Пепел мести.

Часть 1. Тень прошлого. «Сердце — это камень, который со временем либо стирается в пыль, либо превращается в алмаз. Всё зависит от того, какое давление на него оказывает жизнь». Глава 1. Черное сердце. В замке пахло полынью и отчаянием. Этот запах въелся в тяжёлые бархатные шторы, в каменную кладку стен и, казалось, даже в саму душу Королевы. Она стояла у высокого стрельчатого окна, наблюдая за тем, как ветер безжалостно треплет верхушки вековых сосен Зачарованного леса. Лес был её тюрьмой и её силой, но сегодня он казался лишь декорацией к разыгрывающейся трагедии. Её месть была почти совершенна. Белоснежка, эта вечно улыбающаяся дрянь, наконец-то познает истинную боль. Не быструю смерть от клинка или яда, а медленное, мучительное угасание всего, что ей дорого. И начнётся оно с самого драгоценного, что есть у её врагов, с их будущего. С надежды. На столе из чёрного дерева дымился котелок с варевом цвета полуночного неба. Внутри переливалась жидкость, не имеющая названия ни на одном языке мира живых. Это было абсолютное зло, дистиллированная ненависть, которую Реджина собирала по капле все эти годы. Один глоток — и душа погаснет, оставив лишь пустую оболочку. Сегодняшней ночью она положит конец роду Прекрасных. Отравить? Слишком смешно. Глупо. Банально. Это милосердие, а она не знает такого слова. Ей нужно было нечто большее: страдания, которые будут длиться вечно. Она хотела вырвать из груди Белоснежки не просто жизнь, а само право на счастье. Забрать его жениха. Его истинную любовь. И сделать это так, чтобы хруст ломающихся костей эхом отдавался в ушах падчерицы до конца её дней. На глазах у этой дряни превратить его сильное, горячее сердце в горстку серого пепла. А потом лишить жизни тело, которое предало её. Да. Сегодня же. Сейчас. В их уютную спальню, где они смеются над ней. Она войдёт туда тенью и сделает это. - Моя королева... я знаю, вы не такая... У вас есть ещё свет в сердце... Голос Генри прозвучал как скрежет гвоздя по стеклу. Мир сузился до одной пульсирующей точки бешенства. Воздух в лёгких стал горячим и ядовитым. Реджина медленно, очень медленно повернулась. Её глаза были абсолютно чёрными, без белков, словно два провала в бездну. Губы искривились в жутком подобии улыбки, обнажая зубы. Она вдохнула полной грудью, но вместо воздуха глотала чистую ярость. Ещё одно слово, и она голыми руками вырвет ему кадык. - Замолчи! - прошипела она, и этот звук был похож на шипение змеи перед броском. - ЗАМОЛЧИ! Не в силах сдерживать рвущуюся наружу тьму, Королева оскалилась, теряя человеческий облик. Лицо превратилось в маску хищного зверя, готового к прыжку. - Свет?! СВЕТ В СЕРДЦЕ?! - её смех был каркающим, истеричным. Она подскочила к отцу, схватив его за воротник мантии. - Ты видишь здесь свет?! Здесь только ПУСТОТА! Посмотри мне в глаза! Там нет ничего, кроме ТЬМЫ! Она встряхнула его, брызжа слюной. - Ещё скажешь слово о свете, о доброте, о прощении — и я лично вырву твоё дряхлое сердце и скормлю его оборотню из темницы! Я заставлю тебя смотреть, как он жрёт его, кусок за куском! Я сделаю это прямо сейчас! Она говорила это с таким сладострастным упоением, что сама поверила в реальность угрозы. Ни один мускул не дрогнул, ни один нерв. Она угрожала своему родному отцу расплатой, и эта мысль приносила ей болезненное, извращённое удовольствие. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием обезумевшей королевы. Генри смотрел на неё с невыносимой скорбью. Он видел перед собой не дочь, а сосуд, переполненный чистой, концентрированной ненавистью, которая уже начала проедать стенки. Дверь за ним закрылась. Реджина осталась одна посреди тронного зала. Она разжала кулаки, глядя на свои ладони. Ногти впились в кожу до крови, но она не чувствовала боли. Боль была внутри, и она требовала выхода. План был готов. Тьма пела в её венах, требуя жертв. Этой ночью Принц Прекрасный умрёт мучительной смертью, а его вдова будет жить вечно с этим знанием. Это и станет её проклятием. И Реджине не терпелось начать. - Покажи мне её! - прорычала Реджина, подлетая к зеркалу так стремительно, что тяжёлый подол платья взметнулся в воздух. Зеркало, дремавшее в полумраке, встрепенулось с испуганным вздохом, его гладкая поверхность пошла мелкой рябью. - Да, моя королева... И оно показало. В хрустальной глубине отразилась идиллическая картина: Белоснежка сидела за столом со своим принцем, их счастливые лица были полны любви. Этот чужеродный свет из зазеркалья на мгновение ослепил тёмную комнату Реджины. Королева сморщилась, будто один вид этой сцены был физически ядовитым. Её лицо исказилось в ужасающей гримасе, словно она боролась с рвотным позывом. Скрежет зубов, раздавшийся в наступившей тишине, был похож на звук перемалываемого гравия — невыносимый, режущий слух. Она резко отвернулась, сжимая кулаки. - Ненавижу! - прошипела она, срываясь с места. Она вылетела из комнаты, но это было движение не паники, а холодной, смертоносной грации. Королева спустилась в столовую, где повара уже заканчивали сервировать ужин. При виде неё они замерли, а затем, словно тараканы от света, забились по углам, оставляя на полу брошенные половники и ножи. Реджина схватила со стола спелое яблоко. В оглушительной тишине раздался громкий, влажный хруст — звук показался ей музыкой. Она надкусила плод, не сводя взгляда с прислуги. Её глаза остановились на беременной женщине, которая пыталась спрятаться за спиной молоденькой служанки. - Ты! - костлявый палец Королевы ткнул воздух, указывая точно на жертву. На губах Реджины расцвела ледяная улыбка. - Казнить. Слово упало камнем. Тут же двое стражников грубо подхватили обмякшую женщину под руки и потащили к выходу. Девушка, прятавшая её, рухнула на колени перед королевой, хватая подол её платья. - Моя королева! Прошу вас! Не делайте этого! Это маленький ребёнок! Он ни в чём не виноват! Реджина посмотрела на неё сверху вниз с брезгливым любопытством, как смотрят на слизняка, ползущего по атласу. Затем она резко, с силой оттолкнула девушку ногой, словно пытаясь отцепиться от бездомного пса, посмевшего осквернить её туфлю. - Тогда ты проникнешь сегодня в замок Прекрасных, - прошипела Реджина, наклоняясь так близко, что девушка почувствовала запах яблок и гнили в её дыхании. - Разведаешь там всё. А когда я буду ждать, ты придёшь ко мне и доложишь. И если хоть слово будет ложью... Королева подняла руку в жесте «стоп», и стражники тут же отпустили приговорённую. Девушка, дрожа всем телом, закивала, давясь слезами. - Да... да, я всё сделаю... Всё, что угодно. Она вышла из столовой, не оборачиваясь на звук упавшего тела. Она шла вперёд, и стук её каблуков по каменным плитам эхом отдавался в сводчатых коридорах, отбивая ритм неизбежной гибели. Каждый, кто попадался ей навстречу — стражник, паж или придворная дама, — мгновенно опускал голову, боясь даже случайно встретиться с ней взглядом. Тяжёлый подол бархатного платья летел за королевой, словно тёмные крылья падшего ангела. Реджина выбежала в задний двор замка, подальше от затхлого запаха страха. Она глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Закат был прекрасен: небо полыхало багрянцем и золотом, но эта красота лишь подчёркивала уродство в её душе. Это было красиво и притягательно... как блеск лезвия кинжала перед ударом. А в окне башни за ней наблюдал Генри. Он знал, что его дочь не такая. В его памяти жила другая Реджина — добрая, чуткая девочка с глазами, полными света. А то, что сейчас стояло во дворе, глядя на закат с хищным прищуром, — это был другой человек. Да и человек ли? Сложно назвать человеком существо, которое от скуки и каприза может казнить людей каждую неделю. На месте его дочери стоял монстр. Самый настоящий. Безжизненный. И в этом он винил свою покойную жену, её мать, чьи амбиции породили эту тьму. Королева резко обернулась. Её обострённые чувства уловили этот взгляд — тяжёлый, полный невыносимой боли. Она увидела в окне отца. По его морщинистой щеке спускалась одинокая слезинка. Лицо Реджины исказилось. Не от жалости. От брезгливости. Какая мерзость. Слабость. Она цокнула языком, издав звук, полный ледяного презрения, и нарочито медленно провела пальцем по горлу, давая понять, что следующий, кто посмеет пролить слёзы из-за неё, отправится следом. Затем она резко развернулась на каблуках и быстрыми, злыми шагами скрылась в темноте дверного проёма, оставив Генри одного наблюдать за умирающим закатом. - Моя королева! Я... вас люблю, но посмотрите, в кого вы превратились. Реджина не обернулась. Она стояла перед огромным ростовым зеркалом, уже облачённая в новое платье — торжественное, кроваво-алое, расшитое чёрными нитями. Ткань струилась по фигуре, как свежая кровь. Она разглядывала своё отражение с хищной улыбкой, поглаживая жёсткий корсет. Сегодня. Это произойдёт сегодня. И она наконец-то сможет жить спокойной жизнью. Без них. Без их света, который режет ей глаза. - Генри, - её голос был тихим и шипящим, похожим на звук ползущей змеи. - Ещё слово. Ещё одно чёртово слово... Она резко развернулась. Её движение было молниеносным, смазанным. В один миг она была у зеркала, а в следующий — уже нависала над ним. Костлявый палец, твёрдый как сталь, обвешанный кольцами, уткнулся ему прямо в грудь, пробив ткань камзола и заставив старика сделать шаг назад. - Я готов умереть за свои слова, - выдохнул он, даже не поморщившись от боли. Его глаза были полны слёз, но смотрели с непоколебимой решимостью. - Готов, Реджина. Я знаю, что ты другая. Ты не это зло. Не доводи это до конца. Остановись сейчас, пока тьма не сожрала тебя целиком, и мы вместе придумаем, как спасти тебя от неё. Улыбка медленно сползла с лица Королевы. На смену ей пришла гримаса чистого, незамутнённого бешенства. Она схватила его за воротник одной рукой, без видимых усилий приподняв грузного старика над полом. - Спасти меня?! - прорычала она ему в лицо, обдав запахом яблок и могильного холода. - От чего? От ПОКОЯ?! От того, чтобы больше никогда не слышать о ней?! Ты хочешь вернуть ту наивную дурочку, которая верила в счастливый конец?! Этой девочки больше нет! Она умерла в тот день, когда они забрали у меня всё! Её пальцы сжались на его горле. В глазах Генри отразился ужас, но он продолжал смотреть на неё с невыносимой отцовской любовью. Это стало последней каплей. С гортанным рыком Реджина отшвырнула его от себя так, что он ударился спиной о стену и сполз на пол. - Убирайся! - взвизгнула она, отворачиваясь к окну, чтобы он не увидел предательскую влагу в её собственных глазах. - Видеть тебя не могу! Ты жалок! Она снова уставилась на своё идеальное отражение в стекле. Платье сидело безупречно. Монстр выглядел великолепно. И вот настал момент X. Реджина знала дорогу до их королевства наизусть, но сегодня каждый поворот казался ей мучительно долгим. Она ехала в открытой чёрной карете, которую везли кони — вороные, лоснящиеся, без единой белой отметины. Они были черны, как свежевырытые могилы, а из-под копыт при каждом ударе о землю вырывались не искры, а клубы сизого, едкого дыма. Это выглядело жутко, ужасно, страшно — словно иллюстрация к самой последней странице страшных сказок, после которой книгу захлопывают от страха. Рядом, в повозках поскромнее, ехали её подданные: рыцари в глухих доспехах и маги, чьи лица скрывали глубокие капюшоны. Никто не издавал ни звука. Мир вокруг замирал при виде этого шествия. Лесная дорога, обычно полная звуков птиц и шелеста листвы, опустела. Все живые твари от мелкой полёвки до взрослого оленя, чуяли приближение смерти. Крестьяне, завидев процессию издалека, в панике бросали свои телеги и прятались за деревьями, вжимаясь в мох, или ныряли в придорожные кусты, боясь даже дышать. Казалось, сама природа пыталась стать невидимой. Только Реджина не пряталась. Она стояла в полный рост в своей карете. Ветер трепал её алое платье и распущенные волосы, но холод её не трогал. Из её груди вырывался громкий, раскатистый смех, злой, торжествующий и абсолютно безумный. Этот звук эхом разносился по притихшему лесу, служа последним предупреждением для тех, кто ещё не успел спрятаться. Она смеялась над их страхом, упиваясь своей властью и неотвратимостью грядущей расплаты. Цель была уже близко. Они подъехали близко, слишком близко к стенам замка Прекрасных, но так, чтобы их не выдали случайные отблески или шум. Повозки и лошадей спрятали в глубокой тени вековых деревьев, накрыв тёмной магической тканью, поглощающей свет. Лес замер, затаив дыхание. Реджина отправила девушку на разведку. Перед этим она лично наложила на неё чары иллюзии: теперь та выглядела как простая заблудшая крестьянка. Грязная, оборванная, сломленная. Оставшись одна, Королева принялась ждать. Она мерила шагами небольшую поляну, и каждый удар её каблука о землю отдавался в тишине похоронным набатом. Цок-цок-цок. Время превратилось в вязкую вечность. Она могла бы телепортироваться прямо в их спальню. Один взмах руки, один выдох проклятия и всё было бы кончено. Но это... это было бы слишком просто. Ей хотелось шоу. Хотелось влететь в главный зал через парадные двери под испуганный гул толпы. Чтобы все видели, кто пришёл за ними. Чтобы они знали свою истинную королеву. А девушка шла. Каждый шаг давался ей невероятным усилием воли. Сердце бешено колотилось где-то в горле, заглушая все звуки вокруг. Ей было страшно. Страшно делать то, что заставила королева. Ещё страшнее была мысль о том, что совесть ей не даст спать ночами до конца жизни. Она глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, и тут тяжёлые дубовые ворота со скрипом начали распахиваться. На пороге стояли воины. Их лица были суровы и непроницаемы. Один из них, капитан стражи, сделал несколько шагов вперёд. - Вы потерялись, мадам? Девушка всхлипнула. Настоящие слёзы брызнули из глаз, смешиваясь с дорожной грязью. Её волосы висели спутанными патлами, а простое платье превратилось в ободранное тряпье. Она обхватила себя за плечи тонкими, посиневшими от холода руками, сотрясаясь всем телом. - Да... да! Я голодна... и мне так холодно... Пожалуйста... - зарыдала она навзрыд. Мужчина на мгновение замер. Профессиональная подозрительность боролась в нём с простым человеческим состраданием. Последнее победило. Он смягчился и бережно взял её под руку. - Тише, тише, дитя. Пойдёмте внутрь. Вам нужно согреться. Он повёл её в замок, даже не подозревая, какую ядовитую змею он впускает в самое сердце своего дома. В лесной чаще Реджина резко вскинула голову. Тонкая нить тёмной магии, связывающая её со шпионкой, натянулась и задрожала. Ворота открыты. Шоу начинается. Королева была уже не в силах ждать пассивно. Она пошла навстречу своей пешке сквозь чащу, ломая ветки. Девушка шла ей навстречу, заплетаясь ногами, бледная как полотно. - Там... там королева рожает. - Королева? - Возмущённо прошипела Реджина, хватая её за грудки. Её глаза полыхнули чёрным пламенем. - Я здесь королева!!! Я....Подожди, что ты сказала? И тут до неё дошёл смысл услышанного. Улыбка медленно сползла с её лица, уступая место хищному оскалу. - Белоснежка рожает? Она замерла, глядя вдаль на шпили замка. В этот миг в её голове, словно вспышка ядовитой молнии, вспыхнул новый план. Ужасный. Коварный. Тёмный. Гораздо более жестокий, чем простое убийство принца. Идеальная пытка. - Поехали! - воскликнула королева, её голос звенел от безумного восторга. - Планы меняются! Она буквально запрыгнула в свою повозку. Даже от одной мысли о новом замысле её передёрнуло, по коже пробежал мороз. Но это было то, что нужно. Нужно убить дитя Белоснежки. Вырвать у неё будущее с корнем. А потом, когда эта тварь будет сломлена и выпотрошена горем, придёт черёд и её истинной любви. Тогда она заплатит за всё. Сполна. Реджина откинулась на сиденье, и её губы искривились в улыбке, от которой мог бы заледенеть ад. - Гони! - приказала она кучеру. - Во дворец! Немедленно!