Хочу Еще

Нормально хотеть большего.

***

Нормально. Хотеть. Большего.

***

Нормально хотеть большего? Эта фраза все не давала Мобэй-цзюню покоя. И если в плане активов, средств, бизнеса, амбиций, денег и так далее, вопросов она не вызывала, то в плане человеческих отношений… Его всю жизнь учили ровно противоположному. Никогда ни от кого ничего не хотеть в эмоциональном плане и в плане близости. Люди были нужны только для того, чтобы получать от них то, что они могут сделать, дать, чтобы использовать их, применять по своему усмотрению, уничтожать, завоевывать и так далее. Простой утилитаризм, никаких сантиментов. Психолог предложила ему попробовать, но начать не с эмоций, что было слишком сложно для Мобэй-цзюня. А с чисто телесной близости без перехода границ интимности. Причем предложила начать с себя. Например, позволять себе более свободные позы рядом с таким человеком. Рисковать улыбаться. Расслабленно сидеть. Опираться плечом о стену, например, в лифте. Возможно, полулежать, например, на диване. Иногда позволять себе класть свою руку рядом, не прикасаясь к телу. Например, опереться на стол рядом. Приучать своего внутреннего хищника к близости с безопасным объектом, как она это назвала. Сначала Мобэй-цзюнь отнесся к этой идее скептически. Но даже от мыслей об этом в его груди что-то начинало трепетать и становилось теплее. Что ж… Возможно… Стоило попробовать…

***

Когда Шан Цинхуа увидел своего босса сидящего, расслабленно откинувшись на спинку офисного кресла с закрытыми глазами, у него волосы на всем теле встали дыбом. Сначала от необъяснимого страха, а затем… От… Возбуждения… В этой позе его шея была открыта, кадык был ярко виден, мышцы четко очерчены, линии челюсти невозможно манили. Это было так… Развратно… Что Шан Цинхуа тут же проверил стены кабинета и, убедившись, что они стали матовыми расслабился. Это не следовало видеть никому. Никому. Кроме… Эту мысль Шан Цинхуа решил не додумывать.

***

Как-то раз, когда он показывал Мобэй-цзюню спорные варианты рейсов, тот не просто привычно встал за его спиной, заставляя позвоночник Шан Цинхуа сладко вибрировать от этой близости, а положил свою ладонь на спинку его кресла. В этом, вроде бы, не было ничего такого, но… Ощущалось это так, словно бы он положил руку прямо ему на шею. Мягко, но крепко сжимая… Словно бы принуждая прогнуться под собой. После Шан Цинхуа пришлось сидеть, не вставая, еще несколько минут, пока его эрекция хоть как-то не спала.

***

В полете Мобэй-цзюнь… Он… Он позволил себе уснуть, сидя в кресле рядом с Шан Цинхуа. Да, теперь их кресла были рядом, а не через проход. Он никогда не позволял себе спать в присутствии других людей. Но тут… А на обратном пути, также в самолете, он не просто уснул, но его рука оказалась на подлокотнике. Так близко… Что Шан Цинхуа не смог сдержаться и все доступное ему время прижимался к его локтю своим плечом, наслаждаясь тем, что чувствует поток энергии, крови, электричества, да пофиг, в теле Мобэй-цзюня. Так… Близко… А потом… А потом его пересадили в машине с переднего сидения на заднее поближе к Мобэй-цзюню. И теперь они все время ездили на встречи, разделенные только небольшим пространством. А их ноги уже привычно периодически соприкасались, когда Мобэй-цзюню что-то было нужно и он ленился ему это говорить вслух.

***

Что ж. Возможно, психолог была права. Это работало. И правда работало. И… Он чувствовал себя… Хорошо. На удивление хорошо. Он не чувствовал себя так хорошо никогда. Ни когда у него получалось закрыть сделку, которая была не по плечу никому в его окружении. Ни когда он в очередной раз делал рекорды по прибыли. Ни когда у него получалось замочить противников и поставить на место зарвавшихся чинуш. Ни когда ему удалось засадить за решетку своего дядюшку. Нет. В этих случаях он чувствовал лишь неудовлетворение. Этого всего всегда было мало. Как бы много он раньше ни брал, он никогда не чувствовал удовлетворения. Даже получая то, что он, как если бы, желал, через пару дней он начинал испытывать скуку и пустоту. Поэтому ни одна красавица и даже красавец ни могли удержаться с ним рядом. Они становились скучны для него чуть ли не сразу после того, как принимали его ухаживания. Более того, в их глазах он видел лишь жадный блеск без намека на человечность. Здесь же… Здесь… Простые жесты. Небольшие послабления в собственной тщательно выверенной за десятилетия броне заставляли глаза Шан Цинхуа сиять ярче, чем годовой бонус. Щедрый годовой бонус. Все-таки Мобэй-цзюнь был прав. Шан Цинхуа радуют вовсе не деньги. И с каждым таким небольшим завоеванием. Небольшим лишь с виду, но на самом деле требующим неимоверных усилий и преодоления всех своих инстинктов с его стороны. С каждым таким шагом вперед ему хотелось двигаться дальше, все быстрее и быстрее. Он уже был не готов терпеть. Ему нужно было… Прикоснуться. Ладонью. Почувствовать, как дрожит под ней тело этого человека. Как он горит в его руках, плавясь под его пристальным взглядом. Он не знал, чего хотел. Но он этого хотел. И хотел больше. Еще.

***

Шан Цинхуа весь извелся. Это было невозможно. Работать было… Становилось… Очень тяжело. Мобэй-цзюнь был везде. Окружал его со всех сторон. С каждой неделей становясь на шаг ближе. Хотя… Надо сказать, что он чуть ли не с первой встречи с ноги вынес дверь в его сердце и уверенно там обосновался со словом: «Мое». Пожалуй… Ему точно стоило взять выходной и проветриться. Стоило оценить, как долго он еще сможет это выносить, а точнее… Как долго ему еще удастся скрывать свой стояк, который накрывал его теперь на рабочем месте по нескольку раз на дню. Гхм… Выходной ему, конечно же, не дали.

***

Близился праздник весны и перерыв в работе на целых десять дней. И если в прошлом году они были еще не настолько близки, к тому же, Мобэй-цзюнь был занят клановой борьбой в своем семействе после того, как приструнил Лингуан-цзюня, то в этом году каждый день, что приближал неизбежное расставание повышал градус его ужаса дискомфорта. Поводов оставить Шан Цинхуа рядом с собой на весь период праздников не было. И если с выходными, выходным… Ладно, половиной выходного дня, что они проводили порознь он как-то справлялся, то десять дней. Нет. Это было абсолютно неприемлемо. Нужно было что-то предпринимать. Но что…

***

Пинок под столом и нога, что не собиралась отлипать от голени Шан Цинхуа, приятно грея ее через штанину. – Ммм? Да, босс? Теплый довольный взгляд от того, что Шан Цинхуа не убрал ногу. – Собираешься встретиться с семьей на праздники? – Мобэй-цзюнь знал, что у Шан Цинхуа никого не осталось из семьи. – О, нет. Этому подчиненному некуда ехать. Просто останусь дома. – Некуда? «Он же знает мое семейное положение. Чего это он?», – подумал Шан Цинхуа, но решил подыграть. Тем более, что нога под столом вовсе не собиралась отлипать от его собственной. Это было… Приятно-будоражаще. – Некуда. А для вашей семейной новогодней встречи я уже все организовал и передал ассистентке для исполнения. – Хорошо.

***

В сторону Шан Цинхуа подтолкнули тарелку со спринг-роллами. – Следует есть больше овощей. – О, да, определенно. Очень вкусно, спасибо. Шан Цинхуа жадно поглощал блюда, что Мобэй-цзюнь теперь начал делать по пятницам для их рабочего обеда. Ничего особенного. Просто и без необходимости разогревать. Горячую еду им доставляли из ресторана внизу. – Так, что ты будешь делать во время праздников? «Опять его сепарационная тревога накрывает», – подумал Шан Цинхуа и вздохнул в своем сердце. Его она тоже накрывала, если быть честным, но он не считал себя в праве хоть как-то это показывать. Он был слишком мелкой картофелиной, чтобы хотеть быть рядом со своим с Мобэй-цзюнем еще и на национальные праздники. В конце концов, это время для воссоединения с семьей, а не для того, чтобы проводить их со своим подчиненным. – Ну… У меня есть пара новелл, которые хочется прочитать. Написать надо было. Написать. Но не будешь же об этом боссу говорить. Его ответ явно не убедил Мобэй-цзюня, поэтому он добавил, слегка поерзав под сверлящим сомнениями взглядом. – Постараюсь как следует отдохнуть. Может, схожу погулять. Мобэй-цзюнь вздохнул и откинулся на спинку дивана, положив на нее одну руку, а пальцами другой прикрыв глаза. «Чего это он?» – Цинхуа. Шан Цинхуа напрягся. – Я не хотел тебе этого говорить… «Я не хотел тебе этого говорить, но твоя жизнь и правда очень жалкая», – подумал Мобэй-цзюнь. – «Самое время сделать ее настоящей. И это лучше сделаю я, чем кто-то еще.» – Вы можете сказать мне все, что считаете нужным, босс. – Шан Цинхуа положил палочки и выпрямился, сложив ладони на коленях. «Меня увольняют. Он все понял. Блять.» Сердце Шан Цинхуа болезненно сжалось, глаза против воли стали горячими и заставили несколько раз моргнуть, чтобы избавиться от неприятного жжения. Мобэй-цзюнь глубоко вдохнул. – Тебе придется поехать со мной. – … – Шан Цинхуа застыл. – Что? Мобэй-цзюнь открыл глаза, опустил руку и пристально посмотрел на Шан Цинхуа, взглядом, не терпящим отказа. Но тут же моргнув, увидев, в каком жалком виде пребывает его… Помощник? Правая рука? Человек, которого не хочется отпускать никогда и всегда хочется держать рядом с собой? «Ну вот. Я так и знал, что он расстроится», – сокрушенно подумал Мобэй-цзюнь и тут же удивился тому, что вообще думает о чьих-то чувствах. Что ж, видимо, пришла пора поднять своему психотерапевту оплату. Ее подход явно работал. – Я знаю, что тебе не хочется, но раз уж у тебя все равно нет особых дел и не нужно ехать к семье, – Мобэй-цзюнь попытался рационально обосновать свое эгоистическое желание положить Шан Цинхуа в кармашек и везде носить с собой, но Шан Цинхуа его прервал. – О, нет, нет! Вы не так поняли! Я… Этот подчиненный думал, что вы решили его уволить. Шан Цинхуа замахал руками, а потом с облегчением расслабился и уперся локтями в колени, пряча лицо в ладонях. На глаза действительно навернулись слезы и Мобэй-цзюнь, должно быть, решил, что Шан Цинхуа до слез не хочется быть рядом с ним еще и в праздники. «Он… Он чуть не расплакался от того, что я хочу его уволить? Есть ли… Может ли так быть… Что…», – дальше эту мысль самостоятельно Мобэй-цзюнь решил не продолжать, прочистил горло, чтобы вернуть голосу стальные нотки и все-таки выдал следующую фразу хриплым и низким голосом. – Я никогда тебя не уволю. Слышишь? И даже не смей думать о том, чтобы от меня уйти. Ту-Дум! Ту. Дум! ТУ-ДУМ, ТУ-ДУМ, ТУ-ДУМ! Сердца этих двоих тяжело забились, раскрывая все те невыраженные чувства и напряжение, что переполняли их последние недели перед приближающимися праздниками.