Ночь грёз

После всего случившегося за последние пару дней эти несколько мгновений стали для них лучшими. Детский дом долгое время был мрачным местом — царством холодного кафеля, запаха хлорки и вечно подгоревшей манной каши, чей дым сизой пеленой висел над игровой комнатой. Но теперь этот гнетущий фон словно отступил на второй план, став лишь декорацией к чему-то новому и светлому. Тяжёлая атмосфера рассеялась, уступив место хрупкому, но осязаемому теплу зарождающейся дружбы. Завтраки проходили спокойно. По-настоящему спокойно. Изуку Мидория просто обожал это состояние умиротворения, когда можно было без страха оглядываться по сторонам. Наверное, эта тяга к тишине была связана с тем, что он много спал — всегда и везде, где придётся, — а после пробуждения так отчаянно хотел сохранить ощущение безопасности хотя бы ненадолго. С тех пор как в его жизни появился Кацуки, над ним перестали издеваться. Мидория был абсолютно счастлив от того, что у него есть такой замечательный друг. А Бакуго... Бакуго в свою очередь пытался скрыть довольную ухмылку, делая вид, что ему всё равно, но получалось это из рук вон плохо. Они стали друг для друга опорой, семьёй и самыми лучшими друзьями. Это действительно было замечательное время. Время, которое хотелось остановить навсегда. После завтрака Изуку, чьи круглые щёчки украшали россыпь веснушек, неспешным шагом направился к своему другу. Сегодня им предстояла первая настоящая совместная игра, и Мидория чувствовал приятное волнение. Он подошёл к Бакуго, который уже сидел на ковре посреди комнаты, окружённый горой разноцветных кубиков. На лице взрывного мальчика читалось непривычное напряжение — он волновался. Ему очень хотелось, чтобы всё прошло идеально, ведь это была не просто игра. Это был первый шаг. Внешность друзей являла собой яркий контраст. У Мидории были пушистые зелёные волосы, похожие на мягкую траву весной, большие изумрудные глаза и невероятно милое, доверчивое лицо. Бакуго же выглядел иначе: более резко, грубо. Его колючие, торчащие во все стороны волосы напоминали иголки рассерженного ежа и имели тот самый оттенок цвета вафельного стаканчика от подтаявшего мороженого. Но главное — его глаза. Пристальные, красные, они смотрели прямо в душу собеседнику, пронизывая насквозь, отчего соврать или спрятать свои истинные чувства становилось невозможно. Игра началась. — Так, дебил, слушай сюда! — рявкнул Бакуго, хватая два крупных базовых блока. — Мы строим башню. Самую высокую и крепкую башню во всём мире! Изуку просиял, его глаза загорелись энтузиазмом. — Да! И мы назовём её «Башней Героев»! На самом верху будет смотровая площадка, откуда видно всю площадку! Они работали слаженно, как единый механизм, хоть и постоянно спорили. Бакуго отвечал за фундамент и несущие стены, громкими окриками координируя процесс и требуя подавать ему самые прочные блоки. Изуку же стал мастером-архитектором верхних ярусов. С невероятной аккуратностью, затаив дыхание, он устанавливал маленькие детали, создавая сложные арочные переходы и балконы. Комната наполнилась звуками: глухими ударами пластика о пластик, шуршанием перебираемых блоков и, конечно же, непрекращающимся ворчанием одного маленького будущего героя. — Осторожнее, придурок! Ты криво поставил! Всё рухнет! — Сейчас поправлю, Кацуки-кун! Вот так, видишь? Теперь ровно! Их башня росла вверх, грозя проткнуть потолок. Она уже давно вышла за пределы безопасного роста, раскачиваясь при каждом движении мальчиков. Любой взрослый сказал бы, что это безумие и катастрофа неизбежна. Но для них это было настоящее приключение. Каждый новый этаж был маленькой победой. И вот, настал момент истины. Изуку потянулся за последним, самым маленьким синим кубиком, чтобы увенчать своё творение золотым флажком из фольги. Башня качнулась. Раздался скрежет. — Нет-нет-нет... — прошептал Мидория. Вся конструкция издала последний жалобный скрип и с грохотом обрушилась вниз, погребая юных строителей под лавиной из пластиковых кирпичей. На секунду в комнате повисла тишина. А затем раздался громкий, заливистый смех Изуку. Он лежал на спине, весь обсыпанный деталями конструктора, и хохотал до слёз. К его удивлению, через мгновение к нему присоединился и другой голос — громкий, но уже не злой, а какой-то задорный и чистый. Бакуго тоже смеялся, отплёвываясь от попавшей в рот детали и пытаясь сесть. Они сидели посреди руин своего грандиозного сооружения, покрытые пылью и счастьем. Вокруг валялись цветные обломки их «Башни Героев», а воздух звенел от эха их общего смеха. Этот шум, полный жизни и энергии, окончательно разогнал остатки мрачной атмосферы детского дома, доказав, что вместе они способны построить целый мир, даже если он иногда падает.