Лабиринт палаццо

Следующим днем я растерян и слоняюсь по саду — скорее по привычке, нежели с какой-то целью. Осень обрядила сад в богатый наряд: расцветила виноградные лозы алым, налила гранаты соком, а травы — пожухлым золотом. Аромат презревшей сладости смешан с морским запахом, веющим от каналов. Растения замирают на пороге холодов. Я наталкиваюсь в саду на Марию. Она сидит у платана, рассматривая виноградный лист у себя в руках, будто диковинный цветок. Богатое, темно-зеленое платье с мехом на вороте — и ни следа на бледной, шелковистой коже. Хозяйка этого сада. Заметив меня, Мария улыбается. Удивительно — я принес в ее дом столько боли, но ее глаза по-прежнему сияют от одного взгляда на меня. — Мое любимое время года, — мечтательно произносит она, когда я приближаюсь. — Печеные груши. Миндальное молоко. И жареные каштаны — Лео, любишь их? — Люблю, — сажусь рядом на скамью. — Попрошу Лючию купить их к ужину, — она делает было движение, чтобы подняться, но я ловлю ее за руку. Хочу просто побыть рядом с ней, неизменно ласковой и спокойной. И Мария остается на месте. Вместо того, чтобы уйти, она тянет меня к себе, и я поддаюсь. Утыкаюсь лицом в сгиб плеча, вдыхаю сладкий запах — вода, мыло, что-то цветочное. Она гладит меня по голове. Виноградный лист, упавший нам под ноги, уносит ветром. — Мой милый Лео, — воркует девушка. — Ты снова тянешься ко мне. Я рада. Я так скучала по тебе. Пальцы перебирают волосы, и мурашки спускаются по шее. Прижимаю губы к коже — не в поцелуе, скорее, чтобы просто ощутить тепло. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — тихо признаюсь ей, уложив голову на плечо. Перед глазами — вырез, в котором виднеется молочно-бледная ложбинка. — Не бойся, любовь моя, — тепло касается моего затылка. — Он стал обращаться со мной куда нежнее. Микеланджело теперь с ней спит? Удивление шевелится во мне, но глухо, без трепета. — Вот почему он… — бормочу я едва слышно. Да, это бы объяснило его поведение… наверное. — Почему он — что? — шепчет она. — Вчера я рассказал ему про план, — я касаюсь ее колена под платьем. Прикосновение к ее телу — теплому, мягкому, — внушает мне покой. — Про то, что чувствую. И он ничего не сделал. Едва ли коснулся меня. И пригласил на ужин. Плоть перед моими глазами слегка колышется — девушка беззвучно смеется. — Ты получила то, что хотела, — я закрываю глаза, не в силах наблюдать ее молчаливое торжество. — Теперь он спит с тобой и не смотрит в мою сторону. Надеюсь, ты счастлива. — Я и впрямь счастлива, — ее дыхание сочится медовой сладостью. — Но, Лео, ты неправ. Он все еще желает видеть тебя рядом. И между вами тоже все наладится. Просто нужно снова привыкнуть друг к другу — ведь вы не общались долгое время. С таким лучше не торопиться. Я киваю — сам не замечая, как соглашаюсь. О да. Я усвоил горькую цену поспешных решений. — Приходи на ужин, любовь моя, — шелестит ее голос вместе с опадающими листьями. — Я позабочусь, чтобы на нем было все, что ты любишь. Она оглаживает мою голову и чуть тянет назад — так, чтобы слегка запрокинуть ее, уложить на плечо. И приникает к моим губам, пьет из них дыхание, будто пчела — нектар из цветка. Ветер перебирает ветви платана, а ее прохладные пальцы — мои волосы. Я погружаюсь в поцелуй, словно в прозрачную воду. Мне спокойно в ее ласковых руках.