знаю. — Я не хочу посылать вас туда. — Он остановился перед ней. Близко. Она чувствовала запах роз. — Но я не могу пойти сам. Если наследный принц ворвётся в башню без доказательств — это война. А война сейчас — это проигрыш в Сезоне. — Я не наследный принц. — Нет. Вы — кое-что похуже. — Он взял её за плечи. — Вы — женщина, которую я не хочу терять. — Не потеряете. — Я надеюсь. — Он поцеловал её — не так, как утром. Утром поцелуй был почти деловым. Сейчас — глубже, требовательнее. Его пальцы сжались на её плечах, и она почувствовала, как напряжение уходит из него — не всё, но часть. Когда он отстранился, его глаза были темнее обычного. — Вы уходите в полночь. К рассвету вы должны быть здесь. С доказательствами или без. Если к рассвету вас не будет... — То что? Он помолчал. Потом сказал: — Тогда к утру от башни Шейдов останутся руины. И мне будет плевать, законно это или нет. Тисс смотрела на него и думала, что он не шутит. Тай эя Эйни редко шутил. А когда шутил — это не было смешно. Сейчас ему было не смешно. Ей тоже. — Я вернусь, — сказала она. — Со мной Змей. Со мной ваши гвардейцы. Я вернусь. — Я буду ждать. Она развернулась, чтобы уйти, но он поймал её за запястье — не сильно, но достаточно, чтобы остановить. — Тисс. Она обернулась. Он редко называл её по имени — только в моменты, когда маска спадала. Сейчас она спала. — Если вы увидите ту женщину — запомните её лицо. Но не приближайтесь. Не пытайтесь схватить её в одиночку. Вы нужны мне здесь. Живой. — Хорошо. Он отпустил её. Она вышла. В коридоре было темно и тихо. Она прислонилась к стене и перевела дыхание. Через несколько часов ей предстояло снова войти в башню Шейдов. Но сейчас она думала не об этом. Она думала о том, как он сказал «Тисс». И о том, что его пальцы всё ещё дрожали, когда он держал её за запястье. Она оттолкнулась от стены и пошла к восточной башне. Змею нужен был полёт перед вылазкой. Ей — тоже.

***

Ночь над Мортенхолом была беззвёздной. Тучи, низкие и тяжёлые, ползли над крышами, и луна пряталась за ними, будто не хотела видеть того, что случится. Тисс сидела на Змее, паря в сотне футов над западной окраиной, и смотрела на башню Шейдов. Она знала её теперь лучше, чем собственный дом в детстве: восточное окно, ржавые петли чёрного хода, смена караула каждый час. Но знание не отменяло опасности. Опасность была в том, что Шейды стали осторожнее. После её прошлого визита они усилили охрану — теперь у главного входа стояли четверо, а не двое, и на окнах мерцали свежие магические печати. «Тихий» справится с печатями. С людьми — сложнее. Она спрыгнула на крышу заброшенного склада и отпустила Змея. Он растворился в тенях — только слабое биение связи под сердцем напоминало, что он рядом. Корвус и Маркус ждали в переулке: двое гвардейцев, отобранных Таем лично. Корвус — высокий, с выправкой бывшего легионера, молчаливый. Маркус — моложе, с нервным тиком в уголке рта, но с руками, которые не дрожали на рукояти меча. Она кивнула им и двинулась к башне. Восточное окно было там же. Печать на нём сменили — теперь она пульсировала тусклым синим светом, реагируя на движение. Тисс достала «Тихий» и прикоснулась лезвием к магическому барьеру. Печать замерцала, пошла рябью и погасла. Она подцепила раму и скользнула внутрь. В башне было тихо. Слишком тихо. Она двигалась по коридору, прижимаясь к стене, и каждый шаг отдавался в висках. Лестница наверх, поворот, ещё один коридор. Дверь в лабораторию была заперта магическим замком — «Тихий» справился и с ним. Она вошла. Лаборатория была заставлена столами, колбами, ретортами. На полках стояли склянки с образцами — десятки склянок, подписанных аккуратным почерком. Тисс начала собирать их: брала только те, где значились даты последних двух недель, и те, на которых стоял символ — три звезды над перевёрнутым клинком. Символ Тир. Или его подделка. Она не была уверена, но это было важно.

Затем она нашла записи. Толстая тетрадь в кожаном переплёте, исписанная убористым почерком Виктора Шейда. Формулы, расчёты, пометки. Имена получателей. Она пролистала до последних страниц и замерла. Там было имя: «И. Вейн». И приписка:

«Партия для госпиталя — доставить через кухонный вход. Контрольное время — полночь».

Ирис. Леди Ирис эя Вейн. Она сунула тетрадь в сумку и уже собиралась уходить, когда услышала шаги. Двое. Нет, трое. Голоса приближались. Она метнулась за шкаф и прижалась к стене. Дверь открылась, и в лабораторию вошли Виктор эя Шейд — высокий, сутулый, в сером балахоне, — и с ним женщина. Та самая. Теперь Тисс видела её лицо. Леди Ирис эя Вейн была в тёмно-синем плаще, с волосами, убранными в тугой узел. Её лицо было спокойным, почти скучающим, но в голосе звенел металл. — Вы задерживаете поставки, — сказала она, не глядя на Шейда. Она прошла к столу и взяла одну из склянок, повертела в пальцах. — Мой отец недоволен. — Ваш отец не понимает сложности процесса, — ответил Виктор. Голос у него был глухой, с присвистом. — Новый состав требует времени. Если увеличить дозу, драконы начнут умирать слишком быстро. Это вызовет подозрения. — Подозрения уже есть. — Ирис поставила склянку на место. — Берт де Хаутдесерт перехватил три партии. Ваши люди арестованы. Вы понимаете, что это значит? — Понимаю. Но мои люди не заговорят. — Люди всегда говорят. — Она повернулась к нему. — Мне нужны гарантии. Отец требует ускорить подготовку. К концу Сезона драконы Эйни должны быть мёртвы или бесполезны. Если вы не справитесь, мы найдём другого исполнителя. — Не найдёте. — В голосе Виктора мелькнула злость. — Никто не работает с этим составом, кроме меня. Ваш отец знает это. — Мой отец знает многое. — Ирис направилась к двери. — Закончите партию к завтрашнему вечеру. И позаботьтесь, чтобы эту больше не перехватили. Она вышла. Виктор постоял ещё минуту, глядя на дверь, потом пробормотал что-то неразборчивое и тоже ушёл. Тисс выждала, пока шаги стихнут, и выскользнула из-за шкафа. Всё, что ей было нужно, она уже услышала. Шейды работают на Вейнов. Ирис — связующее звено. Но за ней стоит отец, лорд Элрик. И он планирует уничтожить драконов Эйни до конца Сезона. Она двинулась к окну. Оставалось только выбраться незамеченной. Но на лестнице её ждали. Она услышала голоса слишком поздно — трое гвардейцев Шейдов поднимались снизу, перекрывая путь. Она развернулась и бросилась к чёрному ходу, но там уже был патруль. Тревога. Кто-то крикнул: «Сюда!» — и топот ног наполнил коридор. Тисс не стала ждать. Она выхватила метательные ножи из пояса, подаренного Таем, и метнула первый — он вошёл в плечо ближайшего гвардейца. Тот вскрикнул и упал. Второй нож — в бедро следующего. Третий она не успела метнуть: на неё бросились сразу двое. Она ударила первого локтем в лицо, второго — коленом в живот, вырвалась и побежала к окну. За спиной раздался свист — арбалетный болт вонзился в стену в дюйме от её головы. Она прыгнула на подоконник и выбросилась наружу. Змей подхватил её в воздухе — она даже не видела, откуда он появился. Его когти сомкнулись на её поясе, и через секунду они уже взмывали в небо. Снизу донеслись крики, потом — звон мечей: Корвус и Маркус вступили в схватку, прикрывая отход. Тисс знала, что они справятся. Тай не выбирал плохих гвардейцев. Она прижалась к шее Змея и позволила себе выдохнуть. В сумке, прижатой к боку, лежали тетрадь Виктора Шейда и десяток склянок с ядом. Доказательства. Имя Ирис Вейн. Имя лорда Элрика, произнесённое вслух. Этого должно хватить. Чертог появился впереди — чёрный силуэт на фоне серого неба. Змей пошёл на посадку. Тисс закрыла глаза и подумала о том, что скажет Таю. О том, как он посмотрит на неё, когда услышит имя Элрика. О том, что завтра всё изменится. А потом она открыла глаза и приготовилась докладывать.

***

Тай ждал её в кабинете. Не сидел — стоял у окна, и когда она вошла, обернулся резко, будто его дёрнули за нить. Его взгляд пробежал по её лицу, по порванному рукаву, по сумке, прижатой к боку. Он ничего не сказал. Ждал. Тисс пересекла комнату и выложила на стол содержимое сумки. Тетрадь в кожаном переплёте. Десяток склянок с тёмной жидкостью, подписанных аккуратным почерком. Метательные ножи — те, что остались, — легли рядом. Один был в крови. — Виктор Шейд работает на Вейнов, — сказала она. — Я слышала разговор. Ирис эя Вейн была в башне. Она упоминала отца. Лорд Элрик стоит за всем. Тай взял тетрадь и начал листать. Его лицо было неподвижным, но она видела, как побелели костяшки пальцев. Страницу за страницей — формулы, расчёты, имена получателей. На последней — «И. Вейн» и приписка о поставке. Он закрыл тетрадь и положил её на стол. Движение было медленным, контролируемым. Так двигаются люди, которые боятся что-то сломать, если позволят себе двигаться быстрее. — Элрик, — сказал он. Будт пробуя на вкус. — Он планирует уничтожить ваших драконов до конца Сезона. Ирис говорила с Шейдом об этом. Требовала ускорить подготовку. Тай отошёл к окну. Его плечи были напряжены, но голос оставался ровным. — Элрик был ьлижайшим советником моего отца. Он сидел за этим столом, пил наше вино, улыбался мне на Советах. А теперь он хочет, чтобы я остался без драконов. Без гвардии. Без шансов. — Это ещё не всё. — Тисс подошла ближе. — Ирис говорила об отце так, будто он контролирует всё. Не только Шейдов. Будто он ждал этого Сезона долго. — Он ждал триста лет. — Тай повернулся к ней. — Мой отец уничтожил Дом Вейн в прошлом Сезоне. Не физически — политически. Лишил земель, влияния, права голоса в Совете. Элрик восстанавливал позиции десятилетиями. Теперь он хочет вернуть всё. И забрать моё. — Мы можем арестовать Ирис. У нас есть доказательства. — Ирис — дочь. Она — исполнитель. Если мы арестуем её сейчас, Элрик открестится. Скажет, что дочь действовала без его ведома. Пожертвует ею. И выйдет сухим. — Он помолчал. — Нам нужен он сам. Нужны доказательства, которые свяжут Элрика с заговором напрямую. — Тогда я найду их. — Нет. — Он шагнул к ней и взял её за плечи. — Вы сделали достаточно. Теперь моя очередь. — Тай... — Послушайте меня. — Его пальцы сжались сильнее. — Вы дважды проникли в башню Шейдов. Вы убили Рейнара и Сибель. Вы добыли эти доказательства. Если с вами что-то случится сейчас, когда мы так близко... — Он не закончил. Его челюсть сжалась, желваки проступили сквозь кожу. — Я не разбиваюсь, — сказала она. — Я не умираю. Я возвращаюсь. Всегда. — Я знаю. Но я не хочу проверять, когда это закончится. Она посмотрела на него. Его глаза были тёмными — не от гнева, а от чего-то другого. От того, что он не позволял себе показывать никому. Она видела это что-то — краем, уголком, — и не отводила взгляд. — Что вы собираетесь делать? — спросила она. — Завтра я вызову Элрика в Совет. Публично. Я предъявлю доказательства против Ирис и Шейдов. Я не буду обвинять Элрика напрямую — пока. Но я дам ему понять, что знаю. И посмотрю, как он отреагирует. Если он сделает ошибку — я поймаю его. — А если нет? — Тогда мы найдём другой способ. — Он отпустил её плечи, но не отошёл. Его пальцы скользнули вверх, к её лицу, и он провёл большим пальцем по её скуле. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Она прикрыла глаза — на секунду, не больше. — Я буду рядом, — сказала она. — Завтра. В Совете. — Я знаю. Он наклонился и поцеловал её в лоб — не в губы. В лоб. Это было странно, непривычно, почти нелепо после всего, что между ними было. Но именно этот жест заставил её дыхание сбиться. Она не знала, что с этим делать. Поэтому просто взяла его за руку и сжала. Он ответил. За окном занимался серый мортенхольский рассвет. Где-то вдалеке, над башней Шейдов, ещё вился дымок — гвардейцы Корвус и Маркус, должно быть, подожгли что-то при отходе. Или ей просто казалось. Она устала. Она закрыла глаза и позволила себе просто стоять — рядом с ним, держа его за руку, чувствуя его тепло. Завтра начнётся всё по-настоящему.