Хочу Еще

Шан Цинхуа проснулся невыспавшимся и немножко злым. Как и всегда в рабочие дни. Вот только сегодня был не рабочий день, а новогодний. Но кого это волнует, да? «А вот не надо было зависать на форумах до поздней ночи», – пожурил он сам себя и поплелся умываться и приводить себя в порядок, стараясь не думать о том, что вчера ночью происходило после того, как он зависал на форумах. В столовой его ждал злой и напряженный Мобэй-цзюнь. Он уже яростно отчитывал ассистентку, которая заметно схуднула за последние пару дней, и песочил всех, кто мимо проходил. – Доброе утро, – поздоровался Шан Цинхуа, привлекая к себе несколько пар гневных глаз, одни из которых слегка потеплели при виде него. «Ну или злое утро, ох». – Свободны! – Рявкнул Мобэй-цзюнь и кивнул Шан Цинхуа в сторону стола. – Напряженное время, а? – Попытался разрядить атмосферу Шан Цинхуа, уютно ерзая на стуле и принимаясь за еду, которую тут же перед ним поставили. Мобэй-цзюнь, судя по его полупустой тарелке уже позавтракал и был не в духе. Но это было очевидно. Он всегда был не в духе, когда нужно было общаться с родственниками. Это Шан Цинхуа узнал почти сразу. – Ты задержался, – сухо бросил Мобэй-цзюнь, поджав губы. Ну снова он включил недовольного пятилетку. – Ох, прошу прощения. Не стоило вчера засиживаться допоздна. Впредь этот подчиненный– – Ты не на работе, Цинхуа! – Рявкнул Мобэй-цзюнь, ударяя ладонью с палочками о стол. Шан Цинхуа замер на месте, не зная, как на это реагировать. «Что я не так сказал-то?!» Одна пара глаз холодно сверлила другую пару глаз, которая непонимающе сделала луп-луп. Шан Цинхуа осторожно, пусть и судорожно, вздохнул, от чего солнечное сплетение Мобэй-цзюня слегка расслабилось, и он чуть пришел в себя. Шан Цинхуа сгорбился и уставился в свою тарелку, копаясь в еде. Между ними повисла тишина, которую никто не знал, как нарушить. Все-таки вчерашнее ночное происшествие сделало свое дело, и их отношение друг другу слегка сдвинулось на неизведанную пока территорию, первым разведывать которую никто из них не решался. Шан Цинхуа снова вздохнул, теперь глубже и более успокаивающе. Сердцебиение Мобэй-цзюня постепенно замедлилось. Он сжал и разжал кулак под столом несколько раз, а потом постучал пальцем по столу, привлекая внимание Шан Цинхуа. – Мне не нравится, когда ты называешь себя «этот подчиненный». – О? – Шан Цинхуа поднял голову. «Хм, раньше ты по этому поводу не протестовал». Продолжить этот разговор снова не получилось, потому что было совершенно не понятно, в каких тогда они еще отношениях, если не в отношениях босса и подчиненного. Что хотел услышать Мобэй-цзюнь вместо этого? Он сам не знал. Шан Цинхуа вздохнул и взял на себя ответственность. – Босс? – М? – Мобэй-цзюнь сжал губы, явно сдерживаясь. Его ноздри гневно раздувались. – Этот… Цинхуа… Вас вчера расстроил? Прошу прощения! – Шан Цинхуа подскочил и склонился в извинениях. Мобэй-цзюнь сжал губы еще сильнее, но встал и подошел к Шан Цинхуа. Он преодолел себя и взял Шан Цинхуа за плечи, заставляя того выпрямиться. – Это я совершил ошибку. Мне не следовало врываться к тебе посреди ночи. Ты имеешь полное право на личную жизнь. – Тихо произнес Мобэй-цзюнь, хотя внутри него все протестовало против этой идеи. Шан Цинхуа замер от этого прикосновения. Его тело ничего не могло с собой поделать и чуть подалось навстречу этим рукам, слегка дрожа. Словно маленькое животное, которое ожидает от любого прикосновения боли и угрозы собственной жизни, но при этом жаждет тепла и близости чужих рук. Боится и жаждет одновременно. Какое-то время они так и стояли – один прикасался, другой оставался в его руках, не убегая. Оба были слегка ошеломлены происходящим и собственным нежеланием разрывать контакт. Шан Цинхуа робко поднял глаза. С языка сама собой сорвалась шутка, в которой шуткой была лишь доля информации. – Ну что вы, вы и есть моя личная жизнь, босс, хаха! – Осознав, что он ляпнул, его уши тут же покраснели, а ладонь сама собой закрыла лицо от стыда. – В смысле! Нет! Ох! Прошу прощения, этот! Ааайё! Шан Цинхуа попытался было вывернуться из рук Мобэй-цзюня и поспешить спрятаться в комнате, чтобы не выходить из нее до конца праздников. А лучше прям сразу собрать чемодан и свалить. В другую страну. Но Мобэй-цзюнь его удержал. Сверху раздался приятный раскатистый смех. Руки отпустили его плечи, но тут же похлопали его по спине, подталкивая вернуться к столу. – Развеселил меня, Цинхуа. Но тебе не следует шутить так с другими людьми, если не хочешь, чтобы они неверно тебя поняли. Шан Цинхуа только сокрушенно махнул рукой и присосался к чашке с кофе, не давая своем рту свободы сказать что-то еще более двусмысленное. Шан Цинхуа: «Ой, да верно ты меня понял. Что тут неверно понимать?! Я буквально выложил все карты на стол, сам того не желая!» Мобэй-цзюнь: «Да верно я все понял. Тебе нужно прибавить зарплату за переработки». Так Шан Цинхуа стал единственным человеком в компании, которому прибавляли зарплату за переработки.

***

После завтрака, пусть и неловкого, но становящегося все более расслабленным ближе к концу, Мобэй-цзюнь снова положил Шан Цинхуа в кармашек и поехал в аэропорт встречать свою… Гхм… Ту женщину, которая была его биологической родительницей. Шан Цинхуа не совсем понимал, что ему делать в аэропорту, но разумно предположил, что Мобэй-цзюню нужна команда поддержки и компания, чтобы не сорваться и дожить до следующего дня. Поэтому он просто позволил себе действовать в рамках режима личного специального помощника, хоть теперь на нем был не офисный костюм, а повседневные брюки и джемпер. Мобэй-цзюнь также был одет неформально. Они удобно устроились на заднем сидении машины, следом за ними ехала еще одна, чтобы забрать мать Мобэй-цзюня. На въезде в аэропорт Мобэй-цзюнь посерьезнел и предупредил. – Тебе запрещено кому-либо говорить о том, что ты увидишь сегодня и в последующие дни. Это прописано в твоем соглашении о неразглашении, но все же мне следует отдельно тебе об этом напомнить. Также тебе не следует ничему удивляться. Просто… Прими все таким, какое оно есть, и– – Да, босс, понял! – Тут же серьезно кивнул Шан Цинхуа, который до этого залипал в новеллу в телефоне. В последнее время он позволял себе подобные поблажки рядом с Мобэй-цзюнем и тот вовсе не был против. – Нет, ты не понял. – Серьезно покачал головой Мобэй-цзюнь. – Но поймешь. Просто держи лицо. – Хорошо! – Отсалютовал Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь только покачал головой и сжал губы, направляя настороженный и усталый взгляд вперед, словно готовясь к неизбежному бедствию. И когда Шан Цинхуа это увидел. Он. Все. Понял. – Малыш Мобээээээйчик! На шею Мобэй-цзюня бросилась миниатюрная женщина едва ли за сорок, с растрепанными каштановыми волосами и сияющими голубыми глазами. Она повисла на нем, дрыгая ногами в воздухе и целуя его в обе щеки, пока тот надежно ее удерживал в руках. Следом в VIP-зал ожидания вошла высокая холодная женщина, которая махнула носильщику, указывая на место, куда поставить тележку с их чемоданами. Белая, как снег кожа, иссиня-черные волосы, ледяные презрительно-безразличные острые глаза, довольно широкие плечи, упакованные в пиджак, сшитый на заказ. Она прищурилась, глядя на эту картину и, едва ли кивнув Мобэй-цзюню, жестко, но с оттенком тепла в голосе прошипела: – Александра, веди себя прилично. Мы же не в Канаде. – Конечно не в Канаде, мы у тебя дома. Да, малыш Мобэйчик? Александра – так, оказывается, звали этот вихрь солнца и горячего песка – повернулась к женщине, очень похожей на Мобэй-цзюня во всем, кроме разреза глаз, все еще продолжая висеть на шее «Мобэйчика» и болтать ногами. Шан Цинхуа держался, как мог. Он обещал себе отсмеяться потом. После. В туалете. Где угодно. Нужно. Просто. Держаться. Еще немножко. Почувствовав на себе холодное лезвие чужого взгляда, он поднял глаза на мать Мобэй-цзюня и вежливо поприветствовал. – Здравствуйте, надеюсь, вы хорошо долетели. Женщина в ответ только чуть скривила губы и махнула рукой, усаживаясь в кресло. – Ой, не дуйся, сливка, я знаю, что ты ненавидишь летать, приедем, сделаю тебе массаж ног после того, как ты отмокнешь в горячей ванне, а? Александра, наконец, слезла с Мобэй-цзюня от чего тот с явным облегчением вздохнул, и порхнула в сторону Линь Сюэмэй, как звали мать Мобэй-цзюня, обняв ее сзади и укладывая подбородок ей на плечо. – Ревнуешь? – Шепнула она ласково на ухо своей жене, которая не переставала упиваться уксусом с самого начала их долгих отношений и по сей день. – А ты как думаешь? – Линь Сюэмэй сжала ее предплечье, оставляя на нем злые и обиженные полумесяцы от ногтей. В ответ она получила нежный кусь в мочку уха и видимо расслабилась. – Ладно, нечего терять время. Мобэй. – Она встала и кивком официально поприветствовала Мобэй-цзюня, развернулась на каблуках и направилась на выход из зала ожидания. Шан Цинхуа получил предупреждающий взгляд от Мобэй-цзюня и хвостиком последовал за ним. Но не сдержался и осторожно захватил нижний край его кофты, слегка потянув на себя в качестве молчаливой поддержки. Спина Мобэй-цзюня от этого сначала было напряглась – мышцы явно проступили под тонким дорогим кашемиром – но тут же расслабилась. Рука потянулась назад и похлопала Шан Цинхуа по запястью. И от этого… Стало очень тепло в груди. У них обоих.

***

Линь Сюэмэй была… Гхм… Вылитый Мобэй-цзюнь. Точнее он был вылитая она. Точнее… В общем, у Шан Цинхуа больше не было вопроса о том, как он попал на работу в эту компанию, испытывает ли его босс странную симпатию к маленьким суетливым существам (испытывает) и почему он ее испытывает. Пока эти двое холодно беседовали в кабинете, Александра носилась по дому, выясняя, что изменилось с их последнего визита на праздники в прошлом году, и периодически выдавала Шан Цинхуа море информации, которую ему не следовало бы знать, но от знания которой он не отказался бы никогда. – Да, прикинь! Какая дикая у вас страна! Ее просто выдали замуж, как только ей исполнилось восемнадцать, вообще не спросив ее мнения! Под предлогом укрепления влияния ее семьи. Ее муж был… Ну, ты видел Мобэй-цзюня! Короче такой же, только более уродливый. – Шан Цинхуа почесал затылок и подумал, что это явно было предвзятое отношение. Александра продолжила. – Мэймэй родила ребенка и тут же свалила, сообщив старшим в семье, что выполнила свой долг, родив им сына, и теперь вольна делать со своей жизнью, что захочет. Развода ей никто не дал, конечно же, но, по крайней мере, ее отпустили. Она уехала в США, а потом в Канаду. Написала кандидатскую диссертацию и сейчас преподает в одном из лучших вузов. Занимается докторской. Может, мы переедем в Калифорнию попозже. Но я не уверена. Ей не нравится жить там, где жарко. Шан Цинхуа находил все больше и больше сходств между Мобэй-цзюнем и его матерью. – И что, она так и оставила ребенка? – Он включил режим сплетницы за совместными спа-процедурами, чуть склоняясь к Алекс, как она попросила ее называть, и подливая ей еще чаю. – Ой, ну ты ее видел. – Махнула рукой Алекс. – Она ненавидит тех, кто ее хоть к чему-то принуждает. Конечно и бедному Мобэйчику досталось. Жаль его, бедолагу. Но зато теперь посмотри на него! Форменный красавец. Жаль, до сих пор не пристроили его. – От этих слов Шан Цинхуа напрягся, сам того не осознавая. – С другой стороны, не похоже, чтобы кто-то мог его хоть к чему-то принудить. Тут генетика, ничего не попишешь. Если бы Мэймэй была мужчиной, ее бы тоже не смогли заставить вступить в брак. Но… Увы… Дикая у вас страна. Ди. Ка. Я. Алекс одним глотком со вкусом выпила весь чай и пожаловалась: – И чашки для чая маленькие. Ну кто так делает?! Вот у нас дома мы пьем из пол-литровых. Знаешь, как нальешь, так хоть есть что пить. Шан Цинхуа расхохотался. Через мгновение на его телефон пришло гневное сообщение: «Зайди». – Вызывает? – Подняла бровь Александра, распознавая контролирующую, а точнее, тревожную натуру своей супруги в ее сыне. – Ну иди, иди. Вечерком сегодня еще пообщаемся. Если заскучаешь на банкете, всегда сможешь найти меня. Поболтать. Шан Цинхуа тепло улыбнулся этой женщине, что словно бы представляла собой всю дикость и буйство природы в одном хрупком, но упругом и живом теле, и поспешил в кабинет. Навстречу ему вышла Линь Сюэмэй. Слегка кивнув, она с гордым видом прошла мимо. Но в душе своей заливалась злорадным смехом. Вот это месть! Сынуля-то в нее пошел! Хрен им теперь, а не продолжение рода. Муахахаха! Шан Цинхуа постучал в дверь кабинета. – Войди, – донеслось из-за двери. Внутри Мобэй-цзюнь наливал себе щедрую порцию красного сухого вина. – Вызывали? Мобэй-цзюнь поднял на него измученные глаза. – Будешь? – Он указал на бутылку вина. – Только если немного. Я плохо переношу алкоголь. Мобэй-цзюнь хмыкнул и налил Шан Цинхуа едва ли 100 мл вина в высокий бокал. Хоть в этом служба безопасности не подкачала. Он давно это знал и запрещал Шан Цинхуа пить на встречах под предлогом того, что тот должен фиксировать происходящее и составлять ему отчет на следующий день. Ну и поручил купить ящик безалкогольного вина специально для сегодняшнего банкета. – Теперь понял? – Спросил он, обошел стол, протягивая Шан Цинхуа бокал, и облокотился о столешницу ягодицами. – Понял. – Никому. – Никому. Они молча отхлебнули вина. – Эм… Следует ли этому… мне быть на банкете. Я не уверен, что это уместно… – Набрался храбрости уточнить свои планы на вечер Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь посмотрел на него так, что у Шан Цинхуа сердце забилось где-то в пятках. Понятно. Следует. – Следует ли мне с кем-то не общаться, или, напротив, вы хотели бы узнать что-то… Мм… Полезное для себя о своих родственниках? Мобэй-цзюнь заинтересовано вздернул бровь. Понятно. Шан Цинхуа кивнул и глубоко вздохнул, опуская плечи и расслабляясь. Теперь у него был план и понятная задача. Хорошо… Мобэй-цзюнь почувствовал, как его собственные плечи расслабляются, и одним глотком допил вино. Теперь у него была поддержка надежного человека рядом. И он надеялся, что это позволит ему провести остаток вечера так, чтобы потом не пришлось собирать себя все последующие дни праздников, как это обычно происходило раньше. Кажется, психотерапевт говорила ему, что людей можно использовать еще и так. В смысле… Не использовать. Что близкие люди рядом могут позволить справиться с тем, с чем тебе очень тяжело справиться в одиночку. Что ж. Теперь пора было это проверить. Хорошо…