Былое

— Ты знала, — начинает Драко, плюхаясь рядом с Гермионой, — что по ночам из моего окна видно гигантского кальмара? Стоит ему устроиться на скамье, как разговоры за красно-золотым столом драматично обрываются. Сумка отправляется на свободное место рядом, а сам он поворачивается к Гермионе. Напротив сидит рыжая девушка и смотрит на него с выражением, в котором каким-то образом сочетаются раздражение и веселье. Ничуть не смутившись, Драко улыбается Гермионе. — Кстати, доброе утро, дорогая. Он достаёт из кармана веточку вереска, заботливо сохранённую заклинанием стазиса, и кладёт рядом с её тарелкой. — Хотя, признаться, я бы предпочёл, чтобы всю ночь на меня смотрела ты, а не тот головоногий. Взгляд Гермионы совершает небольшой круг: лицо Драко, цветок, лицо рыжей, Драко, цветок, рыжая. — Хорёк. Драко поворачивается на голос и удивлённо хмурится. Рыжая явно не ожидала, что он отзовётся. Драко пытается понять почему, но быстро сдаётся. — Да, извини, а ты?.. Девушка напротив поджимает губы. — Джинни. — Джинни. Она продолжает смотреть на него. — Уизли. Драко кивает, а затем наклоняется к Гермионе, не сводя глаз с Джинни. Почему-то кажется очень важным продолжать смотреть именно на неё. И не моргать. — Я ведь должен что-то знать про эту фамилию, да? Гермионе не приходится отвечать — Джинни делает это за неё. Пока она всё ещё слишком занята тем, что рассматривает цветок рядом со своей тарелкой. — Ты не ладил с одним из моих братьев. А если подумать, то со всеми из них. — Джинни недолго размышляет. — Хотя нет. Биллу и Чарли, наверное, до этого не было дела. Они взрослые. За столом уже начинают перешёптываться. В их сторону то и дело косятся. Драко снова кивает. — Понятно. Что ж, прошу прощения за всё, что я мог натворить раньше. Но сейчас я не имею против тебя ничего личного, так что предлагаю считать этот вопрос закрытым. Рыжая — Джинни — смотрит на него во все глаза. В её взгляде поблёскивает что-то очень знакомое. Она удивительно напоминает Тео. Кстати, где Тео? — Знаешь, твои извинения дорогого стоят. Тебе стоит делать это почаще. — Приму к сведению, Уизли. Гул вокруг становится громче. Кажется, он уже расползается от их стола к соседним. Каким-то внутренним чутьём Драко понимает, что этот шёпот, который стремительно перерастает в настоящий гомон, связан именно с ним. Вот только почему? Полно людей сидит не за столами своих факультетов. Среди жёлто-чёрных галстуков то и дело мелькают синие с серебром. Красно-золотые тоже встречаются повсюду. Что такого необычного в одном зелёно-серебристом галстуке за этим столом? — И сидишь ты здесь потому что?.. — Джинни вопросительно сводит брови. Странный вопрос. А он-то решил, что она умная. Драко указывает на Гермиону. — Куда идёт моя девушка, туда и я. В глазах Джинни вспыхивает что-то подозрительно похожее на восторг, а Гермиона со стоном утыкается лбом в ладонь. — Всё в порядке, дорогая? — Я даже не знаю, с чего начать, — говорит Гермиона. В основном своей почти нетронутой тарелке. И немного самой себе. — Например, позволь Драко носить твои учебники на ЗОТИ, — предлагает Джинни. Её улыбка становится откровенно пугающей. Гермиона резко выпрямляется. — Джинни. Та лишь фыркает. — Ой, да ладно тебе. Это словно ты получила портключ, который каким-то чудом перенёс всю неловкость. Это полная противоположность настоящей проблемы. Да. Джинни определённо напоминает ему Тео. Недовольное ворчание вокруг становится всё громче. Настолько, что Драко начинает слегка нервничать. И только сейчас замечает, что левая рука сама собой легла на палочку. — Эй! — Джинни привстаёт со своего места, упираясь руками в стол. В её глазах вспыхивает опасный блеск. — Это происходит. И если у кого-то возникают проблемы, пусть обсудят их с моим Летучемышиным сглазом. Гул мгновенно стихает. А затем, под устрашающим взглядом Джинни, и совсем исчезает. Удовлетворённая результатом, она снова опускается на скамью. Драко хмурится. — Неужели это и правда настолько необычно? Моё присутствие здесь? — Обычно ты с нами не сидишь. — Гермиона наконец-то вновь обретает голос, хотя звучит он всё ещё хрипло. — Более того, ты вообще никогда не ешь в Большом зале. Никогда? Что-то не похоже на правду. — Хм. Ты уверена? — Драко быстро наливает чай, добавляет одну ложку сахара, выдавливает немного лимонного сока и пододвигает чашку к Гермионе. — С какой стати мне пропускать завтрак с любовью всей моей жизни? Джинни издаёт какой-то совершенно неприличный сдавленный звук, а Гермиона смотрит на чашку, словно та только что появилась из воздуха. — Как... — голос у неё всё ещё совершенно несчастный. Раз уж он и так позволяет себе некоторые вольности, Драко убирает с её лица выбившийся локон, а потом мягко касается ладонью её спины между лопаток и начинает успокаивающе поглаживать. — Пей, милая. Станет легче. По крайней мере, чашку она берёт. Драко позволяет себе самодовольную улыбку. Напротив Джинни, окончательно пришедшая в себя после приступа восторга, как ни в чём не бывало намазывает тост маслом. — Кстати, а откуда ты знаешь, какой чай она любит? Драко недоумённо моргает. — Не понимаю вопроса. Джинни приподнимает брови и указывает ножом на чашку в руках Гермионы. — Её чай. — Она моя девушка, Уизли. Разумеется, я знаю, какой чай она пьёт. По лицу Джинни расплывается широченная улыбка, а глаза снова начинают подозрительно блестеть. Справа от него Гермиона проливает немного чая, и Драко без палочки испаряет капли прежде, чем они успевают долететь до стола. — Что ж. — Пэнси опускается на скамью рядом с ним — каким-то образом свободных мест здесь стало заметно больше, чем было несколько минут назад. — Кто бы мог подумать, что до этого дойдёт. Ты ешь за гриффиндорским столом. — Всё лучше, чем мёрзнуть у озера, — Блейз изящно устраивается рядом с Джинни. — По крайней мере, здесь нас никто не проклянёт. Недоверия Драко хватило бы, чтобы наполнить целый кувшин тыквенного сока. — Какие же идиоты едят у озера? На дворе конец осени. В Шотландии-то. — Те, кто не хочет схлопотать проклятие, Драко. — Блейз постукивает пальцем по уху. — Прислушайся. Раз уж Блейз сам вызвался, Драко задумался, какие именно проклятия он всё ещё помнит после несчастного случая. Осталось только выбрать, каким проверить друга. — Как низко пали сильные мира сего. — Тео опускается на скамью по другую сторону от Джинни. — Привет, Джинни. Я Тео. Мне сказали, что ты моя красно-золотая версия зла. — Правда? — Джинни протягивает руку. — Очень приятно. Тео серьёзно пожимает её и тут же переключает внимание на еду. — Что значит вас «никто не проклянёт»? — голос Гермионы всё ещё слишком хриплый, на вкус Драко, поэтому он лёгким движением пальца подталкивает к ней чашку, продолжая другой рукой выводить успокаивающие круги у неё между лопаток. Он испытывает совершенно несоразмерное удовольствие, когда она наконец делает глоток. — Грейнджер, в нас регулярно посылают проклятия. Именно поэтому мы не едим в Большом зале. — Блейз накладывает себе внушительную порцию картофеля. — И поэтому по замку мы ходим как минимум по двое. — Он подцепляет вилкой сосиску и указывает ею на Драко. — Вот так этот болван и получил своё проклятие. Не дождался меня. Драко пожимает плечами, ничуть не раскаиваясь. — Не помню. — Он обожает героически шагать навстречу собственной гибели, потому что он мелкий самодовольный придурок, — презрительно сообщает Пэнси. На правду это не слишком похоже, но что Драко вообще знает? Шестнадцать часов назад он даже собственного имени не знал. Рядом с ним явно закипает Гермиона. Плотно сжатые губы и упрямо вздёрнутый подбородок не сулят ничего хорошего тому, кто вызвал её раздражение. Тео тычет в сторону Драко треугольным тостом. — Может кто-нибудь положит ему еды, пока её всю не разобрали? Вчера вечером я видел, как он съел полноценный ужин. Это было похоже на настоящее чудо. — А что, обычно я так не делаю? Драко поспешно накладывает себе еду — тосты, яйца, фрукты, демонстрируя добрую волю. Потянувшись за сосиской, он вдруг останавливается и задумчиво поджимает губы. — Я ведь больше не ем мясо, да? Лицо Блейза неожиданно мрачнеет. — Нет, с тех пор, как... Блейз, Пэнси и Тео одновременно замолкают. Пэнси смотрит на него так, будто он Дымовзрывная приманка, готовая сработать в любую секунду. О. Интересно. О Дымовзрывных приманках он помнит. Но именно историю с мясом вспомнить не может. Пустота на месте этого воспоминания настолько очевидна, что её практически можно потрогать. Драко тратит секунд пять, пытаясь до него дотянуться, а потом качает головой. — Можете просто рассказать. Всё равно я этого не вспомню. Блейз и Пэнси переглядываются. Потом Блейз прочищает горло. — Шестой курс. У тебя дома появился... — Он замолкает и хмурится. — В общем, в доме у тебя кое-кто жил. Между всеми ними словно натягивается струна. Даже Драко непроизвольно напрягается. — Полагаю, ничего хорошего этот человек собой не представлял. — Буквально хуже некуда, Драко, — вставляет Пэнси. Драко кивает Блейзу, предлагая продолжать. Тот выглядит так, будто предпочёл бы этого не делать. — Он... — Блейз тяжело вздыхает и наконец заставляет себя договорить. — Твой отец его разозлил. И тогда он приказал взять павлинов из сада и сделать из них сосиски. Чтобы наказать Люциуса. Драко отшатывается. — Мерлин. Это уже какая-то психопатия. — Да. — Блейз смотрит на собственную сосиску и морщится. — Именно. — Судя по всему, аппетит пропадает не только у Драко. Сосиска исчезает с вилки Блейза. — Что ж. — Драко намазывает джем на тост. — Наверное, даже хорошо, что память исчезла навсегда. По крайней мере, по таким вещам я точно скучать не буду. На стол с лязгом падает вилка. Драко оборачивается и видит Гермиону. Сердитую Гермиону. Очень сердитую. — Что значит «память исчезла навсегда»? Драко пожимает плечами. — Именно это и значит. Заклинание, которым меня задели, оказалось не обычным Обливиэйтом. Целитель сказал, что проклятие было экспериментальным, а мозг слишком сложная штука, поэтому создать контрзаклятие они не смогут. — Он небрежно указывает на себя. — Перед вами новый Драко Малфой. Наверное, кто-то другой на его месте расстроился бы. Или разозлился. Но сам Драко ощущает по этому поводу удивительно мало. Он знает своё имя. Знает своих друзей. Знает свою девушку. А это ведь самое главное, разве нет? Часть знаний осталась при нём — заклинания, элементарные бытовые навыки, устройство замка, содержимое собственного сундука. Всё это сохранилось будто само собой. Мышечная память, наверное. А вот он сам? Его характер? Всё это унесло ветром. Но Драко не настолько привязан к прежней версии себя, чтобы переживать из-за исчезновения. Люди ведь постоянно меняются. Учатся. Растут. Становятся другими. А если судить по тому немногому, что Тео, Блейз и Пэнси всё-таки рассказали ему прошлой ночью (то есть почти ничего), потеря этих воспоминаний не выглядит такой уж трагедией. Если уж на то пошло, вся эта история с исчезнувшей памятью оказала ему немалую услугу. Судя по рассказам друзей, прежний Драко Малфой был тем ещё печальным нытиком. Поэтому, вооружившись всеми шестнадцатью часами своего жизненного опыта, он решил принять новую жизнь со смирением и хорошим настроением. Похоже, Гермиона смотрит на ситуацию совсем иначе. Она буквально кипит от злости. — Они вообще консультировались со специалистами? В карих глазах сверкает едва сдерживаемая ярость, и мозг Драко почему-то подсовывает ему образ канареек. Вокруг Гермионы начинает потрескивать магия, а её и без того пышные волосы становятся ещё пышнее. Он перестаёт поглаживать её спину и вместо этого тянется к руке. — Милая, пожалуйста... — Гермиона награждает его сердитым взглядом и тут же отдёргивает ладонь. — Там был кто-нибудь в салатово-зелёной мантии? Кто-нибудь из Мунго? — Даже двое, Грейнджер, — отзывается Блейз. — И оба сказали одно и то же. — Что именно? Драко вздыхает. — Что память ещё может вернуться со временем, но вероятность этого крайне мала. И мне стоит смириться с тем, что, скорее всего, этого не произойдёт. Если подумать, звучит это и правда паршиво. Фыркнув, Гермиона начинает запихивать вещи в сумку, что-то бормоча себе под нос. — Ну всё, — говорит Джинни. В её голосе слышится обречённость. — Началось. — Мне нужно в совятню. — Гермиона умудряется затолкать в сумку совершенно невероятное количество книг. На всякий случай Драко накладывает на неё Чары невесомости. — Раз взрослые не способны нормально выполнять свою чёртову работу. Вспышка аромата лаванды и засахаренных лимонов, и Гермиона, вскочив, стремительно уносится прочь. — Увидимся на занятиях? — Драко кричит ей вслед, наблюдая, как удаляется облако её кудрей. Когда двери Большого зала закрываются за ней, он снова вздыхает. — Ты очаровательно жалок, — сообщает Джинни. — Да, — соглашается Пэнси, обхватывая ладонями чашку с чаем и глядя на него поверх неё. — Это даже немного неловко.

***

То, что он оказался в кабинете директора, Драко совершенно не удивляет. То, что рядом снова сидит Гермиона, — тоже. Он вообще готов проводить с ней каждую минуту свободного времени. А вот третий человек в комнате оказывается неожиданностью. Целитель Треш — невысокий темнокожий волшебник с длинными блестящими дредами. Из-за очков глаза кажутся больше обычного, а оправа усыпана сверкающими кристаллами. От него веет уверенностью, и это Драко нравится. А ещё он явно не из тех, кто не готов терпеть всякую чушь. И вот это уже немного настораживает. На нём нет салатово-зелёной мантии Святого Мунго — отвратительный цвет, если честно. Драко никогда не понимал, почему кому-то вообще может нравиться такой оттенок. (О. А вот это уже воспоминание. Приятно.) Вместо этого на целителе сиреневая мантия с красивыми хрустальными бусинами, которые идеально сочетаются с очками. Почему-то это вызывает доверие. Вероятно, признаётся себе Драко, потому что он сам до смешного тщеславен. (Хотя после вчерашнего вечера, проведённого в собственной спальне, он и так обо всём догадался. Количество баночек, флаконов и пузырьков для волос расставило всё по местам. Зачем одному человеку столько средств? Его ванная выглядит так, будто он держит подпольную лавку зелий красоты.) — Мистер Малфой. — Голос у целителя приятный — живой, энергичный и удивительно умный. — Я специализируюсь на восстановлении утраченных воспоминаний с помощью сочетания легилименции и магловского метода лечения, который называется билатеральной стимуляцией. Если говорить совсем просто, стимуляция обоих полушарий мозга иногда помогает процессу восстановления. Магия и магловская медицина. Умно. Сочетать лучшее из обоих подходов кажется ему вполне разумным. В конце концов, он заслуживает самого лучшего. И всё же что-то внутри резко отстраняется. Прячется. Уходит вглубь. Словно внутри кто-то спешно возводит стену. Драко хмурится, пытаясь ухватиться за это ощущение, но вместо ответа ловит лишь пустоту. Целитель Треш слегка меняет положение в глубоком бархатном кресле и внимательно изучает его. Потом между бровей появляется морщина. — Кто-то уже применял к вам легилименцию? Драко качает головой. — Я не знаю. То есть... — Посмотрите на своё тело. На свою позу. Целитель указывает на него пером. Во всяком случае, предмет очень похож на перо. Только не перо. И чернильницы поблизости тоже не видно. — Плечи наклонены вперёд. Вы закрываетесь. Сердцебиение ускорилось. Зрачки расширились. — Целитель Треш кивает, устраивается в кресле поудобнее и делает пометку на пергаменте. — Полезно знать. — Почему? — Скорее всего, ваш мозг пытается сопротивляться. — Целитель даже не отрывается от своих записей. — Мозг — удивительно мощный орган. Именно поэтому вы сейчас ничего не помните. Он защищает вас от того удара, который нанесло проклятие. Драко сознательно пытается расслабиться. Расправляет плечи. Выпрямляет спину. Тело тут же начинает сопротивляться. Гермиона, сидящая непозволительно далеко, ёрзает в кресле. — Может, мне... — Она моргает и морщится, словно слова никак не желают складываться в предложение. — Я могу уйти, если нужно. — Её взгляд перебегает от Драко к целителю Трешу и обратно. — Наверное, это всё-таки личное. Хуже идеи Драко ещё не слышал. За все двадцать два часа своей осознанной жизни. Он качает головой. — Пожалуйста, не уходи. — И тянется к ней. — Ты мне нужна. Глаза Гермионы распахиваются чуть шире. Она сглатывает, и взгляд Драко невольно останавливается на её красивой тонкой шее, и он видит, как на ней дёргается жилка. Но Гермиона всё же кивает. И берёт его за руку. Зацепив ножку её кресла носком ботинка, Драко подтягивает её ближе и снова поворачивается к целителю Трешу. Тот наблюдает за происходящим с едва заметным весельем. А потом добродушно улыбается. — Для следующей части вам понадобятся обе руки, мистер Малфой. Драко кивает, правда немного нервно. — Хорошо. — Руку Гермионы он не отпускает. — Но она ведь может остаться? Дреды целителя слегка качаются, когда он кивает. — Может. Драко с облегчением выдыхает. Взмах палочки — и со стола к ним подлетает небольшая чёрная шкатулка. Внутри, на тёмно-красном бархате, лежат две сферы размером примерно с Напоминалку. Они сами поднимаются со своих мест и подплывают к Драко. — Это сферы Януса. Они помогут привести нервную систему в более восприимчивое состояние. — Когда сферы опускаются ему в ладони, они оказываются прохладными и неожиданно тяжёлыми. — Пока они работают, я буду использовать легилименцию и задавать вам вопросы. Когда Драко снова поднимает взгляд, лицо целителя выглядит спокойным и располагающим. — Наша цель не в том, чтобы вернуть каждое утраченное воспоминание. Сейчас мы просто пытаемся понять, что именно происходит у вас в голове. Если я почувствую, что какой-то вопрос оказался слишком сложным или ваш мозг начинает закрываться, то сменю направление и спрошу о чём-нибудь другом. — Целитель слегка склоняет голову. — И помните, что вы всегда можете сказать: «Я не готов сейчас на это ответить», если какой-то вопрос вызовет у вас тревогу. Драко сглатывает. — Хорошо. Вопросы. Звучит не так уж страшно. — Малфой, целитель Треш лучший. — Гермиона улыбается, но улыбка получается грустной. Он такие ненавидит. — И занимается восстановлением памяти в самых безнадёжных случаях. Он обязательно что-нибудь придумает. Ему ужасно хочется коснуться её, но обе руки заняты сферами. Поэтому он поднимает одну из них и проводит костяшками пальцев по её щеке, внимательно следя за движением. — Хорошо. — По щеке Гермионы расползается румянец. Уголок губ Драко приподнимается. Почему-то этого оказывается достаточно. И для его собственного спокойствия. И от её грусти. — Я тебе верю. Её глаза темнеют почти до черноты. Взгляд на мгновение задерживается на его губах, а потом Гермиона торопливо моргает и смотрит на целителя Треша. А затем снова на Драко. — Тогда начинайте. Он ещё секунду смотрит на неё. Потому что она красивая. Потому что она замечательная. А потом поворачивается к целителю. — Ладно. — Он поудобнее устраивается в кресле и собирается с духом. — Я готов. Целитель Треш кивает и поднимает палочку. Сферы в руках Драко начинают едва заметно вибрировать: правая, левая, правая, левая. Кабинет наполняется звоном. Он будто проникает под кожу и отдаётся в костях. Мягкий. Убаюкивающий. Целитель улыбается. — Я люблю добавлять фоновый звук. Например, поющие чаши. Это помогает расслабиться. — Палочка снова поднимается. Сам не понимая почему, Драко знает, что предпочёл бы этого не видеть. Поэтому закрывает глаза. — Легилименс. Он оказывается в темноте. Перед ним стоит огромное искривлённое дерево на вершине небольшого холма. Ветвей так много, что взгляд теряется среди них. Но вместо плодов на ветках висят шары света. Разных цветов. Разной яркости. Где-то они растут так густо, что почти скрывают дерево целиком. Где-то встречаются редко и беспорядочно. А некоторые ветви и вовсе тонут во мраке. Присутствие целителя Треша ощущается не сильнее лёгкого ветерка. Настолько лёгкого, что Драко уверен: если бы ему заранее не сказали про заклинание, он бы вообще ничего не заметил. Звон поющих чаш успокаивает. Вибрация сфер постепенно исчезает. Сознание словно погружается глубже. Расскажите мне о Гермионе. О. Какой приятный вопрос. Совсем не страшный. Несмотря на провалы в памяти и ощущение, будто большая её часть для него закрыта, Драко безошибочно поворачивается туда, где хранится всё, что связано с Гермионой. Это большая ветвь. Одна из самых ярких. Густая листва почти скрывает кору, а светящиеся шары сверкают среди веток, как драгоценные камни. Он тянется к одному из них. — Она потрясающая. Он протягивает сферу тьме, которая кажется мягкой и нежной. Покажите. Внутри вспыхивает золотой свет. Драко упирается большими пальцами в поверхность шара и раскрывает его. Гермиона тянет руку на уроке. Гермиона вызывает Патронуса. Гермиона кому-то врёт, а потом крик. И воспоминание обрывается. Драко качает головой. Попробуйте ещё раз. Что ещё вы можете о ней сказать? Он поднимает взгляд к ветви и выбирает другой шар. Ярко-зелёный. — Она добрая. Покажите. Гермиона в библиотеке вяжет крошечные шапочки. Гермиона заслоняет собой Невилла, расправив плечи и готовая защищать его. Гермиона улыбается Луне. Потом переводит взгляд на него. Шестой курс. Плохой год. Почему? Горло внезапно сжимает. Он снова ощущает вибрацию сфер. Слышит звон. Оставайтесь со мной, мистер Малфой. Воздуха вдруг начинает не хватать. — Мисс Грейнджер... На его ногу ложится чья-то рука. Тревога никуда не исчезает, но становится лучше. — Ты в безопасности, Малфой. Ты в кабинете директора Макгонагалл. Это всего лишь сеанс терапии. — Голос Гермионы. Наконец-то получается вдохнуть. — Хорошо. — Хорошо, — мягко повторяет она. Её похвала приятно согревает. Мистер Малфой, представьте место, где вы чувствуете себя в безопасности. Место, куда вы приходите отдохнуть. Дерево начинает растворяться. Светящиеся шары превращаются в огоньки свечей. Опишите его. — Моё место в библиотеке. Хорошо. Как оно выглядит? Дерево исчезает. На его месте возникают книжные полки. Тёмное дерево. Радуга корешков. — Стол стоит под одним из западных окон, поэтому солнце падает прямо на его поверхность. — Он сосредотачивается на ощущении ладони Гермионы у себя на ноге. — И рядом книжный шкаф, так что спина прикрыта. Чем там пахнет? — Старыми книгами. Пергаментом. — Он ненадолго задумывается. — И лавандой с лимоном. Пальцы Гермионы едва заметно вздрагивают. Жаль, что у него нет свободной руки, чтобы накрыть их. Очень хорошо. На сегодня достаточно. Сферы Януса помогут вам вернуться обратно. Когда Драко открывает глаза, сферы всё ещё лежат у него в ладонях, хотя вибрация почти исчезла. Напротив улыбается целитель Треш. — С возвращением. Драко прочищает горло. — Спасибо. — Он чувствует себя немного неловко. — И какой вердикт? Целитель левитирует сферы обратно. Драко тут же кладёт правую руку поверх руки Гермионы. — Повреждения серьёзные, — начинает Треш, возвращая сферы на место и беря в руки своё странное перо. — Но, если я правильно понял увиденное, вы очень сильный окклюмент. — Правда? — Драко задумывается. А потом медленно кивает. — Да. Кажется, это так. Улыбка возвращается. — Пока что моя основная теория заключается в том, что ваша окклюменция одновременно защитила воспоминания и усложнила путь к ним. — Целитель закидывает ногу на ногу. — Обливиэйт — чрезвычайно сложное заклинание. Оно требует огромной точности и контроля. Насколько я могу судить, работа была выполнена крайне небрежно. А ваша окклюменция, в свою очередь, словно запечатала воспоминания в отдельном уголке сознания. Он делает неопределённый жест рукой. — Я видел их на вашем дереве, но не мог до них добраться. А когда просил вас приблизиться к ним, всё заканчивалось ничем. Гермиона прочищает горло. — Драко и Блейз говорили, что это была какая-то экспериментальная версия Обливиэйта, превращённая в проклятие. — Её лицо снова становится воинственным. — Большинство учеников Хогвартса не способны нормально наложить даже обычный Обливиэйт, а какой-то гений решил превратить его в боевое заклинание. Целитель тяжело вздыхает и кивает. — Это многое объясняет. Я заметил там следы повреждений. Пожав плечами, Драко вздыхает. — Значит, воспоминания всё-таки потеряны? — Нет. — Целитель откладывает перо и складывает руки перед собой. — Как я уже говорил, они никуда не делись. Просто сейчас вы не можете до них добраться. — Что делать дальше? — голос Гермионы звучит по-деловому и собранно. От этого у Драко приподнимается уголок губ. — Что ему нужно? — Честно? Отдых. Постепенное возвращение к привычной жизни. — Целитель бросает на Гермиону выразительный взгляд. — И поддержка близких. Драко совершенно не нравится этот почти неприкрытый намёк. Раздражение вспыхивает мгновенно. — Никто не будет заботиться обо мне лучше Гермионы. Она, чёрт возьми, моя девушка. Ладонь на его ноге сжимается сильнее. — Малфой, всё в порядке. Брови Гермионы всё ещё сведены, но в её карих глазах столько тепла и нежности, что злость постепенно отступает. Драко хмурится, но уступает. И демонстративно переплетает свои пальцы с её. — Давайте пока договоримся встречаться раз в неделю и смотреть, как идёт восстановление. — Целитель снова принимается что-то записывает. — Гермиона, вы знаете, как готовить... — Чай для восстановления памяти. Да. — Она поворачивается к Драко. — Не переживай. Там женьшень и гинкго, но на вкус он больше всего похож на мороженое с зелёным чаем. — Она легко толкает его плечом. — Для такой сладкоежки. Он... Любит её? — Хорошо. Он любит её. — Отлично. Кроме того, я пришлю запас своих зелий на неделю. Они помогут улучшить восстановление памяти. — Целитель делает ещё несколько пометок, решительно захлопывает блокнот и поднимается. — Через неделю посмотрим, как идут дела. А пока хорошо ешьте, больше отдыхайте и по возможности избегайте всего, что вызывает сильный стресс. Несколько минут спустя камин вспыхивает зелёным пламенем. Они с Гермионой остаются вдвоём. Драко смотрит куда-то перед собой. — Итак. — Его взгляд сначала опускается на их переплетённые руки, а потом поднимается к лицу Гермионы. Кажется, она едва сдерживает улыбку. — Значит, воспоминания обо мне оказались самыми доступными? — Гермиона, я не понимаю, почему тебя это до сих пор удивляет, но... — Он поднимает её руку и переплетает их пальцы ещё крепче. — Ты — лучшая часть моей жизни. Она часто-часто моргает. И вдруг в её взгляде вспыхивает упрямство. Упрямство, с нежностью думает Драко, именно оно каждый раз заставляет его возвращаться к ней. В этом они удивительно похожи. Просто проявляется оно по-разному. У Гермионы это упрямо вздёрнутый подбородок и колючая броня, которую она время от времени надевает. А он, похоже, получает искреннее удовольствие, когда заставляет её забыть о ней. — Лучшая часть твоей жизни? — Угу. — Наклонившись, он целует её в кудри у виска. — Постараюсь сделать это ещё очевиднее. Когда они выходят из кабинета, каменная лестница уже начинает вращаться. Гермиона идёт рядом и, немного смутившись, крепче сжимает его руку. В губы её он ещё не поцеловал. Но они идут рука об руку. Его губы до сих пор помнят прикосновение к мягким кудрям. В носу щекочет запах лаванды. И если честно, своим прогрессом Драко вполне доволен.