Сладкий саботаж

***

Глубины разума. Ментальное небытие Блум.

Прежде чем Блум открыла глаза в реальности, её сознание бесконечно блуждало в беспросветном тумане собственного разума, превращённого в чужую, враждебную территорию. Лорд Даркар сутками, методично и безжалостно, выжигал её волю. Это не было быстрой смертью — это было медленное, послойное стирание её личности, где тёмный властелин вырывал из неё воспоминания, тёплые чувства и саму её суть, оставляя лишь зияющую пустоту. И в эту пустоту, подобно паразиту, затекала Глум. Тёмный двойник планомерно заменял собой каждую мысль Блум, свивал гнёзда из её страхов, подчинял себе нервные окончания и заставлял её собственное тело подчиняться чужим, порочным приказам. Блум чувствовала себя заживо погребённой в собственном черепе, бессильной свидетельницей того, как рушится её жизнь. Она больше не была той наивной шестнадцатилетней девочкой, которая верила в безусловную победу добра. Ей было двадцать. Она была взрослой девушкой, познавшей и тяжесть ответственности, и горечь настоящих потерь. Но именно здесь, в этой бескрайней, давящей ментальной изоляции, сквозь её взрослую стойкость нет-нет да и пробивались отчаянные, детские сомнения. Тот самый испуганный, забившийся в угол ребёнок, которым она когда-то была в Гардении, плакал внутри неё, шепча, что никто не придёт, что её оставили, что её огонь окончательно осквернён. Этот внутренний конфликт между взрослой Блум, пытающейся держать удар, и сломленной девочкой внутри, лишал её последних сил. Но в какой-то момент ткань этой тёмной реальности дала едва заметную трещину. Тёмная магия Даркара, до этого пульсировавшая в её венах жидким свинцом, на секунду стабилизировалась, замирая в хрупком равновесии. В эту же секунду Глум внутри её головы расслабилась. Тёмная фея упивалась своей силой, праздновала победу над волей оригинала и на миг ослабила железную хватку на ментальном горле Блум.

И тогда это произошло.

Блум ощутила невероятно резкий, контрастный укол холода. Он не был похож на мертвящий, удушающий холод подземелий Даркара — нет, это был чистый, колючий, до боли знакомый мороз. Холод присутствия Айси. Ледяная ведьма была совсем рядом в физическом мире, и её аура пробила ментальную пелену, коснувшись угасающего сознания феи. Для измученной Блум, задыхающейся в ментальном огне, этот пронзительный холод стал единственным глотком чистого, спасительного воздуха. Он подействовал как ледяной душ на воспалённый мозг. Вспышка боли от этого температурного контраста заставила Блум содрогнуться. Понимание, что снаружи, прямо над ней, находится реальный мир, а не эта бесконечная иллюзия, вернуло ей крупицу воли. Собрав последние, жалкие крохи света, выскребая остатки сил из самых потаённых, глубоких и тёмных уголков израненной души, Блум решилась. Она стиснула зубы, заставляя замолчать плачущую внутри девочку, и сделала то, на что, казалось, уже была не способна. Она совершила отчаянный рывок вверх. Сквозь вязкую, сопротивляющуюся толщу тёмной сферы, которая мгновенно попыталась сомкнуться над ней и утянуть обратно на дно. Блум рвалась к свету и физическому ощущению этого холода, превозмогая ментальный паралич, ломая внутренние барьеры. Она пробивалась наружу исступлённо и слепо — точно так же, как тонущий человек, у которого заканчивается кислород в лёгких, в последний раз бьёт кулаками по удушающей толще льда над головой, готовый раздробить кости, лишь бы сделать один единственный вдох.

***

Глубины разума. Ментальное небытие Блум.

Возвращение из реальности.

Она чувствует это физически, каждой клеткой своего измученного тела. Глум не просто просыпается — она в ярости от того, что её посмели задвинуть назад. Тёмная сущность начинает ворочаться в глубинах её живота. Чёрное пламя Дракона, почуяв слабость оригинала, с новой силой устремляется вверх по венам, выжигая остатки светлых каналов. Блум чувствует, как её собственная рука, всё ещё держащаяся за предплечье Айси, начинает мелко и судорожно дрожать. Тёмная воля Глум буквально выламывает её пальцы изнутри, заставляя их разжиматься вопреки желанию Блум. Светлая фея мысленно кричит, пытается удержать контроль, но Глум наваливается всем своим весом, медленно, слой за слоем перехватывая управление нервными окончаниями. Голубой цвет в глазах Блум начинает лихорадочно, болезненно косить в янтарный. Это конец. В очередной, или последний раз? Блум понимает это по тому, как тепло её собственного тела стремительно заменяется удушающим, порочным жаром Глум. Тёмная копия безжалостно выдавливает её, как чужеродное тело, обратно — в самые мрачные, глухие и кромешные уголки её собственного сознания, куда не проникает ни один луч света. Она делает свой последний, судорожный вдох в реальности, пытаясь запомнить это ощущение, но пальцы безвольно разжимаются, соскальзывая с предплечья ведьмы. Этот секундный прорыв в реальность, эта жалкая, отчаянная попытка зацепиться за осязаемый мир даётся Блум с невыносимым трудом. Секунда звенящей надежды в реальности лопается с беззвучным треском. Стоило векам Блум дрогнуть и за секунду до падения закрыться, как весь физический мир — с его осязаемым холодом пальцев Айси, запахом сырости и тяжестью собственного тела, стремительно, беспощадно схлопывается в крошечную точку.

Её выбрасывает обратно.

Падение в собственное подсознание ощущается как затяжной прыжок со скалы в самое пекло, в горящий, удушающий и ужасный дых ада. Блум летит вниз сквозь слои плотного, липкого и обжигающего мрака, спиной вперёд, полностью теряя ориентацию в пространстве и чувствуя, как центробежная сила буквально разрывает её израненную душу на части. Воздух в её лёгких мгновенно превращается в густой, раскалённый дым и закипающее пламя, которое намертво забивает горло, не позволяя даже закричать от этой фантомной, но такой невыносимо выжигающей боли

Всплеск.

Она навзничь рушится на зеркальную гладь своего внутреннего океана. Вода здесь не мокрая — она тяжёлая, мёртвая, сотканная из её собственных подавленных страхов и отравляющей магии Даркара. По этой безмолвной тёмной воде во все стороны расходятся испуганные, рваные круги. Блум судорожно всплывает на поверхность. Из последних сил преодолевая вязкое сопротивление чернильной бездны, она тяжело, со свистом втягивает в себя разреженный ментальный воздух. Она сильная, она прошла через десятки смертельных сражений, но сейчас, стоя на коленях в этой бездонной пустоте своего разума, она чувствует себя абсолютно беззащитной. Вода под её ладонями вибрирует, словно живое существо, транслируя её собственный панический страх.

Вокруг неё — всё та же бесконечная, глухая бездна.

Тьма здесь — она осязаемая, тяжёлая, поглощающая любой звук и любую надежду. Она давит на плечи несуразным весом, заползает под кожу липким холодом и шепчет о безысходности. Это абсолютное, пугающее небытие, куда её снова безжалостно отбросило после короткой, судорожной вспышки яви. Ни стен, ни ориентиров, ни единого тёплого луча. Только эта бесконечная, мёртвая тишина, в которой даже её собственный крик утонул бы, не успев сорваться с губ. Блум вернулась туда, откуда нет выхода — в самую глубь своей осквернённой души, где её свет заперт под толщей чужого, голодного безумия. Пытаясь прийти в себя, унять дикую дрожь в теле и сделать хотя бы один нормальный вдох, Блум медленно опускает голову. Её взгляд падает на идеально ровную, зеркальную поверхность прямо под её руками. И сердце в груди совершает судорожный кульбит, практически застывая в грудной клетке. Из безмерной глубины на неё смотрит её собственное отражение. Но это не она. Из глади на Блум глядят выгоревшие, чужие жёлтые глаза Тёмной феи, в которых пляшет ядовитое пламя. Губы отражения кривятся в издевательской ухмылке. Блум испуганно вскрикивает, дёргает руками и пытается замутить воду, бьёт по ней ладонями, чтобы разбить этот кошмарный образ на осколки. Но тяжёлая, мёртвая жидкость неохотно расходится кругами, и как только рябь затихает, искажённый лик Глум проступает снова — ещё чётче, ещё ближе, прямо у самой поверхности. Отражение словно тянется к ней изнутри, пытаясь коснуться её лица с той стороны зеркала. Блум в панике отпрядывает назад, она едва успевает опереться дрожащими руками о зыбкую водную гладь, пытаясь подняться и сбежать от собственного лица, как пространство перед ней начинает неестественно сгущаться. Тень Блум на воде внезапно оживает, отделяясь от поверхности. Она вздымается вверх уродливым, колеблющимся бесформенным силуэтом, который в мгновение ока, прямо на глазах у застывшей от ужаса феи, обретает чёткие, пугающе осязаемые очертания её собственного тела. Глум материализуется прямо из этой темноты, рождаясь из чёрного дыма прямо перед лицом Блум. Она соткана из пепла и ночных кошмаров — бесшумная, пугающе осязаемая, идеальная копия, искажённая первородным злом. Блум застывает, не в силах отвести взгляд: её тёмный двойник медленно открывает светящиеся янтарём глаза и одаривает оригинал ленивой, торжествующей улыбкой. Они стоят лицом к лицу, разделённые лишь парой сантиметров ментального воздуха. Глум плавно тянет руку к щеке Блум, едва заметно касаясь кожи кончиками пальцев. Но прежде чем светлая фея успевает отшатнуться, Глум невзначай, с кошачьей грацией скользит в сторону. Её движения кажутся неторопливыми, но в них чувствуется непреодолимая сила. Она огибает Блум по кругу, её шёлковые тёмные ткани едва слышно шуршат, и в следующее мгновение Глум бесшумно оказывается прямо за её спиной. И только тогда, лишая Блум возможности защититься, она резко обвивает её сзади. Её руки — обжигающе горячие, с опасно длинными, потемневшими ногтями, медленным движением поднимаются по плечам феи вверх, стягивая её тело и смыкаясь на её груди в мёртвом, удушающем замке. Глум с наслаждением утыкается носом в растрёпанные рыжие волосы оригинала, глубоко вдыхая их сладковатый аромат, и на её губах расплывается предвкушающая победу улыбка. — Помни, я часть тебя, — с тихим, бархатистым придыханием шепчет Глум в самое ухо Блум, обжигая её кожу горячим дыханием. Каждое слово отдаётся в голове Блум физической болью, словно раскалённые иглы вонзаются под череп, а следом её же собственный изменённый голос — искажённый и жуткий — начинает многократно отражаться от невидимых стен этой пустоты. «…часть тебя… часть тебя…» — зловещее эхо катится волнами по зеркальной воде, забивая уши. — И я останусь ей навсегда… Навсегда. — бьётся гулким, затихающим рокотом где-то на периферии сознания.

«…Навсегда… навсегда…»

Блум содрогается всем телом, чувствуя, как этот жуткий резонанс буквально выворачивает её наизнанку. Внутри неё вспыхивает отчаянный протест девушки, которая отказывается без боя сдаваться собственному безумию. Она слишком долго шла к тому, кем стала. Она слишком многого достигла, слишком много раз вырывала свои победы и жизни друзей из лап чудовищ, чтобы теперь просто позволить этой тёмной твари стереть себя, растоптать всё человеческое, что в ней осталось, и занять её место. Но вместе с яростью её существо до самого дна затапливает первобытный, липкий страх. Ещё в тот раз, задыхаясь в беспросветном небытии, Блум пришла к самому важному, самому тяжёлому осознанию в своей жизни: эту тьму нельзя просто выжечь. Чтобы победить, её нужно принять. Понять, сделать частью себя, укротить её разрушительный хаос. Она помнила этот тихий, настойчивый шёпот собственного разума, который эхом отдавался в ушах, даруя призрачную надежду:

«Ты сильнее, чем думаешь, Блум… Именно поэтому она запрятала тебя так глубоко… Если ты научишься управлять Тьмой… её мнимому контролю придёт конец».

Тогда это казалось выходом. Логичным, спасительным решением. Но Блум совершенно не ожидала, что Тьма материализуется перед ней в таком обличии — реальном, осязаемом, пугающе близком… Одно дело, вести мысленный диалог со своей тёмной стороной, и совсем другое, встретиться с ней лицом к лицу, когда она нависает над тобой, дыша в затылок удушливым жаром Огня Дракона. Блум оказалась абсолютно не готова. И в эту секунду слабости она просто… поддалась. Позволив страху парализовать свою волю. Ей безумно, до дрожи в коленях страшно совершить ошибку. Принять ЭТО? Впустить в себя эту грязную, циничную, безжалостную тварь, которая бесконечное количество раз издевалась над её чувствами и мучила её друзей? Сделать этот разрушительный огонь своей частью? Ей нужно время. Ей отчаянно, жизненно необходимо больше времени, чтобы решиться на этот шаг, чтобы собрать осколки своей воли воедино. Но времени у неё нет… — Нет!.. Убирайся из моей головы! — хрипло, надрывно кричит она, задыхаясь от собственной слабости. Её отчаянный крик уносится в бесконечную пустоту, бессильно рассыпаясь на сотни искажённых, дрожащих отголосков: «…убирайся… из моей головы… головы…». Блум пытается вырваться, рвёт зубами холодный, разреженный воздух бездны, бьётся в невидимых путах, но тиски на её груди лишь сжимаются сильнее, перекрывая последний кислород. Глум за её спиной тихо, утробно смеётся, упиваясь её беспомощностью, и этот торжествующий, сытый смех тоже подхватывает зловещее ментальное эхо. И собрав остатки воли, Блум наотмашь бьет назад, концентрируя в ладони слабую, пульсирующую золотую вспышку. Её тело вспыхивает ярким, золотистым пламенем, и она изо всех сил бьёт назад ментальным импульсом, стремясь выжечь, ослепить держащую её тварь. Её огонь с шипением задевает плечо Глум, но тёмную сущность это лишь забавляет. Этот некогда великий свет теперь кажется ничтожно слабым. Тёмная Глум даже не морщится от ожогов. Глум лишь сильнее смыкает объятия, и её собственное пламя яростно устремляется навстречу золотому сиянию Блум. Тёмный огонь медленно, планомерно затапливает светлую фею. Блум чувствует, как её свет вязнет в этой чёрной копоти, захлёбывается и тонет, выталкиваемый железным напором Глум обратно, в самые глубокие, беспросветные низины подсознания. Всё, что Блум пытается противопоставить двойнику, растворяется в первородной тьме без следа. А затем Глум решает покончить с играми. На секунду её жёлтые глаза вспыхивают яростью, а в следующее мгновение Глум цинично, без малейшей жалости, перехватывает обмякшее тело оригинала и меняет позицию. Одним резким, грубым движением она швыряет Блум вниз, опрокидывая её на спину, впечатывая лопатками прямо на зеркальную поверхность воды. Новый, тяжёлый всплеск. Вода затекает Блум в уши, заглушая звуки её собственного панического сердцебиения. Глум по-хозяйски усаживается сверху, седлая бёдра Блум и намертво прижимая её к мокрому, вибрирующему полу её подсознания. Тёмная фея нависает над ней, полностью перекрывая собой остатки ментального неба. Её тонкие, сильные пальцы с силой смыкаются на шее Блум, вдавливая её затылком в холодную воду и перекрывая доступ к кислороду. — Ты думала, тебе разрешат вернуться? — Глум смотрит на неё сверху вниз с безумным оскалом, пока в её зрачках яростно пляшет чёрное пламя. — Думала, этот мимолётный холод спасёт тебя? Твоё время вышло, Блум. Засыпай. Блум судорожно выгибается под ней всем телом. Её бёдра отчаянно дёргаются, пытаясь сбросить этот смертоносный балласт, ноги бьют по воде, поднимая фонтаны чёрных брызг, а пальцы в слепом исступлении царапают запястья мучительницы до крови, пытаясь разжать эту железную хватку на своём горле. Но тёмная копия держит намертво, лишь сильнее вдавливая её голову под воду. Её янтарные глаза горят лишь желанием довести дело до конца, прямо над лицом Блум, отражаясь в её расширенных от ужаса зрачках. Она задыхается, её лёгкие горят так, словно в них брызнули кислотой. Глаза феи, полные нечеловеческой муки и угасающей жизни, лихорадочно бегают, пока зрачки начинают медленно закатываться. — Не надо… пусти… — хрипит Блум, но из горла вырывается лишь жалкий, задушенный свист. Она судорожно пытается сделать хотя бы крошечный, спасительный глоток воздуха, но в лёгких лишь жжёт от удушливой пустоты. С каждым безумным ударом сердца тиски на шее сжимаются всё безжалостнее. Блум выгибается в спине, её пальцы судорожно скрючиваются, царапая воду, иногда переходя на запястья тёмной феи, словно она пытается зацепиться за саму жизнь, удержаться на краю этой чёрной пропасти. Но пальцы лишь бессильно скользят, а из приоткрытых губ вырывается последний, рваный, захлёбывающийся хрип. — Засыпай… — ласково, но с пугающим хладнокровием выдыхает Глум, усиливая хватку на трахее феи. Воздуха нет. Мир перед её глазами стремительно, кусками поглощают наползающие со всех сторон чёрные пятна. Последние, жалкие искры её золотой, некогда великой магии с шипением, одна за другой гаснут на холодной поверхности воды, безвозвратно уступая место наступающему мраку. Силы окончательно покидают напряжённые пальцы Блум. Её руки, потеряв всякую опору, бессильно и тяжело падают на зеркальную гладь, поднимая последнюю, слабую круговую рябь, которая медленно растворяется в бесконечной темноте небытия. Всё кончено. Сопротивление сломлено. Последний барьер воли Блум с глухим ментальным треском рушится, и её сознание окончательно, безвольно погружается в беспросветный, ледяной мрак бездонного небытия. В ту самую секунду, когда тело Блум под ней полностью обмякает, а руки беспомощно падают на воду, Глум победно и зловеще улыбается. Но победа даётся дорогой ценой — её собственный силуэт в ментальном мире вдруг идёт мелкими, светящимися трещинами. С тихим хрустом, похожим на шорох бьющегося тонкого стекла, тёмная фея рассыпается на миллионы мельчайших, сверкающих осколков. Они осыпаются на зеркальную воду и мгновенно растворяются в ней, не оставив после себя ничего. Глум буквально исчезает, возвращаясь на своё законное место — у руля их общего тела. А здесь, на самом дне этого проклятого ментального океана, остаётся лишь пустота. Бездыханное, задушенное тело Блум так и остаётся лежать на поверхности воды. Безвольное, со спутанными рыжими волосами, разметавшимися по тёмной глади, и безжизненно раскрытыми ладонями. Вокруг неё больше нет ни врагов, ни борьбы — только бескрайнее небытие и мёртвая тишина, которая медленно затягивает её в свой вечный, ледяной сон.

***

Недра Лорда Тьмы. Покои Глум.

Глум неожиданно и резко распахивает глаза в реальном мире.

Она окончательно приходит в себя на роскошном, укрытом багровым шёлком ложе. Судорога, только что сотрясавшая её израненное тело, мгновенно отпускает напряжённые мышцы. Тёмная фея делает резкий, глубокий вдох, словно выныривая на поверхность после долгого удушья, и её грудная клетка высоко вздымается. Острое, пограничное безумие в глазах сменяется привычным, ленивым прищуром. Янтарные, расплавленно-золотые зрачки сужаются, фокусируясь на лице ведьмы. Айси стоит рядом с ложе. В её глазах всё ещё отражается отголосок того шока, который она испытала, когда на неё смотрела настоящая, умоляющая Блум. Минутная слабость, зависшая между ними осязаемым туманом, кажется почти овеществлённой. Но Глум не была бы собой, если бы позволила этой хрупкой тишине продлиться дольше секунды. На её губах медленно расплывается издевательская ухмылка. Она демонстративно расслабляет тело, закидывая руки за голову прямо на багровых подушках, и скользит дерзким, ощупывающим взглядом снизу вверх по стоящей рядом ведьме, нагло заглядывая ей в самые глаза, с вызовом наклоняя голову, словно проверяя границы дозволенного. — Что с лицом, ледышка? — хрипло, с вкрадчивой хрипотой выдыхает она, ломая тишину. Её голос звучит как шёлковая удавка. — Или тебе просто нравится стоять так близко? Могла бы просто попросить, я бы не кусалась… сильно. Эта вызывающая, откровенно пошлая и циничная фраза мгновенно, с оглушительным звонком разбивает остатки наваждения. Глум бьёт точно в цель — по уязвлённой гордости ведьмы, превращая секундную трагедию Блум в дешёвый, грязный фарс. Айси замирает. Её безупречные брови раздраженно сдвигаются к переносице, углубляя резкую складку между ними, а голубые глаза сужаются до двух ледяных игл, готовых прошить наглую девчонку насквозь. Вместо того чтобы отпрянуть, Айси, напротив, делает резкий, угрожающий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Прикуси свой грязный язык, — цедит Айси сквозь зубы, свысока глядя на развалившуюся на постели фею. — Мне плевать, в каких конвульсиях ты бьёшься, пока ты полезна для нашего дела. Не заставляй меня жалеть о том, что я трачу на тебя своё время. Глум лишь лениво щурится, глядя на эти лезвия у своего лица, но её издевательская ухмылка становится чуть менее уверенной. И смерив фею последним, брезгливым взглядом, Айси резко выпрямляется. Она резко выпрямляется и демонстративно отряхивает ладони, словно испачкалась об одно лишь присутствие девчонки. Её плащ с сухим шелестом взметается за спиной, когда ведьма разворачивается к выходу. — Приведи себя в порядок и жди команды, — бросает она через плечо, и её тон не терпит возражений. — Лорд вызовет нас в любой момент. И запомни раз и навсегда: если ты подставишь нас у Источника ради своих дебильных игр — я похороню тебя заживо прямо под завалами этой Башни. Пошевеливайся и выходи к нам в залу. Глум тихо, утробно смеётся в ответ, упиваясь произведённым эффектом. Но Айси больше не удостаивает её даже мимолётным взглядом. Развернувшись на высоких каблуках, она чеканным, уверенным шагом направляется к выходу из покоев. Её длинный серебряный плащ шлейфом стелется по холодному полу, скрывая то, как на самом деле напряжена её спина. Тяжёлые, окованные тёмным железом двери спальни Глум с грохочущим стуком захлопываются прямо за спиной ведьмы, отсекая этот раздражающий, безумный смех. Айси уходит прочь, почти физически сбрасывая с себя удушливую атмосферу этих покоев. Шаг за шагом, пока она идёт по мрачным, холодным коридорам замка Даркара, в её голове хаотично проскакивают обрывки фраз. Но теперь это не просто замешательство — это ярость на саму себя за то, что она позволила этой девчонке увидеть в себе хоть какую-то слабину. В ушах Айси набатом, перекрывая звук её собственных шагов, продолжает биться этот отчаянный, хриплый шёпот Блум: «Пожалуйста… не отпускай». Он режет по оголённым нервам, заставляя ледяную ведьму судорожно, до белых костяшек сжимать кулаки так сильно, что острые ногти вонзаются в ладони, почти протыкая кожу. Блум просила её о помощи. Светлая, чистая, раздражающе правильная и ненавистная Блум умоляла её — своего заклятого врага, которая разрушила её жизнь. И это знание, это постыдное, противоестественное откровение тяжёлым камнем ложится на самое дно души Айси, отравляя мысли. Она принимает решение мгновенно, подчиняясь холодному расчёту и ведьминской гордости. Она никому об этом не расскажет. Ни единой живой душе в этом проклятом измерении. Этот хриплый, умоляющий шёпот Блум станет её личной, грязной тайной. Айси похоронит его так глубоко в недрах своей души, под столетними слоями вечной мерзлоты, что даже Дарси со всей своей изощрённой ментальной магией не сможет нащупать и доли этого воспоминания. Делиться слабостью феи с сёстрами? Позволить им увидеть, что в этой идеальной ледяной броне образовалась брешь? Признать — пусть даже наедине с собой в этой темноте, — что она сама на секунду замерла, поддавшись этому жалкому, отчаянному зову? Поверить, что её заклятый враг искал спасения в её руках?

Да никогда в жизни!

Никто не узнает.

Никто не посмеет усомниться в её жестокости.

Айси толкает тяжёлые, окованные тёмным железом створки дверей и входит в общую залу. Спёртый воздух помещения принимает её в свои объятия. Здесь её уже ждут Дарси и Сторми. Сёстры нетерпеливо расхаживают из угла в угол, о чём-то вполголоса перешёптываясь, но при появлении старшей они мгновенно замолкают и оборачиваются. Их подозрительные, цепкие взгляды тут же сканируют Айси с головы до ног, пытаясь уловить хоть малейшую деталь. — Ну и что там? — раздражённо и громко бросает Сторми. Она резко останавливается посреди залы и с силой скрещивает руки на груди, недовольно топая каблуком. — Почему так долго? Эта рыжая дрянь опять устраивает свои истерики? Нам некогда нянчиться с ней! Дарси молчит, но её поведение напрягает Айси гораздо сильнее. Средняя ведьма слегка щурится, её взгляд становится неестественно сфокусированным. Она буквально втягивает носом воздух, улавливая тончайшее, едва заметное ментальное эхо и то густое, липкое напряжение, которое Айси принесла с собой из покоев Глум. Дарси пытается зацепиться за эту ниточку, проникнуть глубже. Чувствуя этот ментальный щуп, Айси на мгновение застывает. Внутри неё всё клокочет от ярости на саму себя и на сестёр, которые лезут не в своё дело, но внешне она остаётся безупречной. Резким, волевым усилием она обрывает любые остаточные эманации эмоций и высокомерно вскидывает подбородок, глядя на сестёр с привычным пренебрежением. Голос Айси звучит ровно, уверенно и абсолютно сухо, отсекая любые лишние расспросы: — Заткнитесь обе, — цедит Айси, переводя тяжёлый, злой взгляд со Сторми на застывшую Дарси. Она говорит негромко, но так резко, что Сторми мгновенно прикусывает язык. — Всё под контролем. Девчонка покорна и сделает всё, что прикажет Лорд. Ведьма демонстративно обходит сестёр, задевая Сторми плечом, и подходит к массивному столу в центре залы. Опершись о его край ладонями, она с силой упирается в деревянную поверхность, пытаясь унять едва заметную дрожь в пальцах. — Я свою часть работы сделала, — Айси медленно поднимает голову, буравя сестёр хмурым взглядом исподлобья. — И перед вами отчитываться не собираюсь. Вместо того чтобы стоять у меня над душой, проверьте свои силы. Мы выступим в ту же секунду, как Даркар отдаст приказ. Она с силой выпрямляется, скрещивая руки на груди, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена, а любые расспросы будут караться на месте.

***

Волшебное измерение Магикс. Школа Алфея.

Атмосфера в просторной гостиной Алфеи была пропитана физически осязаемым ужасом и лихорадочной, безумной спешкой. Девочки метались по комнате, подготавливая снаряжение и проверяя защитные артефакты. На столе Текна настраивала ментальные локаторы, пытаясь пробить защиту Облачной Башни, пока Флора судорожно перебирала флаконы с пыльцой высших растений, способных сдерживать тёмную скверну. На полу валялись свитки с древними картами замка. Времени не просто не хватало — оно стремительно утекало сквозь пальцы, как сухой песок. Каждая понимала: секунда промедления там, в реальности, отдаляет их от Блум навсегда. Стелла сидела на диване, подтянув колени к подбородку прямо посреди этой суматохи. Её некогда безупречные золотые волосы были растрёпаны, а на лице не осталось ни единого намёка на привычную безмятежность. Она безостановочно, нервно крутила на пальце старинное кольцо Солярии, словно пытаясь нащупать в нём хоть каплю того спасительного света, который сейчас так отчаянно был им нужен. Крупная дрожь в руках не унималась, и её обычно громкий голос сорвался на дрожащий шёпот: — Мы не справимся… Вы ведь видели её? Видели, что с ней стало? Она смотрела на нас так, словно… словно мы для неё просто мусор. А ведь с ней возможно Трикс… И Даркар. — Тихо, Стелла! Не смей паниковать! У нас нет на это времени! — резко оборвала её Лейла. Она пронеслась мимо дивана, тяжело дыша и на ходу затягивая кожаные ремни на своих защитных перчатках. Её кулаки были сжаты до белых костяшек, а движения спортивной, сильной феи выдавали дикое, рвущееся наружу напряжение. Она резко наклонилась к полу, хватая со стола склянки с восстанавливающей пыльцой и буквально заталкивая их в боковой карман сумки. — Паника — это именно то, чего они от нас ждут! Застёгивай свои сапоги и шевелись, Облачная Башня не станет ждать, пока мы выплачемся! Блум задыхается там под их контролем, пока мы тут сопли жуём! — Но Стелла права в одном, — Текна даже не обернулась. Её пальцы с бешеной скоростью летали по голографической клавиатуре, настраивая портативный сканер тёмной энергии. Она лихорадочно закрепляла на своём тактическом поясе портативные датчики и проверяла заряд запасных энергоблоков, едва успевая вытирать пот со лба рукавом. Её лицо было бледным от предельной концентрации. — Чистая математика и логика против нас. Если мы сунемся в Облачную Башню впятером, без силовой поддержки, нас просто уничтожат на подлёте. Это будет самоубийство, расписанное по минутам. Муза, сидевшая на подоконнике и до этого судорожно сжимавшая в руках свой цифровой плеер, в этот момент с силой швырнула его на кровать. Обхватив себя руками за плечи, чтобы унять дрожь, она резко повернулась к Текне. Её голос, обычно чистый и звонкий, сорвался на крик: — И что ты предлагаешь, Текна? Запереться здесь и высчитывать проценты, пока эта тварь по кускам вырывает из Блум душу?! Мы должны быть там! Прямо сейчас! — Нет, Муза. Текна права, — Флора мягко, но настойчиво положила руку на плечо подруги. Самая чуткая и ранимая из фей выглядела изнурённой. — Идти в бой вслепую — значит погубить и себя, и шанс спасти Блум. Нам нужна помощь. Реальная сила, способная сдерживать натиск, пока мы будем пытаться пробиться к её сознанию.

Флора права. Им нужны были те, кто пойдёт за Блум в самый ад, не раздумывая ни секунды. Те, чья сила и верность проверены в десятках битв.

Специалисты.

Когда голографический экран связи наконец вспыхнул, явив бледное, осунувшееся лицо Ская, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Принц Эраклиона выглядел так, будто не спал несколько суток. Его золотистые волосы слиплись от пота, на щеке темнела свежая ссадина, а в глазах, обычно таких тёплых и уверенных, плескалась отчаянная боль. Известие о том, что Блум пала и превратилась в Глум, ударило по нему сильнее, чем любой смертельный клинок. Это была его Блум. Девушка, которую он, всё же, любил больше жизни, теперь находилась по ту сторону баррикад, осквернённая тёмной магией. — Скай… — хрипло начала Стелла, но парень лишь поднял руку, прерывая её. — Я всё знаю. Можете не объяснять, — Скай тяжело сглотнул. — Брендон, Ривен, Тимми и Гелия уже со мной. Мы сворачиваем все плановые патрули. Плевать на приказы Кодаторты и уставы Красного Фонтана. Мы идём с вами. — Скай, послушай меня внимательно, — Текна шагнула ближе к проектору, её голос вибрировал от предельной концентрации. — Наш главный приоритет сейчас — защитить оставшиеся кодексы. Если Даркар объединит их, Магиксу конец. Алфея уже практически пала, Облачная Башня временно защищена барьерами. Следующей логичной целью Глум станет Красный Фонтан. Предупредите руководство. Поднимите все оборонительные щиты, мобилизуйте курсантов. Они придут за вашим кодексом, и они не пощадят никого. Лицо Ская на экране посуровело, челюсти сжались так, что заходили желваки. Он резко обернулся к кому-то за пределами кадра, отдавая короткие, хлёсткие приказы, а затем снова посмотрел на фей: — Тимми уже передаёт координаты оборонному штабу Красного Фонтана. Директор Саладин поднимает воздушный флот. Но мы не будем отсиживаться за стенами школы и ждать, пока они придут к нам. Это стратегическая ошибка. Мы нанесём удар первыми, пока Глум не адаптировалась к своей новой силе. Скай сжал рукоять своего лазерного меча, висевшего на поясе, так, что перчатка со скрипом натянулась на пальцах. — Мы вылетаем в Облачную Башню. Мы вырвем её из рук Даркара, чего бы нам это ни стоило. Даже если придётся силой тащить её обратно. Связь оборвалась. В комнате снова повисла тяжёлая, но теперь уже деятельная тишина. Паника отступила, уступая место ярости и подготовке к самоубийственной миссии. Девочки переглянулись. Время слёз прошло. Начиналась война за душу их подруги…

***

Недра Лорда Тьмы. Замок Даркара.

Едва Айси успевает отрезать расспросы сестёр своим сухим «всё под контролем», как воздух вокруг них густеет, пропитываясь удушливым запахом серы и озона. Пространство за спинами трёх ведьм с зловещим шипением пошло рябью. Из этой маслянистой пустоты бесшумно соткалась Глум. Она появилась внезапно, словно ведомая первобытным инстинктом — обострённое чутьё тёмного Дракона заранее подсказало ей скорое появление хозяина. Она лениво сделала шаг вперёд, плавно покачивая бёдрами. На её губах блуждала всё та же сытая, издевательская ухмылка. Глум скользнула по Айси долгим, замысловатым взглядом, насмешливо прищурив свои янтарные глаза — явный, беззвучный намёк на ту позорную минуту слабости, свидетелем которой ведьма только что стала. Обласкав Айси этим издевательским прищуром, она небрежно, свысока кивнула Сторми и Дарси, приветствуя их как временных союзников. В ту же секунду, не дав ведьмам опомниться, знаки Глумикса на шеях Трикс одновременно вспыхнули пульсирующим пурпуром. Камни под ногами начали мелко, испуганно вибрировать.

Лорд Даркар выходит на связь.

— Мои верные слуги… — рокот Даркара заставил пламя Глумикса разгореться ярче. — Хаос — наш лучший союзник. Светлые силы слепы в своей панике. Пока эти глупые феи и их мальчишки пытаются стянуть силы к Красному Фонтану и Алфее, вы должны нанести удар в самое сердце ведьминского могущества. Мне нужна не просто Книга. Мне нужно, чтобы Облачная Башня пала полностью. Заразите её Источник! Оскверните его моей тьмой! Лишите Магикс его второго великого столпа силы, и тогда их союз рассыплется, как карточный домик! — Его замогильный голос звучит прямо у них в головах, заставляя барабанные перепонки болезненно вибрировать. — Будет исполнено с удовольствием, мой Лорд, — Глум зловеще улыбнулась, облизывая пересохшие губы. В её янтарных глазах отразилось предвкушение тотального разрушения. Она чувствовала, как тёмный Огонь Дракона внутри неё радостно ревёт, требуя выхода. Связь оборвалась, оставив после себя лишь горький запах гари. Но реальность оказалась куда суровее, чем приказы Лорда. Айси, Дарси и Сторми переглядываются. Приказ предельно ясен. Дарси делает плавный пасс руками, соткав вокруг них плотный кокон телепортационной фиолетовой мглы. Глум делает шаг в этот туман, и в следующее мгновение пространство схлопывается, с шипением засасывая их в пространственную дыру. Ведьмы и Глум рассчитывали материализоваться прямо у Источника и покончить с этим в одно мгновение. Но реальность бьёт их наотмашь. Стоило фиолетовой дымке телепорта рассеяться в полумраке огромного зала Источника, как Глум уверенно делает шаг вперёд, вскидывая руку, объятую чёрным пламенем, чтобы швырнуть его в бьющий из-под земли гейзер ведьминской силы.

Вспышка!

Едва Глум и Трикс попытались приблизиться к главному залу Источника, они натолкнулись на глухую, непреодолимую стену. Воздух перед ней мгновенно взрывается ослепительным защитным барьером. Древние ведьминские руны вспыхивают ядовито-зелёным светом, выстраивая непреодолимую стену. Тёмное пламя Глум с шипением отскакивает назад, а её саму мощной отдачей отбрасывает на пару шагов. Глум раздражённо шипит, потирая запястье. Тёмный Огонь Дракона бьётся о невидимый щит, но барьер даже не трещит. — Какого черта?! — яростно рычит Сторми, призывая молнии. Директриса Гриффин не была глупой женщиной, в этот раз подготовилась на славу. Помня прошлые позорные захваты школы, она запечатала Источник древним кодом первых основателей Облачной Башни. Этот код невозможно взломать грубой силой — любая внешняя атака лишь укрепляет щит, вызывает мощнейший обратный резонанс, грозивший обрушить саму башню на головы штурмующих. Лобовая атака захлебнулась бы в первые же секунды. Источник заблокирован наглухо, а сама Гриффин крепко держит бразды правления защитой из своего кабинета. Она не собиралась отдавать свою обитель без боя. — Проклятье! Старая карга забаррикадировалась намертво! — выплюнула Сторми, запуская молнию в потолок от злости. — Мы не пройдём! Этот барьер держит вся преподавательская верхушка! Глум уже готова в ярости обрушить на стены всю свою разрушительную мощь, но ледяной голос Айси останавливает её за секунду до глупости: — Угомонись, Сторми, — вкрадчивый голос Айси заставил сестру замолчать. Старшая ведьма медленно провела пальцами по холодной каменной стене коридора. На её губах играла опасная, понимающая ухмылка. — Лобовой штурм тут бесполезен. Гриффин думает, что защитила школу от внешних врагов. Но она забыла, что мы знаем эту Башню лучше, чем свои пять пальцев и, что самое главное… мы знаем, как мыслят молодые ведьмы. Настоящая угроза для Гриффин всегда зреет внутри её собственного дома. Дарси хищно прищурилась, мгновенно уловив мысль сестры: — Бунт… Они недовольны. Молодые ведьмы ненавидят правила Гриффин. Они жаждут силы. — Именно, — Глум медленно опускает руки, шагнув вперёд, её янтарные глаза сверкают подстрекательским огнём. — Зачем ломать стены силой, если те, кто внутри, могут сами разрушить их для нас? Нам просто нужно дать им правильный толчок. Оставив Источник временно неприступным, Трикс и Глум действовали бесшумно, используя тайные переходы, ведьминские лазы, о которых знала только старая гвардия школы, они проникли в жилые сектора и огромный амфитеатр, где в панике и неведении столпились сотни испуганных студенток Облачной Башни. Девочки шептались, чувствуя, как стены их родного замка содрогаются от магических колебаний. Внезапно факелы на стенах амфитеатра одновременно погасли, погрузив зал в зловещий полумрак. На возвышении, прямо перед толпой ведьм-учениц, из клубов чёрного тумана материализовались Трикс и Глум. Толпа испуганно ахнула, кто-то приготовился атаковать, но Айси сделала шаг вперёд, и её ледяная, подавляющая аура мгновенно подавила зарождающийся протест и испуганный ропот толпы. — Тихо! — её голос, усиленный магией Дарси, раскатился под сводами зала, заставляя замолчать каждую присутствующую девчонку. — Посмотрите на себя. Вы — ведьмы! Вы рождены, чтобы повелевать, разрушать и брать то, что принадлежит вам по праву! И что делает Гриффин? Она запирает вас здесь, как испуганных мышей в клетке! Она заставляет вас дрожать перед жалкими феями из Алфеи! — Гриффин слаба! — подхватила Дарси, её руки плавно очертили круг, запуская в толпу гипнотическую, дурманящую фиолетовую дымку. — Она скрывает от вас истинное величие Источника. Лорд Даркар предлагает вам то, о чём вы даже не смели мечтать. Безграничную, чистую, первородную силу Глумикса! Всё, что вам нужно — убрать тех, кто мешает вам взять эту силу. Глум шагнула к самому краю помоста. Тёмный Огонь Дракона взвился вокруг её тела великолепным, пугающим ореолом. Она выглядела как само божество разрушения — прекрасная, сильная, непобедимая Блум, которая больше не подчинялась правилам. — Источник принадлежит вам, а не дряхлым старухам! — выкрикнула Глум, и её янтарные глаза буквально выжигали страх в душах молодых ведьм. — Оскверните его! Сломайте защиту Гриффин изнутри! Впустите тьму Лорда, и вы получите силу, способную стереть Алфею с лица земли! Или вы так и продолжите прятаться под юбками своих преподавателей?! Слова Глум упали на благодатную почву. Молодые, амбициозные и глупые студентки, ослеплённые жаждой власти и подогретые ментальным гипнозом Дарси, начали переглядываться. В их глазах зажглись первые огоньки безумия и жадности. — Смерть старым правилам! — выкрикнула одна из старшекурсниц, вскидывая руку с тёмным заклинанием. — Силу нам! — подхватил хор голосов. В следующую секунду амфитеатр взорвался яростным, неконтролируемым рёвом. Сотни ведьм, подстрекаемые Трикс и Глум, лавиной хлынули по коридорам Облачной Башни, нападая на собственных преподавателей. Это был настоящий переворот. Заклинания взрывались в коридорах, древние гобелены горели, а преподаватели, застигнутые врасплох предательством тех, кого они защищали, не могли дать полноценный отпор — они не хотели убивать своих студенток. Защитные барьеры Гриффин начали стремительно рушиться. Концентрация директрисы была сорвана: её собственная школа разрывала себя на части изнутри руками её же воспитанниц. Сама Гриффин оказалась заблокирована в главном кабинете под натиском десятков разъярённых ведьм, ведомых Сторми. Оборона пала. Путь к Источнику и Кодексу Облачной Башни был открыт. И прямо сейчас Глум, Айси и Дарси, победно улыбаясь, направлялись туда. …А пока, в этот самый момент с обратной стороны замка, через единственный тайный водосток, который Гриффин успела открыть перед блокировкой, в Башню проникают Винкс и Специалисты. Они пробираются сквозь дышащие сыростью коридоры, слыша, как вдали гремят взрывы заклинаний и кричат ведьмы. Понимая, что в школе начался сумасшедший бунт, и Источник вот-вот падёт, Скай и девочки принимают единственное верное решение… Два корабля — стремительный десантный челнок Специалистов и маневренный планер Винкс — шли на предельно низкой высоте, скрываясь в густых, рваных тучах, вечно окутывающих Облачную Башню. Магический шторм, бушевавший вокруг цитадели ведьм, хлестал по обшивке, заставляя машины содрогаться. В кабинах стояла оглушительная, напряжённая тишина. Парни и девочки практически не переговаривались. Скай, вцепившись в штурвал до судороги в пальцах, смотрел только вперёд — туда, где среди фиолетовых молний проступал зловещий, искривлённый силуэт замка.

Они шли на штурм. Но этот штурм не был внезапным.

Директриса Гриффин, запертая в собственных покоях и отчаянно пытающаяся удержать контроль над медленно сходящим с ума зданием школы, была предупреждена Фарагондой. Сквозь остаточные ментальные помехи Гриффин смогла открыть для спасательного отряда один-единственный, тайный проход в обход защитных систем башни — через заброшенные водостоки нижних ярусов. Она знала, что Трикс и Глум жаждут забрать Кодекс Облачной Башни, и понимала: если они объединят его с остальными частями, Магикс захлебнётся в крови. Посадка была жёсткой. Едва корабли коснулись сырых, покрытых скользким мхом каменных плит нижних доков, Специалисты и Винкс слаженным, единым вихрем высыпали наружу. Никаких лишних слов. Ривен на ходу проверял лазерное лезвие своей глефы, хмурый и сосредоточенный больше обычного. Брендон шёл чуть впереди, закрывая собой Стеллу. Тимми лихорадочно сверял показатели на ручном планшете, ведя группу по запутанным, дышащим сыростью лабиринтам. Они двигались бесшумно, почти не дыша, стараясь слиться с глухими тенями подземелий. Здесь, на самом дне Облачной Башни, время словно застыло в могильном холоде.

Они ещё не знали, что навстречу им, в эти же самые

глухие подвалы, уже спускается враг.

За стенами Облачной Башни выл обезумевший ветер, но внутри неё бушевал куда более страшный, противоестественный ураган. Звуки ведьминского бунта доносились из каждого тёмного угла: на верхних этажах то и дело гремели глухие, раскатистые взрывы, дрожали вековые каменные своды, а воздух был настолько перегружен дикой, хаотичной магией, что на зубах оседал горький, металлический привкус. Древние гобелены на стенах тлели фиолетовым огнём, а под ногами хрустели осколки цветных витражей. По этому коридору смерти, абсолютно не обращая внимания на творящееся вокруг безумие, неторопливо шествовала четвёрка. Глум шла чуть впереди, плавно и лениво покачивая бёдрами. Её тёмные крылья изредка вздрагивали, ловя потоки горячего воздуха. Движения были наполнены кошачьей грацией сытого, уверенного в своей безнаказанности хищника. Чёрный огонь едва заметно лизал её пальцы, а янтарные глаза хищно осматривали пространство. Прямо за ней, чеканя каждый шаг высокими каблуками, шла Айси. Её лицо по-прежнему оставалось безупречной, ледяной маской, но за этой непроницаемой стеной скрывалось напряжение. Оставляя позади полыхающую академию, ведьма уверенно вела сестёр вниз. Бушующий где-то высоко над головой бунт её больше не интересовал — её взгляд был устремлён туда, где в самом сердце подземной залы их ждал Кодекс. Глум бросила мимолётный взгляд через плечо, задерживая его на Айси чуть дольше приличного. На её губах расплылась дерзкая, откровенно провокационная улыбка. Ей доставляло физическое удовольствие злить ледяную ведьму, испытывать на прочность её хвалёное хладнокровие. Она ни на секунду не поверила недавним угрозам Айси в своей спальне. Обида? Страх? Глум не знала этих чувств. — О боже, ледышка, ну чего ты так нахмурилась? — протянула Глум, и её голос — вкрадчивый, бархатистый, с тихим придыханием — эхом отразился от влажных стен коридора. Она замедлила шаг, позволяя ведьме поравняться с собой, и почти ласково, но с явным вызовом качнула плечом в её сторону. — Твои прекрасные брови скоро срастутся у переносицы от этой вечной злости. Расслабься. Мы ведь почти у цели. — Глум сделала шаг ближе. — Или ты всё ещё переживаешь из-за нашей маленькой беседы наедине? Знаешь, в этой башне полно чудесных, тёмных углов… куда темнее и уютнее. Мы могли бы заглянуть туда после того, как оскверним Источник. Напомнить тебе, как там бывает горячо? Она лениво вскинула руку и, нагло вытянув указательный палец, сперва ткнула им в сторону глубокой, утопающей во мраке ниши справа, а затем повела рукой дальше, очерчивая контуры следующего тёмного дверного проёма. Айси даже не повернула головы. Но воздух вокруг неё мгновенно упал в температуре на десяток градусов, её голубые глаза опасно сузились, выдавая откровенное раздражение. Слово «ледышка», брошенное в очередной раз с такой откровенной, наглой издевкой, резануло по её натянутым до предела нервам, заставляя ведьму до боли сжимать челюсти, чтобы просто промолчать. Глум, заметив эту реакцию, тихо рассмеялась. Нагнав ведьму в два широких шага, она без малейшего зазрения совести фамильярно положила руку Айси на плечо, слегка сжав пальцы. — Да ладно тебе, не дуйся, — Глум склонила голову к самому её уху, понизив голос до вкрадчивого шёпота. — Хватит строить из себя королеву. Мы обе знаем, что ты теперь просто послушная девочка на побегушках у Лорда. Так какая разница, чьи приказы выполнять? Слушайся меня, и тебе даже понравится. Айси резко останавливается. Настолько внезапно, что подол её длинного плаща с тихим шлепком бьёт по сапогам. Она медленно, пугающе плавно поворачивает голову. Её лицо искажено чистой ненавистью, а взгляд впивается в лицо Глум с такой яростью, что, кажется, ещё секунда — и этот наглый, самоуверенный оскал тёмной феи просто вымерзнет до основания. — Ещё раз назовёшь меня так… — голос ведьмы больше не был просто сухим. Он вибрировал от сдерживаемого бешенства, превратившись в змеиное, леденящее душу шипение. Айси делает резкий шаг вплотную к фее, её грудь тяжело вздымается от злости. — Если ты сейчас же не закроешь свой грязный рот, девчонка, я вырву тебе язык голыми руками. Твоя дешёвая, пошлая клоунада на мне не работает. Нас ждёт Источник, а не твои больные фантазии. — И не забывайся, — Айси делает паузу, а затем с садистским, брезгливым наслаждением выплёвывает ей прямо в лицо: — …Блум. Имя светлой феи звучит из уст ледяной ведьмы как грязное ругательство. Глум на секунду замирает, но ухмылка на её губах лишь становится жёстче. — Ты здесь только потому, что Лорду временно нужна твоя сила, — Айси опасно наклоняется ещё ближе, сужая глаза. — Но Даркару нужен твой огонь, а не твой наглый характер. И я без малейших колебаний разорву тебя на куски и брошу подыхать в этих же коридорах, если ты начнёшь мне мешать. Будешь молча выполнять приказы и пускать слюни мне под ноги. Поняла меня? Но реакция Глум оказывается совершенно не той, на которую рассчитывала ведьма. Услышав своё прежнее имя, тёмная фея даже не вздрагивает. Не отводит взгляд. Напротив, в её янтарных глазах вспыхивает искрящееся, почти ласковое веселье человека, который только что добился своей цели — вывел жертву из равновесия. Глум не делает ни шагу назад под этим убийственным давлением. Она лишь плавно ведёт плечом. — Удар ниже пояса, ведьма, — низко, с вибрирующим утробным смешком мурлычет Глум. На её губах расплывается широкая, откровенно издевательская ухмылка, обнажая блестящие зубы. Она демонстративно, абсолютно ничего не боясь, проводит пальцем с длинным потемневшим ногтем по воздуху в миллиметре от щеки Айси. — Но я, так и быть, прощаю тебе эту истерику. Считай это моей маленькой местью за ту… шалость в спальне. — Я же вижу, как тебя трясёт от одного только моего присутствия. Как тебя бесит, что ты не можешь меня контролировать, — шёпотом, полным яда, добавляет тёмная фея. — И знаешь что? Мне это чертовски нравится. Они стояли вплотную друг к другу — готовые вцепиться друг другу в глотки прямо здесь, не дойдя до Источника и пары десятков метров. — Вы обе меня просто задолбали! — Сторми резко вылетела вперёд, преграждая им путь. Её тёмные кудри буквально стояли дыбом от переполнявшего её электричества, а вокруг кулаков с треском вились фиолетовые молнии. Ведьма непогоды тяжело дышала, а её лицо перекосило от искреннего, глубокого отвращения. — Сколько можно?! Ваше общение сейчас больше похоже на какие-то извращённые брачные игры, чем на угрозы! Меня сейчас стошнит прямо на эти древние плиты от вашего воркования! У нас под боком целая толпа малолеток разносит школу, а вы двое обмениваетесь любезностями! Дарси, шедшая чуть позади и удерживающая ментальный купол для сокрытия их перемещений, устало закатила глаза под самые веки. Она тяжело вздохнула, потирая виски пальцами. Ей казалось, что она находится не на важнейшей миссии Лорда Тьмы, а в каком-то дешёвом сумасшедшем доме, где она — единственный вменяемый пациент. — Я просто хочу поскорее закончить с этим дерьмом и убраться обратно в подземелье Лорда, — глухо и раздражённо пробормотала Дарси, даже не пытаясь скрыть своего презрения. — Я сыта по горло этой башней, этими тупыми студентками и вашим нескончаемым цирком. Айси, приведи свою ручную фею в чувство. Моё терпение не безгранично, а удерживать ментальную маскировку в этом эпицентре хаоса — не самая простая задача. Но Глум и Айси словно не слышали жалоб сестёр. Они замерли прямо перед массивными, окованными железом дверями, ведущими в зал Источника. Напряжение между ними вспыхнуло с новой силой. Глум резко сократила дистанцию, вновь сделав шаг вплотную к Айси. Тёмная фея слегка склонила голову набок, заглядывая снизу вверх в холодные глаза ведьмы. Её янтарный взгляд горел опасным, вызывающим вызовом. — Ну же, ледышка, — прошептала Глум прямо в бледное лицо ведьмы, и на её губах играла ехидная ухмылка. — Покажи мне, как сильно ты меня ненавидишь. Или ты просто боишься обжечь свои нежные пальчики о мой огонь? Айси отреагировала мгновенно. Без лишних слов, без секундного предупреждения — чистый инстинкт насилия. В её ладони с хрустом соткался длинный, идеально острый ледяной шип, покрытый зазубринами. Одним резким, рваным движением она впечатала Глум спиной в холодную каменную стену коридора. Удар вышел тяжёлым: по штукатурке побежали трещины, а остриё ледяного клинка с силой упёрлось прямо в беззащитное горло тёмной феи, слегка натянув её кожу. Миллиметр глубже — и потечёт тёмная, горячая кровь. — Я не боюсь огня, глупая ты фея, — прорычала Айси сквозь зубы прямо в губы Глум, обжигая её морозным дыханием. — Я его тушу. Ещё один шаг, ещё одно слово — и я проверю, насколько быстро твоё хвалёное пламя Дракона сможет растопить лёд в твоих собственных лёгких. Я не посмотрю на волю Даркара. Я выпотрошу тебя здесь, если ты не уяснишь своё место, мразь. Айси сильнее надавила на шип. На бледной шее Глум проступила крошечная, багровая капля. Но в ту же секунду наглая, сытая ухмылка Глум исчезла, словно её никогда и не было. Лицо тёмной феи исказилось дикой, судорожной паникой. Зрачки расширились от фальшивого, гротескного ужаса, а губы испуганно задрожали. Она резко вскинула руки вверх с раскрытыми ладонями — утрированный жест «сдаюсь», — и испуганно заверещала, почти натурально задыхаясь от страха: — О нет! Пожалуйста, пощади! Не надо, злая ведьма, я всё поняла! Пощади меня! Айси на мгновение замерла, с брезгливым недоумением всматриваясь в эту резкую перемену. Поняв, что её просто цинично разыгрывают, она со злостью отшатнулась, с резким шорохом развеяв ледяной шип в воздухе. И как только ведьма сделала шаг назад, Глум мгновенно выпрямилась. Вся её «паника» испарилась в долю секунды. Тёмная фея запрокинула голову назад и разразилась звонким, раскатистым смехом, который эхом покатился по тёмным сводам коридора. Она согнулась пополам, упираясь руками в колени, и сквозь смех утирала выступившие на янтарных глазах слёзы. Ей это чертовски нравилось. Адреналин, опасность, ледяная ярость Айси — всё это раззадоривало Глум до предела, заставляя тёмную кровь бежать по венам с утроенной силой. Она упивалась тем, как легко может играть на эмоциях этой неприступной ледяной королевы. — О боже, ты бы видела своё лицо, Айси! — выдавила сквозь смех Глум, выпрямляясь и ухмыляясь во весь рот. Её янтарные глаза буквально искрились золотым триумфом. — Какая экспрессия! Какая страсть! Я почти поверила, что ты действительно готова меня прикончить! — Эй! Хватит! — Сторми с силой ударила кулаком по стене, выбив сноп фиолетовых искр. — Двери открывайте, идиотки! Гриффин долго не продержится, а кодекс сам себя не заберёт! Дарси лишь устало вздохнула, скрестив руки на груди. Глум мгновенно закатила глаза, и вся её весёлость тут же улетучилась, сменившись скучающей, капризной миной. Она недовольно вздохнула и раздражённым голосом вскрикнула: — Ску-у-учно! Ну Сторми, ты вечно всё портишь! Никакого чувства юмора. — Она лениво развернулась к массивным дверям зала Источника, на ходу зажигая на кончиках пальцев первые искры чёрного огня, готовая наконец покончить с блокировкой Гриффин. — Ладно, пошли осквернять ваш дурацкий Источник, раз уж вы так торопитесь…

***

Но древний замок неохотно раскрывал свои тайны, и пока ведьмы уверенно спускались по заброшенным переходам, время сыграло против них. Команда Специалистов и Винкс пробились вниз, к святилищу Кодекса Облачной Башни, первыми. Понимая, что каждая секунда на счету, они буквально вырвались из узкого лаза тайного водостока, тяжело дыша и готовые к немедленному бою. Спуск казался им бесконечным, но они успели обогнать врага. Стены башни тихо вибрировали, словно замок глухо стонал под гнётом поселившейся в нём тёмной магии Дракона. Пространство зала Кодекса дышало древней, плотной силой. В самом центре огромной, круглой залы, на массивном каменном постаменте, окутанный защитными фиолетовыми сферами, парил сам Кодекс — древняя книга, мерцающая ровным, потусторонним светом. Вокруг постамента вздымались высокие, уходящие в темноту сводчатые колонны, отбрасывая длинные, зловещие тени. Сделав несколько шагов вглубь залы, Скай резко замер, выставив руку назад и подавая знак остальным остановиться. Его взгляд зацепился за детали, которые никак не вписывались в величие этого места. Сердце принца пропустило удар, а по спине пробежал липкий холод. Они опоздали. Или, по крайней мере, Глум и Трикс уже совершили здесь свою первую, яростную пробу сил. — О боже… — тихо, сорвавшимся на выдох голосом прошептала Флора, прижимая ладонь к губам. Каменный пол, устилающий подступы к постаменту, был изуродован. На гладких плитах чернели глубокие, обугленные борозды — следы колоссальной температуры тёмного Огня Дракона. Воздух до сих пор был пропитан едкой гарью, смешанной с запахом копоти. Чуть поодаль, прямо на одной из величественных несущих колонн, красовалась рваная корка мёртвого, толстого льда Айси, который медленно, с шипением испарялся, превращаясь в пар. Текна лихорадочно сделала шаг вперёд, опускаясь на одно колено и направляя светящийся сканер на защитные сферы Кодекса. Её пальцы мелко дрожали, пока прибор считывал остаточные энергетические аномалии. — Здесь была ментальная атака высокого уровня, — быстро, глотая слова от нарастающей паники, заговорила она. — Глум… она пыталась вскрыть защиту силой. Датчики фиксируют колоссальные всплески тёмной магии Дракона и гипнотические волны Дарси. Посмотрите на защитный барьер! Все уставились на парящие сферы. Некогда идеально ровное, фиолетовое свечение, защищающее древнюю Книгу, теперь шло рваными, болезненными спазмами. На тончайшей плёнке магического купола змеились тонкие, едва заметные чёрные трещины, сочащиеся тёмной энергией. Вокруг постамента валялись осколки расплавленного камня. Глум и Трикс уже ломились сюда. Они безжалостно били по барьеру, оставляя эти уродливые шрамы на теле древнего святилища. Но Гриффин, запечатав Источник, временно лишила их возможности завершить начатое — без полной энергии школы купол Кодекса выстоял, хоть и дал критическую течь. Ведьмы отступили лишь для того, чтобы поднять бунт и обесточить защиту изнутри. — Они пытались выжечь барьер… — Брендон нахмурился, крепко сжимая эфес своего меча и осматривая оплавленные края постамента. — И они вернутся с минуты на минуту, как только студентки сломают сопротивление учителей. — Значит, мы зажмём их прямо здесь, — Скай поднял голову, и в его глазах, отражающих испуганное мерцание треснувшего купола Кодекса, зажглась холодная решимость. — Они оставили эти следы, думая, что замок уже принадлежит им. Мы заставим их заплатить за каждый шаг. К бою! Специалисты и Винкс рассредоточились по залу, занимая оборонительные позиции. Они буквально затаились, рассредоточившись поближе к Кодексу, готовые встретить незваных гостей во всеоружии. Напряжение достигло своего пика. Ожидание выматывало сильнее, чем сам бой. Скай стоял у подножия постамента, положив ладонь на эфес меча. Его глаза лихорадочно сканировали каждый тёмный проём, каждую арку, ведущую в зал. Он чувствовал, как по спине струится холодный пот, а сердце колотится в груди. Он знал, что Блум придёт. Но он также знал, что та, кто сделает первый шаг из темноты, не пощадит его. Рядом с ним, скрытая тенью огромной колонны, затаилась Лейла. Её тело было напряжено, а в опущенных ладонях уже лениво закипала розовая энергия Морфикса, готовая в любую секунду выплеснуться разрушительным потоком. Она переглянулась с Музой, которая застыла чуть поодаль, пальцы мелодистки мелко дрожали, застыв в воздухе — она концентрировала звуковые волны, готовая по первому щелчку обрушить на коридор оглушающий резонанс. Даже Флора, обычно избегающая насилия, сейчас выглядела пугающе собранной. Она держала ладони раскрытыми, и между её пальцев уже вились тонкие, ядовито-зелёные побеги магических лиан. Текна сидела на корточках за одной из каменных плит, считывая колебания пространства через голографический интерфейс портативного сканера. — Энергетический фон башни нестабилен, — шёпотом, едва шевеля губами, передала она по общей связи. Её голос дрожал от напряжения. — Фиксирую резкий скачок тёмного Огня Дракона на верхних уровнях. Они идут сюда. И они… они движутся невероятно быстро. — Всем приготовиться, — так же тихо, но властно скомандовал Скай. Он вытащил меч из ножен. Лазерный клинок с тихим, чистым шипением рассёк полумрак зала, окрасив его лицо в неоновый голубой цвет. — Держим позиции. Не атакуем первыми, пока не оценим обстановку. Наша цель — задержать их и попытаться докричаться до Блум. — Если там вообще осталось, до кого кричать… — глухо пробормотал Ривен, занимая позицию с левого фланга и активируя свой щит. — Заткнись, Ривен! — яростно шикнула на него Стелла. Она попыталась уверенно вскинуть руку, но свет от кольца Солярии на её пальце предательски дрожал. Этот некогда яркий, тёплый луч теперь испуганными, ломаными бликами прыгал по тёмным стенам залы, выдавая её крупную дрожь. — Она вернётся. Мы вернём её. Тишина снова сомкнулась над залом Кодекса — тяжёлая, удушающая, предвещающая скорую бурю. Слышно было лишь, как капли конденсата срываются с высокого потолка и с тихим, эхом отдающимся звоном разбиваются о каменный пол.

Кап… кап…

Внезапно воздух в зале резко потяжелел. Давление упало так стремительно, что у всех заложило уши. Температура поползла вверх, принося с собой удушливый, едкий запах гари и расплавленного камня. Стены Облачной Башни мелко задрожали, а фиолетовое свечение Кодекса на постаменте испуганно затрепетало. В дальнем конце зала раздался тяжёлый, скрежещущий звук. Громадные, окованные железом створки главных дверей медленно, с надрывным скрипом распахнулись настежь, ударившись о каменные стены.

В проёме показались силуэты.

Они пришли…

***

Продолжение следует...