Горячая соперница

***

От лица Лисы

— С годовщиной, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щёку. — Спасибо, — сияет Розэ, протягивая мне свеженалитую кружку пива. — Можешь поверить, что прошёл целый год с тех пор, как мы открыли Two Steves? — Не могу, — честно отвечаю я. — Время действительно пролетело незаметно. — Говорят, время летит, когда веселишься, — говорит Лукас, обнимая свою будущую жену за плечи. — Но оно летит ещё быстрее, когда проводишь его с любовью всей своей жизни. Розэ краснеет и наклоняется, чтобы поцеловать его, а я отвожу взгляд и делаю большой глоток пива. Я рада за них. Правда, рада. Просто... немного больно смотреть на то, как кто-то получает то, чего у тебя нет. — Чёрт. Прости, Лис, — говорит Лукас, отстраняясь и видя моё лицо. — Я забыл... Я отмахиваюсь от его извинений. Мне не нужно, чтобы мой младший брат извинялся за то, что он счастлив. — Не переживай. Так даже лучше. По крайней мере, один из Манобанов должен оставаться на плаву и сеять свой дикий овёс, верно? Лукас улыбается, но улыбка натянутая. Он знает. Они все знают. Вся моя семья знает, что я разбита, и они ходят вокруг меня на цыпочках уже несколько недель. Я делаю ещё один глоток пива и оглядываю бар. Вечеринка в честь годовщины, которую устраивают Лукас и Розэ, собрала огромное количество народу, и я не могу быть счастливее за них. Место забито постоянными посетителями, другими владельцами бизнеса из района, друзьями и семьёй. Воздух гудит от смеха и музыки, и все выглядят счастливыми. Это место также, как назло, забито одинокими женщинами. Идеально для тех, кто хочет сеять свой дикий овёс. Я сканирую толпу, надеясь почувствовать тот старый знакомый зов, то стремление к женщине, чьего имени я не знаю и не собираюсь узнавать. Раньше это было так легко. Раньше я могла войти в любой бар и найти кого-то, с кем можно скоротать ночь. Вместо этого... ничего. Конечно, здесь красивые женщины. Блондинки, рыжие, даже редкие брюнетки, которые, кажется, стали моим типом в последнее время. Но ни одна из них не сравнится с ней. Ни у одной из них нет этих кошачьих глаз, этого смеха, этих рук, которые двигаются, как музыка, когда она шьёт. Дженни. Прошли недели с тех пор, как я пыталась извиниться, с тех пор, как я принесла ей шкатулку — которая была гораздо больше, чем просто шкатулкой, — и она попросила меня уйти. Я всё ещё не могу выкинуть из головы образ, как она стояла там, в этой сумасшедшей, заставленной мебелью гостиной, в белой майке, которая просто умоляла, чтобы её сорвали с неё. Но её лицо я запомнила больше всего — глаза, блестящие от слёз, и её сочные красные губы, дрожащие. И её голос, когда она сказала «прощай». Как будто это было навсегда. Боже. Дженни. — Я могу чем-то помочь? — спрашиваю я Розэ, пока они с Лукасом суетятся за барной стойкой, пытаясь справиться с потоком заказов. Работа — это то, что мне нужно. Работа — это то, что отвлекает. Розэ качает головой, но Лукас вступает в разговор. — Вообще-то, я только что налил пиво для Джека, Джису и Айрин, но у меня не было возможности отнести им. Может, ты не против отнести их к столику? — Конечно. Я как раз хотела их проведать. Лукас ставит три кружки пива на круглый поднос, и я добавляю туда свою кружку. Я осторожно держу поднос и пробираюсь сквозь толпу. Джексон и девушки сидят за столиком в глубине зала, который Лукас и Розэ зарезервировали для нашей компании. Я ставлю поднос на стол. — Вы, ребята, заказывали выпивку? — ухмыляюсь я, раздавая напитки. — Лиса! Привет! Садись! — говорит Джису, похлопывая по скамейке рядом с собой. Я ухмыляюсь — она явно не на первом пиве сегодня вечером. Её щёки раскраснелись, и она улыбается во весь рот. — Ты не была с нами весь вечер. Мы думали, ты нас избегаешь. — Ну, знаешь, нас, официантов, очень загружают, — шучу я. Правда в том, что мне было неловко проводить с ними слишком много времени. Я призналась в своих чувствах к Дженни, и рассказывать им всем, что я попыталась вернуть её, но сгорела дотла, было унизительно. Я, Лалиса Манобан, которая никогда не бегала за женщинами, была отвергнута. И моя семья была свидетелем всего этого. Конечно, они все были очень милы по этому поводу, что делало это только хуже. Но сейчас они все смотрят на меня так выжидающе, что я пододвигаюсь ближе к Джису и беру свой напиток. — Хорошая посещаемость, да? Лукас и Розэ, должно быть, в восторге. Мы болтаем о баре какое-то время и о предстоящей свадьбе Лукаса и Розэ. Пока мы говорим, бар заполняется ещё больше. Я замечаю, что Джису каждые несколько минут смотрит в сторону двери. Она делает это не subtle. Она практически вертится на месте. — Кого ты ищешь? — наконец спрашиваю я, после того как она в сотый раз перегибается через меня. У меня плохое предчувствие. — Никого, — быстро говорит она. У меня сжимается желудок. Я знаю этот тон. Это тон человека, который что-то скрывает. — Чу. Она пожимает плечами. Слишком невинно. — Прости. Я пригласила Дженни. — Джису, — одновременно говорят Джексон и я. Моё сердце пропускает удар. — Что? — невинно говорит она. — Она тоже подруга Розэ. Она шьёт ей платье для репетиционного ужина, знаешь ли. Поэтому я просто подумала, что ей, возможно, захочется прийти. Было бы грубо не пригласить её. Джексон качает головой. — Прости, Лиса, — говорит он мне. — Я не знал. Я бы предупредил тебя. Я снова отмахиваюсь. Я пытаюсь выглядеть невозмутимой. Я, наверное, проваливаюсь. — Всё в порядке. Если она придёт — значит, придёт. Мы все взрослые люди. Мы можем находиться в одном помещении. Я не упоминаю, что эта мысль наполняет меня взволнованным предвкушением, которое посылает электрический ток по всему моему телу. Я могу увидеть её сегодня вечером. Дженни. После всех этих недель. Может быть, это шанс. Может быть, я смогу сказать ей... что? Что я уже говорила? Что я люблю её? Что я готова всё бросить ради неё? Она уже знает это. Она уже отвергла это. Я пытаюсь поддерживать нормальный разговор с Джису, Айрин и Джексоном, но теперь я не единственная, кто смотрит на дверь как ястреб. Каждый раз, когда она распахивается, моё сердце подпрыгивает. Холодный воздух врывается внутрь, и с ним — очередное разочарование. Это никогда не она. Ночь тянется. Мы выпиваем ещё пару кружек пива, болтаем и смеёмся, но Дженни так и не появляется. Когда наступает полночь, я понимаю, что она не придёт. В это время ночи моя девочка уже уютно устроилась в пижаме и готова ко сну. Она всегда ложилась рано, когда мы были вместе. Я помню, как она засыпала у меня на плече, пока мы смотрели фильм, и я несла её в постель. Моя девочка. Господи, Лиса. Ты слышишь себя? Она не твоя девочка. Она ясно дала это понять. — Боже, наконец-то! — восклицает Джису, глядя на дверь. Моё сердце подпрыгивает... а затем падает. Это не Дженни, просто старая подруга Джису по работе. Слоан, кажется. Что-то в этом роде. Блондинка, высокая, в красном платье. Не она. — У неё сегодня было свидание, но она сказала, что попробует заскочить позже. Пойдём, Айрин, поздороваемся. Джису и Айрин берут свои напитки и пробираются сквозь толпу к симпатичной блондинке, которая только что вошла. Мы с Джексоном смотрим, чтобы убедиться, что они справляются, но хотя бар переполнен, толпа удивительно вежлива, и все освобождают место для Айрин в инвалидной коляске. Когда девушки наконец добираются до Слоан, я поворачиваюсь к Джексону. — Итак, ты возвращаешься на работу через месяц? Он кивает, отпивая пиво. — Да. Странно будет не быть дома с Джису и Либби весь день, но я с нетерпением жду возвращения в офис. Знаю, это звучит безумно, но я скучаю по работе. По рутине. По чувству, что я что-то делаю. Я качаю головой. — Это совсем не звучит безумно. Честно говоря, я не могу дождаться, когда вернусь в мастерскую на полный день. Офис — это твоё. Мастерская — моё. Джексон ухмыляется. — Мы неплохая команда, правда? — Эй, — говорю я, чокаясь с ним своей кружкой. — Наша компания успешна не просто так. Мы дополняем друг друга. — Я выпью за это. Мы оба делаем по большому глотку пива. — Итак, — медленно говорю я. — Что ты думаешь насчёт IPO? Если мы собираемся выходить, нам нужно сделать это скоро. Время уходит. Джексон кивает. Его лицо становится серьёзным. — Я знаю. Я думал об этом. В СМИ не было никаких упоминаний о тебе и Дженни с тех пор, как вышло то фото, но я разговаривал с Джорджем Шапиро на днях, и он сказал, что инвесторы всё ещё немного насторожены. Они ждут. Наблюдают. Оценивают риски. — Чёрт. Значит, недостаточно того, что всё затихло. Им нужно что-то позитивное. — Да. Я искал другие варианты, что-то, что могло бы вернуть нас на восходящую траекторию, но ни одна из моих идей не сработала. Нам нужна одна большая победа, но... — он пожимает плечами. — У нас заканчивается время. Через пару недель окно закроется. Я вздыхаю и качаю головой. — Чёрт. Мне так жаль, Джек. Это всё моя вина. Если бы я просто держала себя в руках... Он ставит свою кружку. Смотрит мне прямо в глаза. — Хватит извиняться, Лиса. Ты была влюблена в неё. Я понимаю. Я был там. Помнишь? Я ухмыляюсь. — Ты удивительно спокойно к этому относишься. Раньше ты был готов меня убить. Он усмехается. — Ну, кто-то указал мне, что я не даю людям ошибаться, так что я пытаюсь исправиться. В конце концов, как указал тот же человек, я тоже не идеален. Я влюбился в свою сотрудницу. Я уволил её. Я был идиотом. И она всё равно меня простила. Я действительно смеюсь над этим. Кажется, я редко смеялась в последнее время. Смех ощущается чужим, как будто я забыла, как это делается. — Да, прости за это. Возможно, я была немного слишком защищалась. — Не за что. Не переживай. Ты всё равно была права. Мне нужно было услышать это. — Жаль только, что я была права и насчёт остального, — бормочу я. — Что ты имеешь в виду? — Насчёт Дженни. Что мы могли бы как-то всё уладить. Я думала... я думала, что если я приду к ней и скажу, что люблю её, этого будет достаточно. — Хм, — только и говорит он. Он не спрашивает подробностей. Он знает. Джису, наверное, рассказала ему всё. Я делаю ещё один глоток пива, прежде чем заговорить снова. Пиво тёплое, но мне всё равно. — Я бы отказалась от всего ради неё, — говорю я наконец. — От всего. От Loft Barn, от денег, от всего, что мы построили. Я была готова уйти из компании, если бы пришлось, знаешь. Я бы отдала всё, лишь бы быть с ней. Я ожидаю, что он будет шокирован или даже разозлится, но вместо этого он просто смотрит в ту сторону, куда ушла Джису. На свою жену. На мать своего ребёнка. — Я знаю, — тихо говорит он. — Я понимаю. Я бы сделал то же самое ради Джису. Я откидываюсь на спинку стула. Стул скрипит подо мной. — Может, я всё ещё должна, — горько говорю я. Затем я снова сажусь прямо. — Может, я всё ещё должна, — повторяю я. Мой разум начинает работать. Колёсики крутятся. Джексон наклоняется вперёд. Его глаза сужаются. — О чём ты говоришь? Нет. Нет, Лиса. — Подумай об этом — это сняло бы инвесторов с твоей спины. Если я уйду, если я больше не буду лицом компании, скандал умрёт. Инвесторы успокоятся. Он качает головой, даже пока я говорю. — Нет. Лиса, нет. Ты мне нужна. Ты нужна компании. Ты — душа Loft Barn. Без тебя мы просто... мебель. — Ну, я всегда хотела услышать от тебя эти слова... — дразню я. Я внезапно чувствую прилив энергии. В конце концов, я уже решила недели назад, что сделаю это, если это будет означать быть с Дженни. Даже если это больше не вариант, это всё ещё может быть способом спасти Loft Barn. Может быть, это единственный способ всё исправить. — Лиса, я серьёзно. Слушай, уже поздно, ты выпила. Подумай ещё немного, прежде чем делать что-то опрометчивое. Кроме того, у нас ещё есть пара недель или около того до критической точки с IPO. Кто знает — я всё ещё могу вытащить кролика из шляпы. Джексон выглядит так расстроенным, что я уступаю. Я не хочу с ним спорить. Не сегодня. Не на вечеринке Лукаса и Розэ. — Ладно. Я подожду. Но если дело дойдёт до этого, я не хочу, чтобы мы провалили IPO. Я не хочу быть той, кто за всё это отвечает. Я уйду, прежде чем позволю этому случиться. Это меньшее, что я могу сделать. — Принято, — мрачно говорит он. Каким-то образом, впервые, мне кажется, что Джексон действительно понимает. Не просто слышит — понимает. Он знает, что я готова пожертвовать всем — сначала ради Дженни, а теперь, когда её нет, ради компании. Может быть, это и есть любовь. Может быть, это и есть ответственность. Может быть, это одно и то же. Я смотрю на дверь в последний раз. Она не открывается. Дженни не приходит.