Сладкий саботаж

***

Волшебное измерение Магикс. Облачная Башня.

Зал Источника.

В сыром, могильном полумраке святилища повисла мёртвая тишина. Все взгляды были прикованы к массивным главным дверям на противоположном конце зала. Девочки едва успели занять оборону за сводчатыми колоннами, как снаружи раздался сухой, трескучий звук — защитная печать Гриффин на тяжёлых створках с шипением начала плавиться под напором чужого тёмного пламени. Каждый вдох давался с трудом. Скай до белых костяшек сжимал рукоять своего лазерного меча, прячась за выступом плиты рядом со Стеллой. Текна застыла на корточках, прижав к себе портативный сканер — экран прибора безумно мигал багровым, фиксируя критические всплески тёмной энергии совсем близко. Буквально за порогом. В дальнем конце зала раздался тяжёлый, скрежещущий звук. Громадные, окованные железом створки главных дверей медленно, с надрывным скрипом распахнулись настежь, глухо ударившись о вековые каменные стены. Пыль и крошка посыпались со сводов. В проёме показались силуэты. Но вопреки всем ожиданиям, первой из полумрака коридора, лениво чеканя шаг, вышла не Айси. Первой шла Глум. Её тёмные, полупрозрачные крылья лениво колыхались за спиной, едва не задевая плечи ледяной ведьмы. На бледном, безупречно красивом лице блуждала всё та же надменная ухмылка. Прямо за её плечом, заставляя себя сохранять величественную осанку, двигалась Айси — её плащ тяжёлым шлейфом тянулся по плитам. За ними, довольно перешёптываясь и упиваясь своей мнимой победой, уверенно шагали Дарси и Сторми, готовые наконец-то прибрать к рукам Источник. Спасательный отряд затаил дыхание. Скай дёрнулся вперёд, но Брендон железной хваткой удержал его за плечо, отрицательно покачав головой. Ещё не время. Нужно подпустить их ближе к алтарю, лишить пространства для маневра. Но сдерживать себя с каждой секундой становилось всё труднее — нахлынувшие воспоминания удушливой волной сдавливали горло. Каждый из них помнил тот самый первый раз, много лет назад, когда Блум, будучи ещё совсем юной феей, впервые пала под гнётом чар Даркара. Тогда, Тёмная Блум казалась им чужой, пугающей и несносной, но в ней всё ещё чувствовался надрыв. Она злилась, её магия бунтовала, а за маской жестокости угадывалась отчаянная, израненная девчонка, чью волю насильно подчинили тёмной воле. Тогда они верили, что её можно докричаться, что сквозь навязанную тьму всё ещё пробивается свет её истинной души.

Сейчас же… перед ними стояло совершенно иное создание. В своём истинном обличии.

Глум шла медленно, словно покачиваясь на невидимых волнах, её янтарные глаза равнодушно скользили по древним сводам. Она не казалась заколдованной или подчинённой. Она стояла невероятно уверенно, будучи хозяйкой положения, и её жёлтые глаза так и искрили осознанным желанием поскорее забрать Кодекс и осквернить Источник. В её плавных движениях не осталось ни капли прежней неловкости Блум, ни единого просвета её прежней тёплой души — только абсолютная, пугающая пустота, за которой скрывалась безжалостная и чистая сила Тёмного Дракона. Она не боролась с тьмой внутри себя. Она ею упивалась. Шаг за шагом ведьмы и тёмная фея приближались к сияющему постаменту. До Кодекса оставалось всего несколько десятков метров, когда Дарси вдруг резко остановилась. Её зелёные глаза сощурились, а пальцы судорожно скрючились. — Погодите… — Дарси предостерегающе вскинула руку, заставляя Сторми наткнуться на неё спиной. — Я чувствую… какое-то странное присутствие. Пространство буквально фонит чужой магией. Нас здесь кто-то—

Бац!

Стены зала содрогнулись от оглушительного взрыва. Из глубоких, непроглядных теней колонн лавиной материализовались Винкс и Специалисты. Засада захлопнулась мгновенно. Но Трикс не были бы лучшими выпускницами этой академии, если бы поддались панике. Скрытое напряжение, копившееся в них с самого начала спуска, мгновенно выплеснулось наружу отточенными боевыми рефлексами. Они вполне ожидали этой глупой, отчаянной попытки их остановить. Дарси лишь хищно оскалилась, она ждала этого удара, ментально прощупывая зал каждую секунду. Сторми отреагировала с яростным, безумным восторгом, её дикие кудри зашевелились от статического электричества, словно живые змеи. Даже Айси, несмотря на недавнюю вспышку гнева, среагировала безупречно: на её губах заиграла ледяная, предвкушающая улыбка, а вокруг ладоней с сухим треском закружились острые ледяные осколки.

Ведьмы ждали этой крови.

— Сейчас! — яростно закричала Лейла, и из её раскрытых ладоней вперёд рванул бурлящий, неоново-розовый поток Морфикса, принимая форму массивных кнутов. Специалисты слаженным боевым веером бросились наперерез, отсекая Трикс от алтаря. Брендон и Ривен с воинственным кличем активировали своё оружие — зелёное и фиолетовое лезвия со свистом рассекли спёртый воздух подземелья. — Жалкие феи! Вы думали, что сможете перехитрить нас в нашей же обители?! — взвизгнула Сторми, мгновенно закручивая вокруг себя яростный фиолетовый вихрь из молний и пыли, чтобы принять удар Лейлы. Дарси, злобно оскалившись, растворилась в воздухе, создавая десятки своих иллюзорных копий, которые бросились связывать боем Брендона и Тимми. Айси взмыла вверх, её руки покрылись толстой коркой льда, готовой обрушиться градом сосулек на Текну и Флору. Окинув сгрудившихся внизу защитников презрительным, ледяным взглядом, она громко, заливисто расхохоталась: — Ну конечно! Как же без назойливых феечек? — ведьма прищурилась, и её голос зазвенел от ядовитого торжества. — Ни одну миссию нельзя закончить просто так, без вашего глупого писка под ногами. Но знаете что? Размять руки перед осквернением Источника я никогда не против. Будет весело посмотреть, как вы захлебнётесь собственными слезами! С этими словами она резко взмахнула руками, посылая вниз первую волну ледяных пик. Завязалась быстрая, хаотичная и невероятно жестокая битва. Воздух звенел от разрывов заклинаний и треска лазерных клинков. Но Глум даже не вздрогнула от внезапного нападения. Она осталась стоять на месте, скрестив руки на груди, и с лёгким, почти скучающим любопытством наблюдала за суматохой. О, это было так предсказуемо. До самых костей, до тошноты предсказуемо. Глум заранее, ещё до того как распахнулись эти двери, знала каждый их шаг. Разве эти преданные, благородные подружки Блум посмели бы направить свою хвалёную светлую магию против неё? Конечно же нет. Спасатели, давясь собственным благородством, в первую очередь ринулись на Трикс, пытаясь «оградить» и «защитить» свою заблудшую овечку от дурного влияния ведьм. И конечно… они выстояли. Ожидаемо, что их новообретённый Энчантикс послужил надёжным щитом. Именно эта высшая сила уберегла их глупые головы от удушливого яда осквернённой Алфеи, который должен был выжечь их волю ещё на пороге школы. Но Глум это только забавляло. На её губах расплылась хищная улыбка. Так было даже лучше. Куда интереснее! Было бы невыносимо, смертельно скучно просто забирать один Кодекс за другим, осквернять Источники силы раз за разом и не встречать при этом вообще никакого сопротивления. Настоящее удовольствие заключалось в том, чтобы дать им надежду, позволить почувствовать себя сильными в этом их блестящем Энчантиксе — а затем лично, медленно и изощрённо растоптать эту силу прямо здесь, на холодном полу. Но и одновременно, эта слепая, глупая преданность вызывала у Глум лишь глухое раздражение пополам со скукой. Ей даже не нужно было уклоняться — они сами уводили свои удары в сторону, лишь бы ненароком не зацепить её. Как глупо и жалко. Скай, тяжело дыша, обогнул каменный выступ. Его голубые глаза были расширены от дикой смеси ужаса, надежды и боли. Он смотрел на Глум. На её тёмные крылья, на чужой, мёртвый взгляд янтарных глаз, в которых не осталось ни капли той Блум, которую он любил больше жизни. Его сердце разрывалось на части. А ведь совсем недавно они проводили время вместе. Да, они снова вздорили, ревновали, утопали в очередных глупых разногласиях, которые казались тогда такими важными… Скай отчётливо, до мельчайших деталей помнил их последний разговор. Тот душный, длинный коридор Алфеи, где они в очередной раз выясняли свои отношения на повышенных тонах. Он помнил, как шагнул к ней, пытаясь взять за руки, и как замер на месте, когда она вскинула на него лицо. Именно тогда, в полумраке школьного коридора, принц впервые заметил этот странный, давно забытый и пугающий блеск в глубине её глаз. Этот холодный, чужой отсвет, от которого внутри всё болезненно сжалось. Скай ещё тогда, подсознательно понял: перед ним стоит не та прежняя Блум, не его нежная, тёплая девочка. Тьма уже тогда запустила в неё свои когти, медленно выедая её изнутри. И сейчас этот блеск, этот чистый, первородный тёмный огонь в глазах Глум отражался стократ яснее, не оставляя места для сомнений. Она больше не пряталась. Она принадлежала этой бездне целиком и полностью. — Блум! — отчаянно закричал он, перекрывая грохот сражения. Он сделал шаг к ней, опуская меч. — Блум, это я! Услышь меня! Пожалуйста, борись с этим! Мы пришли спасти тебя! Наивный, глупый принц. Он пошёл ровно той же тактикой, что и несколько лет назад. Неужели он всерьёз думал, что сможет снова достучаться до величайшей силы вселенной своими слащавыми, заезженными словами? Отогреть Тёмного Дракона дешёвым раскаянием и слезами? Скай надеялся достучаться до той Блум, которую знал сам — удобной, всепрощающей, бесконечно глотающей его ложь, его вечные недомолвки, метания между ней и Диаспорой и бесконечные пустые обещания, которые он раздавал каждодневно. Но Глум больше не была той шестнадцатилетней наивной девчонкой, которая заглядывала ему в рот и робко терпела любые уколы по самолюбию, лишь бы оставаться рядом со своим смазливым, всеми любимым героем. Та испуганная, зависимая сиротка с Земли давным-давно сгорела. Сейчас эти жалобные выкрики были для Глум лишь пустым, раздражающим шумом. И отличным поводом оскалить зубки, ехидно посмеявшись над его жалкой, непреходящей слабостью. Она медленно перевела на него взгляд. На мгновение на её лице отразилось наигранное, до крайности притворное удивление, которое тут же сменилось ухмылкой. Она сделала плавный, почти кошачий шаг навстречу, покачивая бедрами и упиваясь тем, как Скай замер в глупом ожидании чуда. — Спасти меня? — её голос прозвучал тихо, но удивительно отчётливо, проникая под кожу каждому из присутствующих. — О, Скай… Какой же ты глупый, наивный мальчик. Она резко вскинула руку. Без всякого предупреждения, без каста сложных заклинаний, прямо из её ладони вырвался колоссальный столб иссиня-чёрного, ядовитого пламени Тёмного Дракона. Удар был такой сокрушительной силы, что Скай едва успел выставить щит. Магическая преграда разлетелась в пыль в ту же секунду. Принц Эраклиона с глухим стоном отлетел назад, с силой врезавшись спиной в каменную колонну и сползая по ней на пол. Меч со звоном выкатился из его ослабевших пальцев. — Скай! — испуганно вскрикнула Стелла. Наплевав на страх и боль, она взмыла в воздух, сияя золотым, отчаянным светом своего превращения. — Получи это! Солнечный удар! Яркий, ослепительный луч чистой магии Солярии, призванный рассеять любую тьму, устремился прямо к Глум. Но тёмная фея даже не шелохнулась. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она просто лениво, почти небрежно выставила перед собой раскрытую ладонь, и её иссиня-чёрный огонь, взметнувшись плотной стеной, поглотил концентрированный свет Стеллы, словно голодная, бездонная пасть. Словно этого удара и вовсе не было. Глум опустила руку и медленно, с наигранным изумлением округлила свои янтарные глаза. Она прижала ладонь к груди, притворно ахая, и качнула головой, глядя на тяжело дышащую в воздухе блондинку. — О-о… Стелла? — её голос сочился приторным удивлением, от которого по спине пробегали мурашки. — Неужели моя дорогая, моя самая лучшая, самая близкая подруга только что попыталась меня ударить? Какая неблагодарность! И это после того, как я столько лет терпела твои бесконечные капризы, твою зацикленность на шмотках и твою невыносимую глупость? Глум сделала резкое круговое движение кистью, и из её ладони со свистом вылетели три острых, гудящих огненных шипа из спрессованного тёмного пламени. Один из них с треском задел плечо Стеллы, мгновенно разрывая ткань блестящего костюма и оставляя глубокий, дымящийся ожог. Фея солнца с пронзительным криком упала на колени прямо на сырые каменные плиты, судорожно сжимая рану пальцами. Из её глаз брызнули слёзы от резкой, пульсирующей боли. Глум медленно пошла к ней, склоняя голову набок. Тёмное пламя на кончиках её пальцев задорно искрилось, отбрасывая зловещие тени на её бледные щёки. — Твой жалкий свет больше не греет, Стелла. Он только слепит и раздражает, — вкрадчиво прошептала Глум, останавливаясь в паре шагов от стонущей подруги. — Хочешь, я помогу тебе подобрать новый стиль? Тебе очень пойдёт этот чёрный цвет. Он куда лучше скрывает недостатки фигуры, чем твоё убогое золото. Она лениво взмахнула пальцем, заставляя тонкую плеть чёрного огня с шипением полоснуть по полу прямо перед лицом Стеллы, заставив ту испуганно отпрянуть и зайтись в кашле от едкого, горького дыма. Глум откровенно наслаждалась своей безнаказанностью, упиваясь каждым вздохом и каждой слезой некогда яркой и весёлой принцессы Солярии. Стелла, содрогаясь от рыданий и задыхаясь от ядовитой гари, подняла на неё глаза. Физическая боль от ожога на плече была ничем по сравнению с тем, как глубоко под кожу проникали эти жестокие издёвки. Она судорожно потянулась вперёд дрожащей рукой, отчаянно пытаясь ухватиться хотя бы за край чужого костюма. — Блум… умоляю тебя, остановись… — её голос сорвался на хриплый, надрывный шёпот, полный невыносимой боли. — Посмотри на меня… Это же я, Стелла. Твоя Стелла! Неужели ты… ты действительно забыла всё? Гардению, наш первый день… наши глупые разговоры по ночам, как мы делились секретами и смеялись? Ты ведь обещала, что мы всегда будем вместе… Ты сильнее этой тьмы, слышишь?! Борись с ней… ради нас… ради меня, Блум! В ответ Глум лишь брезгливо отступила на шаг назад, позволяя пальцам Стеллы беспомощно скользнуть по воздуху. Затем, отведя холодный взгляд от рыдающей Стеллы, словно та была лишь надоевшей, сломанной игрушкой, Глум брезгливо отвернулась. Её интерес к принцессе Солярии испарился в одну секунду, уступив место привычному равнодушию. Она сделала несколько шагов назад, непринуждённо поправила прядь тёмно-рыжих волос и, резко вскинув голову, громко, во весь голос кинула фразу в пространство зала, мгновенно перекрывая грохот сражения: — И это всё, на что вы способны? — лениво протянула Глум, медленно обводя израненных, задыхающихся девочек и Специалистов взглядом. Её голос, пропитанный откровенной скукой и пренебрежением, эхом разнёсся под сводами древнего подземелья. В нём не было ни капли сочувствия — только холодное разочарование хозяйки, которая ожидала от своих соперников хотя бы малейшего отпора, а получила лишь жалкую, беспомощную суету. Трикс даже не особо вмешивались в это избиение. Они лишь лениво сдерживали Специалистов, без труда пресекая любые попытки парней прорваться на помощь девчонкам, и скользили по происходящему равнодушными взглядами. В их глазах не было ни капли удивления или детского восторга — ведьмы слишком хорошо знали истинную цену и масштабы силы Великого Дракона, чтобы чему-то поражаться. Блум больше не была той испуганной первокурсницей, чьё пламя едва пробуждалось от страха. Она выросла, её магия окрепла, а теперь, полностью осквернённая первородной тьмой Лорда, она и вовсе превратилась в абсолютное оружие. Для Трикс её тотальное доминирование над жалкими феечками было закономерным, даже обыденным фактом. Зачем им вообще пачкать руки и тратить энергию, если Глум в одиночку, методично и хладнокровно ломала своих бывших лучших подруг? Ей не нужны были дешёвые костыли и усилители. Сила Дракона внутри неё, полностью слившаяся с дурной магией, была безграничной, перед которой светлый Магикс был абсолютно беззащитен. Муза и Флора, видя, как жестоко Глум издевается над Стеллой, не сговариваясь, поспешили на помощь подруге. Плечом к плечу они ринулись вперёд, ослеплённые дикой смесью ужаса, праведного гнева и той самой упрямой веры, которая ещё теплилась в их разбитых сердцах. Они просто не могли поверить, что их Блум — та, с которой они делили радости и беды, та, которая спасала их жизни десятки раз, способна на такую осознанную, изысканную жестокость. — Блум, очнись! — в голосе Музы звенел надрыв, она отчаянно пыталась перекричать гул бушующего в зале пламени. — Ты же слышишь нас! Ты не чудовище, ты не пешка Даркара! Помнишь, как ты учила меня не сдаваться, когда мне было больнее всего?! Вспомни, кто ты! — Пожалуйста, Блум, загляни внутрь себя! — Флора едва сдерживалась, её зелёные глаза умоляюще блестели сквозь пелену слёз. — Твой огонь — это жизнь, это тепло! Он не должен разрушать всё, что тебе дорого! Мы любим тебя, слышишь? Вернись к нам! Но Глум лишь раздражённо поморщилась, даже не потрудившись повернуться к ним полностью. На её бледном лице отразилось такое глубокое, искреннее отвращение, словно на неё прыснули дешёвыми, приторными духами. — Как же вы мне надоели… — глухо, сквозь зубы процедила она. — Одно и то же. Из раза в раз. Вы действительно думаете, что ваши дурацкие слова и сопливые воспоминания способны на что-то повлиять? Вы скучны. Ваши голоса, ваши глупые надежды… вы просто жалкий, назойливый шум в моей голове, который наконец-то пора заглушить. Она резко вскинула руки, и её янтарные глаза вспыхнули ядовитым, беспощадным пламенем. Глум больше не собиралась выслушивать их мольбы. Муза и Флора, поняв, что слова бессильны, попытались атаковать одновременно с флангов, защищая собой Стеллу. Флора призвала гигантские, шипастые корни, которые с оглушительным треском проросли сквозь вековой каменный пол, пытаясь намертво опутать ноги тёмной феи. Муза же, выставив вперёд ладони, направила мощнейшую звуковую волну, способную разорвать барабанные перепонки и дезориентировать любого противника. Глум топнула ногой. Тёмная волна огня пронеслась по полу, в долю секунды обращая призванные Флорой лианы в кучки серого пепла. В ту же секунду Глум резко выбросила ладонь в сторону Музы, создавая плотный барьер, который не просто отразил звуковую атаку, а вернул её хозяйке с тройной силой. Музу отбросило к стене, она схватилась за голову, из её ушей потекла тонкая струйка крови от звукового резонанса. Она скорчилась на полу, хрипло дыша от боли. Флора в ужасе сделала шаг назад, её губы дрожали. — Блум… прекрати… мы же твоя семья… — прошептала она, из её глаз катились слёзы. Она видела перед собой чудовище, но всё ещё отчаянно цеплялась за образ своей нежной, доброй подруги. Глум мгновенно оказалась рядом с ней. Скорость её движений была пугающей, нечеловеческой. Она перехватила тонкое запястье Флоры, сжимая его с такой силой, что послышался сухой хруст. Флора вскрикнула, бледнея. — Семья? — прошипела Глум прямо ей в лицо. — Какое лицемерное слово. Вы использовали меня. Заставляли таскать за собой ваш глупый свет, решать ваши проблемы. Но теперь всё изменилось. Она с силой оттолкнула Флору от себя, отправляя её в полёт до ближайшей каменной плиты. Фея природы упала ничком, глухо застонав от удара, и больше не в силах была даже подняться, её дыхание было прерывистым, рваным и слабым. Скай пытался подняться, опираясь на дрожащие, подкашивающиеся локти. Каждый короткий вдох приносил ему нестерпимую, острую боль в сломанных рёбрах — казалось, острые костные осколки при малейшем движении вонзаются прямо в лёгкие. Он судорожно, мучительно сжимался, заходясь в тихом, свистящем хрипе. Земля уходила у него из-под ног, перед глазами плыли тяжёлые чёрные круги, а лицо было залито липкой, горячей кровью, струящейся из глубокой раны на разбитом лбу. Но он упорно, цепляясь ногтями за трещины в плитах, полз к ней. К своей Блум. — Блум… это не ты… вспомни… вспомни наш дом… Домино… — его голос окончательно сорвался на сиплый шёпот, полный безграничного отчаяния. Глум неторопливо подошла к нему. Она остановилась в шаге от его распростёртого, изломанного тела и с брезгливым удовольствием посмотрела на него сверху вниз, словно на раздавленное насекомое. Медленно наклонившись, она грубо и резко схватила его за подбородок своими пальцами, заставляя парня запрокинуть голову назад. Скай хрипло вскрикнул от новой вспышки боли в шее, его тело рефлекторно содрогнулось. Тёмно-красные, густые капли крови, стекавшие по его подбородку, ненароком запачкали бледную, фарфоровую кожу её пальцев. Глум даже не поморщилась. Она лишь мазнула взглядом по контрастному багровому следу на своей руке, а затем вновь впилась янтарными глазами в его затуманенный взор. — Твоя милая Блум наконец-то заткнулась, — с тихим, торжествующим смешком выдохнула она ему прямо в приоткрытые губы. — Она спала слишком долго, Скай. Копошилась в своих глупых детских чувствах, рыдала из-за твоих бесконечных измен и вечно сомневалась. Какая же она была жалкая… Но её больше нет. Я стёрла её. Выжгла до последнего воспоминания. Слова Глум били по живому, калеча Ская куда сильнее любой физической магии. Психологическое насилие было просто невыносимым — видеть до боли знакомое лицо любимой девушки, слышать её голос, но понимать, что прямо сейчас изнутри тебя хладнокровно уничтожает абсолютно бездушная, жестокая тварь. Она стирала их общее прошлое так легко, будто это была скопившаяся на полке пыль. — Нет… ты лжёшь… — сквозь сдавленный хрип выдавил Скай. Его веки судорожно подёргивались, а из глаз крупными каплями брызнули горячие слёзы. Они прокладывали светлые дорожки на его щеках, мгновенно смешиваясь с серой грязью и багровой кровью. Его мир рушился прямо сейчас, рассыпаясь на мелкие, ранящие осколки под её равнодушным янтарным взглядом. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, раздавленным физически и ментально. — Хочешь докажу? — почти нежно прошептала Глум. Она ласково провела испачканным в его крови пальцем по его бледной губе, словно собиралась поцеловать. Но в следующую долю секунды выражение её лица резко изменилось, приняв безразличное выражение. Вместо поцелуя она с силой пнула его тяжёлым сапогом прямо в израненную грудь — ровно туда, где под курткой ломались рёбра. Удар выбил из Ская остатки воздуха. Из его горла вырвался задушенный, сиплый крик, который тут же захлебнулся. Парень отлетел назад, его затылок тяжело ударился о каменный пол, а тело неестественно выгнулось от спазма. Он судорожно зажал грудную клетку обеими руками, сворачиваясь в позе эмбриона на грязных плитах. Каждое движение отзывалось невыносимой, режущей болью. Скай зашёлся в сухом, мучительном кашле, хватая ртом воздух, а на каменные плиты из его рта обильно брызнула тёмная, густая кровь. Ломаные рёбра при каждом толчке кашля буквально разрывали лёгкие изнутри, не давая сделать даже спасительный вдох. — Убирайтесь отсюда, — бросила Глум, небрежно вытирая испачканный в крови носок сапога о каменный выступ. Она медленно развернулась к ним спиной, расправив свои тёмные, полупрозрачные крылья, и больше не удостоила израненных Специалистов даже мимолётным взглядом. — Вы утомляете меня своей ничтожностью. Винкс были окончательно сломлены. Физически израненные Флора, Муза и Стелла едва могли держаться на ногах, судорожно опираясь друг на друга и на холодные выступы колонн. Лейла и Текна, тяжело дыша через рот, прикрывали их своими телами. Из последних сил они держали перед собой мерцающие магические щиты, прекрасно понимая, что против этой чудовищной силы у них нет ни единого шанса. Они были не просто побеждены — они были морально растоптаны, уничтожены как личности. Видеть свою лучшую подругу такой… абсолютно бездушной, чужой, готовой хладнокровно убить их всех без малейшей тени сомнения и жалости — это было выше их сил. Это ломало их веру в добро куда эффективнее любых физических пыток. Флора, уткнувшись лицом в плечо Лейлы, тихо и безысходно всхлипывала. Её магия природы, всегда такая живая и чуткая, сейчас съёжилась внутри неё, задохнувшись от ядовитого дыма Тёмного Дракона. Она чувствовала, как внутри Блум выжжен каждый зелёный росток, каждая светлая эмоция. Стелла, прижимая к груди обожжённую, дрожащую руку, сквозь пелену слёз смотрела на удаляющуюся спину Глум. Её золотые волосы растрепались, по лицу размазалась копоть, а в глазах застыл непередаваемый ужас. Она всё ещё отказывалась верить, что их весёлые девичьи посиделки в Алфее навсегда остались в прошлом, погребённые под слоем этого чёрного пепла. — Мы должны уходить… — сквозь дрожь в голосе выдавила Текна. Её пальцы едва попадали по клавишам светящегося сенсорного контроллера. Экран прибора безумно мигал красными предупреждениями о критическом состоянии каждого члена команды. Голос феи технологий срывался на писк от осознания собственного бессилия перед лицом этой катастрофы. — Нам нужно отступать. Прямо сейчас, или мы все погибнем здесь! Портал нестабилен, быстрее! С тихим, высокотехнологичным гулом за спинами Винкс разверзлось мерцающее изумрудное кольцо межпространственного перехода. Лейла, стиснув зубы от ярости и бессилия, подхватила под руки тихо стонущую Музу, которая едва держалась в сознании, зажимая окровавленные уши. Брендон и Ривен, тяжело дыша и спотыкаясь на скользких плитах, бережно подняли безвольное тело Ская. Принц Эраклиона был пугающе бледным, его голова безжизненно моталась из стороны в сторону, а на губах пузырилась тёмная кровь. Брендон бросил на Глум один-единственный взгляд, полный жгучей ненависти и боли за друга, после чего они начали поспешное, позорное отступление к порталу. Они уходили, оставляя Источник на растерзание врагу. Уходили раздавленными, унося с собой не только глубокие физические раны, но и разорванные в клочья души. А за их спинами раздался издевательский, победный хохот ведьм. Трикс, вальяжно покачиваясь, подошли ближе к краю платформы, с восторгом и презрением наблюдая за этой жалкой картиной. — О-о-о, посмотрите на них! — заливисто расхохоталась Дарси, картинно приставив ладонь к глазам, словно высматривая беглецов. — Великие защитницы Магикса бегут, поджав хвосты! Какое убожество! — И это ваши хвалёные Специалисты? — ледяной голос Айси прозвучал как смертный приговор их гордости. — Жалкое зрелище. Передайте привет Фарагонде, когда будете зализывать свои раны! Сторми, упиваясь своей безнаказанностью и бушующим внутри адреналином, безумно закричала и взмыла в воздух. Её волосы заискрились сотнями фиолетовых разрядов. С диким, наглым хохотом она вскинула руки вверх, собирая вокруг себя яростную грозовую тучу прямо под сводами зала. — Валите! — истошно взвизгнула ведьма непогоды, с садистским наслаждением посылая колоссальный, ветвистый разряд фиолетовой молнии вслед отступающим. Грохот грома сотряс подземелье. Молния с треском врезалась в каменный пол прямо у ног замыкающей шествие Текны, заставив фею испуганно вскрикнуть от ударной волны. Изумрудный портал замигал, готовый вот-вот схлопнуться. Последнее, что успели увидеть Винкс перед тем, как портал с тихим хлопком растворился в воздухе, унося их прочь из этого кошмара — это тёмный силуэт Глум. Она даже не обернулась на их поспешное бегство, лишь лениво скользнув взглядом по закрывающемуся порталу. Её бледные, испачканные в крови Ская пальцы медленно потянулись к алтарю, но вовсе не к сияющему Кодексу, который так отчаянно вожделел Даркар. Глум эта блестящая игрушка вообще не интересовала. Её истинной страстью было разрушение, осквернение самого сердца школы ведьм — Источника, который теперь послушно чернел и увядал под воздействием её первородного пламени Дракона. Тёмная фея небрежно, двумя пальцами подхватила древний артефакт за край и, даже не глядя, лениво швырнула его в сторону замерших Трикс. Кодекс глухо звякнул, покатившись по каменным плитам прямо к ногам опешившей Айси. — Забирайте, — равнодушно бросила Глум, устремляя взгляд на бурлящую чёрную жижу осквернённого Источника. — Отнесёте своему Лорду. Преподнесите ему хоть что-то полезное, раз уж в бою от вас так мало толку. Айси на мгновение гневно прищурилась, но смолчала, поспешно поднимая артефакт с пола. А тихий, утробный смех Глум, упивающейся содеянным хаосом, эхом раскатывался по погружающейся во тьму Облачной Башне. Тёмная фея медленно подошла к самому краю Источника и, раскинув руки, сделала глубокий вдох, словно вбирая в себя всю затхлую, пропитанную вековым колдовством атмосферу подземелья. В следующую секунду её тело окутал плотный кокон иссиня-чёрного пламени. Глум резко выдохнула, направляя всю эту колоссальную, осквернённую дурной магией силу Дракона прямо в чашу. Процесс пошёл мгновенно и неотвратимо. Источник не угас, не иссох — он преобразился. Вода вскипела, яростно бурля и превращаясь в густую, вязкую фиолетово-чёрную лаву, которая жадно лизала каменные края чаши. Тёмный огонь вырывался из глубины чаши ядовитыми протуберанцами, и этот первородный хаос начал стремительно расползаться по венам замка. По всей Облачной Башне, от глубоких подвалов до самых высоких шпилей, ведьмы, поддержавшие бунт, мгновенно замерли. Они синхронно выгнулись, ловя ртом воздух, когда по их телам прокатился пьянящий, почти болезненный прилив чистой силы Лорда Даркара. Магия бурлила в их крови, снося любые ментальные блоки и барьеры. Глаза сотен студенток разом загорелись ровным, пугающим тёмным огнём. Они почувствовали себя непобедимыми. — Ну вот и всё, — лениво протянула Глум, глядя на то, как её пламя окончательно подчинило себе сердце школы. На её губах заиграла предвкушающая улыбка. — Пора навестить директрису Гриффин. Посмотрим, как запоёт её хвалёная гордость.

***

В Главном амфитеатре Облачной Башни царила звенящая тишина. Почувствовав, как Источник бьётся в предсмертных судорогах, директриса Гриффин спешно собрала преподавателей и старост курсов. Нависая над огромным круглым залом, она уже начала читать древнее, тяжёлое заклинание, призванное активировать резервные, самые мощные защитные барьеры замка. Профессор Эдилтруд и суровая Заратустра стояли позади неё, направляя свои силы в общий контур заклинания. Воздух вокруг них искрил от колоссального напряжения.

Но завершить ритуал им было не суждено.

В самый ответственный момент, когда Гриффин вскинула руки для финального пасса, воздух за её спиной со свистом разрезали десятки боевых тёмных заклинаний. Профессора даже не успели среагировать — их собственные студентки-старшекурсницы, чьи глаза горели безумным багровым пламенем, хладнокровно ударили им в спину. Мощный взрыв отбросил Гриффин вперёд, заставив её тяжело упасть на каменный помост. Магический контур с оглушительным звоном рассыпался. Из глубоких теней амфитеатра вальяжно вышли Трикс. Дарси хищно улыбалась, лениво крутя на пальце фиолетовую сферу иллюзий. Ей даже не пришлось тратить силы на то, чтобы полностью подчинять себе всю школу. Она лишь слегка «подтолкнула» ментально лидеров курсов, сыграв на их скрытых амбициях, а дальше жажда лёгкой, безграничной силы Даркара и вечный бунтарский дух ведьм сделали всё сами. Студентки добровольно и с восторгом приняли тьму. — Что… что вы наделали, глупые девчонки?! — прохрипела Гриффин, пытаясь приподняться на локтях. Но её тут же пресекли. Эдилтруд и Заратустру мгновенно скрутили их же лучшие ученицы, заламывая учителям руки за спину и прижимая к плитам пола. Гриффин, превозмогая резкую боль в спине, попыталась дотянуться до своего векового посоха, чтобы активировать последнее защитное плетение, но Айси сработала на опережение. Острые ледяные оковы с треском выросли прямо из камня, намертво прижав запястья директрисы к полу. Гриффин стиснула зубы, когда холод начал обжигать её кожу. Айси медленно подошла ближе, её тяжёлый каблук с сухим, оглушительным хрустом опустился прямо на древнее дерево посоха. Символ абсолютной власти в Облачной Башне разлетелся на мелкие щепки. В центр зала медленно вышла Глум. В её янтарных глазах отражался весь тот первородный хаос, который она только что сотворила внизу. Чтобы окончательно растоптать дух Гриффин и наглядно продемонстрировать собравшимся студенткам превосходство новой силы, Глум решила действовать максимально жестоко. Она сделала шаг вперёд и наступила сапогом на одну из ледяных оков, заставляя Гриффин поднять на неё измученное лицо. Но Гриффин не была бы директрисой Облачной Башни и сильнейшей ведьмой измерения, если бы так просто приняла своё поражение. Даже прижатая к полу, со сломанным посохом, она нашла в себе силы для последнего, отчаянного сопротивления. В её тёмных глазах вспыхнул яростный огонь древнего ведьминского колдовства. Собрав остатки своей ментальной энергии, Гриффин резко закинула голову назад и издала глухой, вибрирующий рык. Ледяные оковы Айси с оглушительным треском покрылись сетью глубоких трещин и разлетелись на тысячи острых осколков. Высвободив руки, директриса резко вскинула ладони вверх, создавая вокруг себя мощную взрывную волну чистой гравитационной магии. Глум, не ожидавшая такого резкого отпора, покачнулась и сделала два вынужденных шага назад, а стоявших слишком близко студенток-предательниц буквально отбросило к стенам амфитеатра. — Тебе… не сломить… эту школу, жалкая девчонка! Сквозь зубы прохрипела Гриффин, тяжело поднимаясь во весь рост. Воздух вокруг неё густел и искажался, её волосы взметнулись вверх, а вокруг тела закружился вихрь из чистой, смертоносной энергии. Она готова была выжечь собственную жизненную силу, лишь бы уничтожить предательницу. Глум на мгновение замерла, но вместо страха на её лице расплылась ленивая, ехидная ухмылка. Её янтарные глаза вспыхнули с новой, куда более жуткой силой. — Похвально, — вкрадчиво прошептала тёмная фея. — Но совершенно бесполезно. Гриффин сделала резкий выпад вперёд, посылая в Глум сгусток зелёного пламени, способный испепелить дотла. Но Глум даже не шелохнулась. Она просто лениво выставила перед собой одну руку. Осквернённый Тёмный Огонь Дракона взметнулся плотной стеной, мгновенно поглощая и растворяя в себе атаку директрисы. Великая магия Гриффин оказалась лишь каплей в бездонном океане силы Глум. Не давая директрисе опомниться, Глум сделала резкое движение кистью. Тёмные невидимые тиски мгновенно перехватили горло Гриффин, отрывая её ноги от пола и полностью блокируя доступ к кислороду. Директриса судорожно схватилась руками за шею, её лицо начало стремительно бледнеть, а сияние её собственной магии стало угасать. С жестокой, торжествующей ухмылкой Глум медленно протянула к ней свободную руку. Из её пальцев сорвались тонкие, похожие на змей чёрные искры Тёмного Дракона. Глум не собиралась убивать старуху — смерть была слишком лёгким выходом для той, кто посмел оказать ей сопротивление. С тихим, зловещим шипением она пропустила эти искры прямо сквозь содрогающееся в воздухе тело Гриффин. Раздался страшный, надрывный крик боли, эхом отразившийся от высоких сводов амфитеатра. Гриффин выгнулась всем телом, чувствуя, как раскалённая тьма медленно, миллиметр за миллиметром, выжигает и намертво запечатывает её магические каналы, превращая их в обугленные пустыни. Когда Глум наконец опустила руку, великая и сильнейшая ведьма Магикса беспомощно рухнула ничком на колени у её ног. Она тяжело, хрипло дышала, лишившись всякой магии, опустошённая и абсолютно беззащитная перед своими бывшими ученицами. Глум лениво обошла её по кругу, брезгливо задев носком сапога один из обломков разбитого посоха. — Твоё время прошло, старуха, — вкрадчиво, так, чтобы её слышал каждый уголок притихшего амфитеатра, произнесла она. — Твоя защита была так крепка снаружи… но Облачная Башня всегда гнила изнутри. Тишина, воцарившаяся в зале, была удушающей. Студентки замерли, глядя на то, как легко и изящно Глум уничтожила ту, перед кем они трепетали годами. Это зрелище пугало и одновременно вызывало у них дикий, извращённый восторг. Глум и Трикс повернулись к притихшей толпе ведьм. — У вас есть выбор, — громко, с вызовом бросила Глум, обводя амфитеатр торжествующим взглядом. — Вы можете гнить в самых глубоких подвалах вместе со своими жалкими учителями. Либо… преклонить колени перед великой силой Даркара и взять этот ничтожный мир штурмом. Решайте. Прямо сейчас. Несколько секунд длилось напряжённое колебание. Но затем одна из старост выпускного курса, хищно улыбнувшись, сделала шаг вперёд и медленно опустилась на одно колено, склонив голову перед Глум. За ней, словно волна, одна за другой начали опускаться остальные студентки. Спустя минуту весь амфитеатр стоял на коленях, признавая новую, неоспоримую власть. Насладившись моментом триумфа, Глум сделала знак рукой двум ведьмам из первого ряда. — В качестве вашей первой демонстрации верности… — лениво протянула она, кивнув на лежащую у её ног Гриффин и застывших в тисках профессоров. — Утащите этот мусор в самые глубокие, сырые застенки Башни. Пусть посмотрят оттуда, как мы будем уничтожать их драгоценный Магикс. Студентки без малейшего колебания грубо схватили своих бывших наставников. Лишённая сил, магии и даже возможности говорить от сковавшего её тело спазма, Гриффин могла лишь беспомощно, со слезами бессильной ярости на глазах смотреть, как её собственные ученицы с гиканьем и издевательским смехом волокут её прочь из зала, безжалостно переступая через растоптанные обломки её векового посоха. Когда двери амфитеатра с тяжёлым грохотом захлопнулись за стонущими профессорами, Трикс наконец заметно расслабились. Пьянящее возбуждение от столь лёгкой, оглушительной победы, которой они не ощущали уже очень давно, буквально вибрировало в воздухе. Адреналин всё ещё бурлил в их венах, заставляя ведьм шумно переговариваться, делясь нахлынувшими эмоциями. Сторми, взъерошенная и сияющая от восторга, сделала пару быстрых шагов и ненароком приобняла Глум за плечи, будто та уже сто лет была полноценным членом их трио. Почувствовав в тёмной фее абсолютно адекватную, сильную и готовую к настоящему безумию союзницу, ведьма непогоды восторженно защебетала: — Слушай, а ты хороша! — Сторми задорно пихнула её локтем в бок. — Видела, как Стелла уползала? А Гриффин? С тобой действительно весело иметь дело, Глум! Дарси понимающе усмехнулась, скрестив руки на груди. В её глазах светилось одобрение, смешанное с привычной прагматичностью. — Да, признаю, — неторопливо протянула иллюзионистка, покачивая головой. — Твоя заманчивая расчётливость меня поражает. Как умело ты подавила эту жалкую кучку Винкс и Специалистов… Без лишних криков, методично, шаг за шагом ломая их изнутри. Ты лишила их всякого желания бороться. Это куда изящнее, чем просто забросать их боевыми заклинаниями. Глум лениво улыбнулась на похвалу сестёр, но её взгляд почти сразу ускользнул мимо них. Она молча выжидала. Её янтарные глаза замерли на Айси, которая до сих пор не произнесла ни слова. Лидер Трикс стояла чуть в отдалении, покачивая на ладони отнятый Кодекс. Кажется, именно от неё Глум ждала хоть какой-нибудь реакции — пусть даже колкой, язвительной или… обещающей? Тёмная фея медленно сократила расстояние между ними, её шаги были бесшумными, а в каждом движении сквозила ленивая грация. Она остановилась в паре шагов от ледяной ведьмы, слегка склонив голову набок, и с вызовом заглянула ей прямо в глаза. — Что, Айси? — вкрадчиво, с явной издёвкой протянула Глум, кивнув на зажатый в руках ведьмы артефакт. — Всё ещё переживаешь, что всю грязную работу за тебя сделала фея? Или у тебя просто язык примёрз от зависти? Сторми и Дарси мгновенно притихли, переводя взгляды с Глум на старшую сестру. Они тоже ждали этой реакции, привычно выискивая в поведении Айси одобрение или хотя бы намёк на то, что всё идёт строго по их общему плану. В воздухе повисло осязаемое напряжение. Айси сделала медленный, ленивый шаг навстречу. Она остановилась так близко, что Глум почувствовала, как от её тела исходит ощутимый, покалывающий кожу мороз, сталкивающийся с её собственным жаром. Ледяная ведьма скользила взглядом по лицу соперницы, задерживаясь на её губах, а затем тихо, с придыханием произнесла: — Неплохо для начала, фея. Но признаю… эта новая жестокость тебе чертовски к лицу. Очень скоро мы займёмся вещами куда интереснее этих детских игр, и я лично прослежу, чтобы ты прочувствовала каждый момент. В этом низком, бархатном голосе скользило явное, дразнящее обещание чего-то гораздо большего, чем просто совместные набеги на школы Магикса. Глум едва заметно прищурилась, принимая этот негласный вызов. Дарси, прерывая затянувшуюся паузу, сделала плавный, почти гипнотический жест руками. Пространство перед ними пошло рябью, воздух задрожал, и из переплетающихся фиолетовых теней и иллюзорных бликов соткался бесшумный, клубящийся портал, ведущий прямиком в мрачные чертоги Лорда Даркара. Они уходили так же, как и пришли — бесследно, оставив за собой лишь руины прежнего порядка, осквернённый Источник и сломленную Гриффин в сырых казематах её собственного замка. Сегодня подземелья Даркара будут содрогаться от тёмного триумфа. Облачная Башня пала, величайшая армия ведьм присягнула им на верность, а в руках у них был заветный Кодекс. Хозяин будет доволен как никогда. Глум шагнула в портал первой, окутанная шлейфом из едкого дыма и торжествующего чёрного пламени. За ней потянулись Дарси и Сторми, возбуждённо переговариваясь и предвкушая скорую награду. Замыкала шествие Айси. Она медленно переступила порог иллюзорного портала, но её взгляд был прикован вовсе не к сияющему артефакту в её руках. Ледяная ведьма смотрела на удаляющийся силуэт Глум. Тёмные крылья феи лениво подёргивались, а вся её фигура буквально дышала абсолютной, пьянящей силой. Внутри Айси росла холодная, расчётливая тревога. Дело стремительно шло к развязке. Финальный этап планов Даркара был не за горами, а главный, самый опасный вопрос так и оставался открытым. Айси до сих пор не сделала свой ход. Она всё ещё не затронула тему их собственного переворота — плана, в котором нет места Лорду на вершине этого мира. И, что самое паршивое, она так и не переманила эту несносную, неконтролируемую феечку на свою сторону. А ведь Глум была ключевой фигурой. Без её Тёмного Огня Дракона свергнуть Даркара и забрать всю власть себе было невозможно. «Стоит поторапливаться», — мрачно подумала Айси, чувствуя, как портал за её спиной смыкается, отрезая их от погрузившейся во мрак Облачной Башни. Но на губах ледяной ведьмы появилась уверенная ухмылка. Конечно, где-то в глубине души ещё копошился едва заметный укол сомнения. Память услужливо подбрасывала их прошлую стычку, когда Айси совершенно не ожидала, что эта ненормальная девчонка после малейшего проявления флирта не отпрянет в страхе, как сделала бы прежняя Блум, а нагло, хищно полезет на рожон. Тогда эта неожиданная вспышка чужого желания подчинять едва не застала ведьму врасплох. Но теперь всё изменилось. Эффект неожиданности испарился. Теперь Айси точно знала, по каким правилам — точнее, по какому полному их отсутствию — играет Глум. С любыми несостыковками, с любой новой порцией непредсказуемости этой тёмной феи теперь будет в разы легче справиться, ведь ледяная ведьма наконец-то разгадала её главный секрет. Она знала, чего Глум хочет. Знала, какая тёмная, голодная сущность бурлит внутри неё. Эта девчонка упивалась своей силой, своей новой безжалостностью и вседозволенностью. Она думала, что контролирует всё вокруг. Но Айси была уверена: стоит лишь слегка ослабить поводок, поманить Глум пальчиком и возможностью поиграться с её ледяным достоинством, растопить её хвалёную неприступность — и эта глупая феечка сама сдастся ей в руки. Глум хотела доминировать, хотела подчинять, но в этой игре на выживание Айси всегда играла белыми.

***

Продолжение следует…