Если бы

                    Свадьба Адиля и Эсме была в самом разгаре, превратившись из торжественного ритуала в живой, яркий танец. Гул голосов, смех и обрывки мелодий сплетались в единый праздничный гул. В зале ещё кружились самые стойкие пары, их движения становились всё более раскованными под тягучие звуки саза. Другие гости, утомлённые танцами, уже сидели за богато накрытыми столами, поднимая бокалы за здоровье молодых.       Часть приглашенных, спасаясь от духоты и шума, высыпала на улицу, где ночной воздух был пропитан ароматами цветущего сада и табачного дыма.       Фадиме не заметила, как Адиль, оставив сияющую от счастья Эсме в кругу знакомых, незаметно выскользнул из эпицентра веселья. Он искал глазами знакомое лицо среди этого калейдоскопа эмоций и наконец нашёл её. Она стояла чуть поодаль, у колонны, сжимая в руке нетронутый стакан с соком.       Подойдя ближе, Адиль заметил странную смесь чувств на её лице: щёки всё ещё горели румянцем после бешеного темпа танца, но глаза были широко распахнуты и смотрели куда-то сквозь толпу невидящим взглядом. Он хотел знать причину. А ещё хотел знать имя парня, с которым она всего полчаса назад кружилась в центре круга.       — Эй, сестрёнка, — тихо позвал Адиль, легонько касаясь её плеча. — Ты чего здесь прячешься? Веселье же там.       Фадиме вздрогнула и медленно повернулась к брату. Её взгляд, ищущий и растерянный, скользнул по лицу Адиля, но не задержался.       — Я... я просто отошла вдохнуть воздуха, — соврала она, но голос предательски дрогнул. — Здесь слишком шумно.       Адиль внимательно посмотрел на сестру. Он видел эту дрожь в руках, видел, как она пытается скрыть бурю внутри за маской равнодушия.       — Кто бы тот парень, что держал тебя за правую руку? — прямо спросил он. — Я чего-то не знаю? — приподнял он бровь.       — Это... Он просто... Это однокурсник, — говорить, что он Фуртуна почему-то не хотелось, чтобы не вызвать ещё больше вопросов.       — Я заметил ту нешуточную борьбу между ним и Эюпханом. Вы больше не вместе?       Глаза Фадиме полезли на лоб. Вместе? Кто ему вообще такое сказал?! Ей хотелось убить Эюпхана.       — Я никогда не была и не буду вместе с Эюпханом, что бы он там тебе ни наплёл, брат! — резко выпалила Кочари, не ожидая такого удара от парня.       — Хорошо-хорошо, — поднял Адиль руки в оборонительном жесте. — Но того белобрысого тоже держи в узде, иначе я займусь его воспитанием!       — Не будем сегодня об этом? — с мольбой в голосе предложила Фадиме.       — Пойдём, принцесса, — Адиль протянул ей руку. — Вернёмся внутрь. Там твоя подруга ищет тебя. Не заставляй её ждать.       Он осторожно потянул её за собой обратно в круговорот праздника. Фадиме остановилась, и Адиль почувствовал, как она легонько сжала его предплечье. Он повернулся к ней, всё ещё держа на лице ободряющую улыбку, но увидел в её глазах не растерянность, а что-то другое — тёплое, глубокое и очень искреннее.       — Адиль... — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но перекрыл гул праздника. Она сделала шаг вперёд и крепко обняла брата, уткнувшись лицом ему в плечо.       Он замер на секунду, удивлённый этой внезапной нежностью, а затем осторожно обнял её в ответ, погладив по спине.       — Ты чего? — спросил он, когда она отстранилась. В его тоне была забота старшего брата и лёгкое недоумение.       Фадиме смотрела на него снизу вверх, и теперь в её взгляде не было смятения. Там сияла чистая радость за него.       — Я просто хотела сказать... Поздравляю тебя. По-настоящему поздравляю. Я рада, что ты нашёл свою любовь.       Она взяла его лицо в свои ладони. Её руки были прохладными.       — С Эсме ты такой... Счастливый. Она тебе невероятно подходит. Вы смотрите друг на друга так, будто весь мир может рухнуть, а вы останетесь стоять вместе.       Она проговорила эти слова, и у самой пробежали мурашки по телу. Адиль почувствовал, как к горлу подступает комок. Он накрыл её руки своими.       — Спасибо, Фадиме, — хрипло произнёс он. — Это много для меня значит.       — Береги её, ладно? — попросила сестра, и её глаза подозрительно заблестели. — И будь счастлив. Ты заслужил это больше всех, кого я знаю.       В этот момент музыка внутри сменилась на более медленную, тягучую мелодию. Адиль мягко убрал её руки со своего лица и протянул ей ладонь.       — Пойдём. Один танец. Для нас.       Фадиме улыбнулась сквозь слёзы и вложила свою руку в его. Они пошли обратно в зал, оставляя позади все тревоги.       Они вошли в зал, и волна тепла, ароматов еды и гул десятков голосов окутали их. Адиль мягко потянул сестру за собой, лавируя между столами, где гости уже поднимали рюмки с араком и бокалы с вином, произнося тосты.       В центре освободили небольшой круг для медленного танца. Адиль положил руку на талию Фадиме, а она осторожно опустила свою ему на плечо. Они начали двигаться под тягучую мелодию кларнета и зурны.       — Ты как? Правда в порядке? — тихо спросил он, наклоняясь к её уху, чтобы перекрыть музыку.       Фадиме вздохнула, на мгновение прикрыв глаза.       — Да, конечно. И у меня теперь есть подруга.       — Ты правда выросла. Не знаю, что буду делать, когда у тебя появится друг, — вздохнул Адиль, обводя взглядом толпу.       — Мне подруги достаточно. Не начинай этот разговор, — цокнула языком Фадиме.       Адиль нахмурился. Он крепче прижал её к себе, словно защищая от невидимой угрозы.       — Я точно устрою ему испытание Кочари! — заставил он сестру улыбнуться. — Ты сегодня королева. Смотри, все только на тебя и смотрят.       Младшая Кочари фыркнула, недоверчиво качнув головой, но щёки предательски порозовели.       — Скажешь тоже...       — Я серьёзно. Видишь того толстого дядю Неджата? Он уже третий раз пытается встать, чтобы пригласить тебя, но жена его не пускает.       Они оба тихонько рассмеялись. Напряжение последних минут окончательно спало, уступив место родному теплу. Они танцевали молча, слушая дыхание друг друга и знакомую с детства мелодию. Это был их момент, островок спокойствия посреди бушующего океана праздника.       Когда музыка стихла, Адиль поцеловал её в макушку.       — Пойдём. Найдём тебе чего-нибудь вкусного, пока Эсме не видит, а то она посадит нас обоих на диету из свадебного торта.       Он повёл её к столу, ловко перехватив по пути проходящего мимо официанта с подносом закусок.       Музыка смолкла, и в наступившей тишине Адиль с Фадиме медленно шли к столу. Сестра уже почти пришла в себя, её смех снова зазвенел колокольчиком, когда она дразнила брата.       Внезапно их уединение нарушила Акча. Её глаза горели озорным огнём, а на губах играла загадочная улыбка.       — Фадиме, мы же собирались прогуляться немного?       Ей оставалось только смачно подмигнуть, чтобы сдать их с потрохами. Адиль удивлённо вскинул бровь, переводя взгляд с одной подруги на другую.       — Поздравляю вас ещё раз, господин Кочари, — добродушно продолжила Акча.       Фадиме замерла. Смятение, которое только-только улеглось после разговора с братом, нахлынуло новой волной, смешиваясь с азартом. Она посмотрела на Акчу, потом на Адиля. План... Их сумасшедший детский план сбежать со скучного застолья на дикий пляж, чтобы встретить рассвет вдали от всех.       — Всё готово, — жарко зашептала Акча ей на ухо. — Машина с водителем ждёт за поворотом. У нас есть плед, вино и фрукты. Давай же! Или ты хочешь до утра слушать тосты того Кемаля про то, как правильно мариновать виноградные листья?       Она повернулась к Адилю и скорчила умоляющую гримасу:       — Мы ненадолго, никто даже не заметит нашего отсутствия.       Адиль посмотрел на сестру. Он вздохнул, притворяясь строгим старшим братом, хотя уголки его губ предательски дрогнули в улыбке.       — Только ненадолго, — строго сказал он, грозя пальцем. — И держи телефон при себе.       Акча радостно взвизгнула и повисла на шее у Фадиме.       — А ты после ресторана в руках будешь телефон держать или руку Эсме, брат? — напускно возмутилась Фадиме, своим видом показывая, что давно вышла из-под его опеки.       — Ладно, веселитесь. Но чтобы к завтраку были дома! — не снимал маски старшего брата Адиль, хоть глазами уже улыбался.       Не давая Фадиме опомниться, Акча потащила её сквозь толпу танцующих. Они пробежали через зал, выскользнули через холл и окунулись в прохладную ночь. За углом действительно урчала заведённая машина. Акча тащила её за руку, почти бежала, цокая каблуками по брусчатке.       — Почти пришли! Вон там, за кипарисами... — шептала она с придыханием.       Фадиме послушно следовала за ней, но когда они обогнули последний поворот и вышли на тускло освещённую дорожку, ведущую к парковке, её шаг замедлился, а затем и вовсе сбился. Она резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену.       У светлого силуэта машины, прислонившись спиной к водительской двери, стоял Исо. Услышав шаги, он медленно повернул голову. Их взгляды встретились.       Всё напряжение вечера, вся та странная, звенящая энергия, что возникла между ними ещё до танца, вернулась с удесятерённой силой.       Акча, ничего не замечая, уже открыла заднюю дверь машины.       — Идём, Фадиме!       Но Фадиме стояла как вкопанная, не сводя глаз с Исо. Тот оттолкнулся от машины и сделал шаг им навстречу.       — Это он? Тот самый "водитель"? — голос Фадиме прозвучал холоднее льда. Она выдернула свою руку из ладони подруги и скрестила руки на груди, закрываясь от него.       Акча замерла с открытым ртом, переводя растерянный взгляд с одного на другого.       — Мы так не договаривались, — отчеканил Исо, демонстративно отвернувшись и тоже скрестив руки на груди.       — Ты же сказал, что не отпустишь меня одну? — аргументировала Акча. — А я не отпущу одну Фадиме, — сказала она кивнувшему брату.       — Какой запутанный треугольник, — запрокинул голову Исо.       — Не совсем, — виновато прошептала Акча, заметив за их спинами Чакыра. Он шёл в их сторону.       — Блестяще, сестрёнка! То, что я ему по морде тогда не съездил, ты посчитала хорошим знаком? — заметил его Исо. — Ты что вообще здесь делаешь?       — Он мой брат! — вмешалась Фадиме. — Почти. Мы выросли вместе. Он не причинит ей вреда!       — Хватит! — повысила голос Акча, смотря на всех троих. — Мы с Чакыром едем на пляж, а вы можете делать всё, что захотите!       Она демонстративно открыла перед ним заднюю пассажирскую дверь, а сама села рядом, скрестив руки. Для Фадиме идти назад означало признать поражение. Остаться — сделать шаг в пропасть. Она метнула на Исо испепеляющий взгляд, но вместо ответа молча обошла машину и заняла место рядом с водителем. Исо, закатив глаза, захлопнул за ней дверь и молча сел за руль.

***

      Исо и не думал, что вечер обернётся таким образом. Он стоял у машины, пытаясь остудить голову после того безумного хорона. Прикосновение к её руке, этот взгляд... он сбил его с толку. Ему нужно было пространство, чтобы понять, как теперь себя вести. Поэтому, когда Акча написала ему, попросив быть её компанией для побега на дикий пляж, он согласился сразу же. Это был идеальный повод убраться подальше от шумной толпы и привести мысли в порядок.       Первой мыслью было: "Какого чёрта здесь делает Кочари?".       Вторым ударом под дых стало появление Чакыра. Их немое переглядывание с Акчей сказало всё. Пока Исо боролся со своими демонами, эти двое времени зря не теряли и явно нашли общий язык.       План рушился на глазах. Вместо спокойной поездки получалась какая-то нелепая двойная свиданка, где он и Фадиме были вынуждены оказаться запертыми в одном пространстве. Её реакция была предсказуема и понятна. Когда она молча села в машину, демонстративно отодвинувшись к окну, Исо почувствовал странное облегчение, смешанное с глухим раздражением.       Машина тронулась, увозя четверых пассажиров навстречу ночи. Внутри салона повисло густое, почти осязаемое напряжение. С заднего сиденья доносились тихие перешёптывания и смех Акчи и Чакыра, нашедших свой островок гармонии. На передних царила ледяная тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и ударами собственного сердца каждого из них.       Исо молчал, полностью сосредоточившись на дороге. Но это молчание было тяжёлым, давящим. Дорога до пляжа казалась бесконечной. Он гнал машину по ночной трассе, стараясь не смотреть на её точёный профиль, освещённый тусклым светом приборной панели.       Наконец, съехав с асфальта на грунтовую дорогу, он заглушил мотор у самой кромки воды. Перед ними открылся пустынный пляж: песок казался серым в свете луны, а море дышало прохладой и спокойствием.       То, что нужно.       — Вау! — выдохнула Акча, первой выпрыгивая из машины. — Это просто сказка!       Чакыр последовал за ней, разминая плечи.       — Вода должна быть ледяной, — бодро заявил он. — Кто со мной?       Не дожидаясь ответа, он начал стягивать рубашку прямо на ходу. Фадиме молча открыла свою дверь, чтобы пойти переодеваться вместе с Акчей.       Исо окинул нового знакомого быстрым, оценивающим взглядом. Высокий, широкоплечий, с открытой улыбкой и ясными глазами. Одет просто, держится уверенно, но без наглости. Взгляд прямой, честный. И самое главное — глядя на то, как он смотрит на Акчу, Исо не увидел ни тени похоти или расчёта. Там была чистая, почти мальчишеская радость от того, что она рядом.       Он всё равно будет за ним приглядыаать.       Исо развернулся, снял рубашку и брюки, и пошёл к воде вслед за Чакыром. Холодные волны приняли их мгновенно, обжигая кожу и выбивая из головы все лишние мысли. Исо нырнул с головой, позволяя солёной воде смыть напряжение последних часов.       Вынырнув, он посмотрел на берег. Девушки всё ещё возились у машины, свет фонарика внутри салона выхватывал из темноты их силуэты. Ночь только начиналась.

***

      Фадиме яростно сражалась с молнией на платье. Руки дрожали от злости и непонятного волнения. Она злилась на себя за слабость, на Акчу за эту подставу и на Исо... за то, что он вообще оказался здесь.       — Помочь? — мягко спросила подруга, заметив её мучения.       — Сама справлюсь, — буркнула Фадиме, наконец расстёгивая замок. Она быстро натянула сарафан поверх купальника. — Как ты могла притащить его? Мы же договаривались про побег, а не про двойное свидание вслепую.       Акча закатила глаза, застёгивая свой рюкзак.       — Во-первых, не ворчи. Во-вторых, я хотела как лучше. Иногда нужен хороший толчок, чтобы вы перестали вести себя как дети. А Чакыр... ну, он классный. Я подумала, если мы будем вместе, вам придётся общаться. Глядишь, и помиритесь.       Фадиме фыркнула, скрестив руки на груди.       — Общаться? Я скорее язык себе откушу.       Она вышла из машины и направилась к морю, чувствуя, как прохладный песок приятно холодит ступни. Парни были уже далеко, их тёмные головы качались на волнах. Фадиме сняла сарафан, бросила его на песок и медленно вошла в воду.       Ледяные иглы впились в кожу, заставляя охнуть, но именно этого ей сейчас и хотелось — физической встряски, чтобы прогнать жар, который вызывало одно лишь воспоминание об Исо, сидящем в полуметре от неё в машине. Она поплыла вперёд, туда, где небо сливалось с тёмной водой, пытаясь оставить весь свадебный хаос позади.       Она плыла мощными, размашистыми гребками, словно пытаясь обогнать саму себя. Холодная вода отрезвляла, вымывая из головы остатки шума и пьянящий ритм танцев. Каждый взмах руки был маленькой победой над смятением. Она не оборачивалась, но знала — он там. Чувствовала это так же ясно, как давление воды на уши.       Исо видел её силуэт впереди. Не спешил догонять. Его губы тронула едва заметная усмешка.       Упрямая.       Она невероятно упрямая.       Он набрал воздуха и нырнул. Под водой звуки исчезли, остался только глухой гул собственного пульса и ощущение невесомости. Проплыв под водой несколько метров, он вынырнул прямо за её спиной, бесшумно, как тень.       — Решила поставить рекорд по заплыву в открытое море? — его голос прозвучал низко и спокойно, без тени насмешки.       Фадиме вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, уйдя под воду с головой. Вынырнув и отплёвываясь от солёной воды, она уставилась на него горящими глазами.       — Ты меня напугал, осёл! — прошипела она, отбрасывая мокрые волосы с лица. — И вообще, я тебя не приглашала следовать за мной.       — Я не следую, — Исо пожал плечами, легко держась на воде. — Я просто плыву. Это общественное море. Или ты уже владеешь им?       Её глаза опасно сузились. Она открыла рот, чтобы выпалить очередную колкость, но вместо этого вдруг расхохоталась. Смех получился немного нервным, но искренним.       — Владею морем? Серьёзно? Это самая идиотская вещь, которую я слышала сегодня.       — Не самая, — парировал он, и уголки его губ дрогнули в ответной улыбке. — Самой идиотской вещью было то, что я встретил старую тётушку Зухрие, которая тут же рассказала подругам, как я мелкий вымазался в куймаке.       Кочари продолжила хохотать ещё громче. Этот смех был сравним с брызгами, срывающимися с гребня волны. В этом нереальном свете она казалась сотканной из лунного сияния. Тёмные пряди волос, прилипшие к щекам и шее, обрамляли лицо, на котором капли воды блестели ярче драгоценностей. В её глазах, огромных и тёмных, Исо видел отражение луны — две маленькие вселенные. Она казалась самым прекрасным и диким созданием, которое он когда-либо встречал.       Её смех был таким неожиданным и заразительным, что напряжение окончательно спало. Исо смотрел на неё и понимал, что только что проиграл бой самому себе. Улыбка против его воли тронула и его губы.       Сзади послышался плеск и смех. К ним подплывали Акча и Чакыр, разрушив хрупкую магию момента.       — Эй, голубки! — крикнула Акча. — Водичка бодрит! Давайте к берегу, у нас вино стынет!       За голубков она, конечно, ещё ответит.       Фадиме тут же отвернулась от Исо, словно обжёгшись о его взгляд, и поплыла обратно к пляжу. Исо проводил её взглядом и последовал за остальными, чувствуя странное опустошение без её смеха.       На берегу они разложили огромный плед, достали еду и красное вино. Акча и Чакыр тут же завернулись в одно одеяло на двоих и хотели кормить друг друга виноградом, хихикая как подростки, но Исо одним взглядом дал понять, что наблюдать это точно выше его сил.       Фадиме села чуть поодаль, завернувшись в полотенце, обхватив колени руками и глядя на горизонт. Исо наспех вытерся и, взвесив все за и против, сел рядом с ней, протягивая пластиковый стаканчик с вином.       Она молча взяла его. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ни один не отдёрнул руку. Фадиме посмотрела на него.       Лунный свет очерчивал его широкие плечи, скользил по мокрой коже, играя тенями. Сейчас он был словно воплощением силы и спокойствия. В его взгляде не читалось ни капли суеты мира — только бездонная синева ночного моря. Она видела, как капли воды стекали по его подбородку, а ветер чуть шевелил его волосы. Он казался ей скалой посреди этого пляжа — нерушимой и надёжной.       — Это была классная идея, — стуча зубами, произнесла Акча так, чтобы все слышали, и Фадиме обернулась на неё.       — Свадьба тоже была классная! — подхватил Чакыр.       — В коме тоже было классно, — тихо прошептал Исо, закатив глаза, но Фадиме слышала его. Ей с трудом удавалось сохранить в тайне, что она была в курсе всего произошедшего с ним, поэтому она не преминула воспользоваться шансом.       — Ты был в коме? — понизила она голос, чтобы воркующие Акча с Чакыром не слышали их. — Что произошло?       — Не поверю, что свет моих очей не рассказала тебе всего в подробностях, — бросил Исо. — Зная тебя, думаю, что ты бы просто так её не простила.       — Вау! — зацепили её его слова. — А ты думаешь, что знаешь меня? — повернулась она к нему всем корпусом так, что плед соскользнул с плеч.       — Я думаю, что тебя не устроит доля правды. Только вся целиком, — задержал на ней взгляд Исо, словно желая удостовериться в своих словах, прочитав всё по её глазам.       Это у него получилось.       — Тогда вот тебе моё мнение: ты не должен был принимать скоропалительных решений и рисковать жизнью, — изогнула бровь Фадиме.       — А вот тебе моё: Акча специально подстроила эту поездку так, чтобы мы поговорили.       — С чего ты взял? — заглянула она ему за спину, видя, как подруга смеётся от шутки Чакыра.       Исо тихо усмехнулся, качая головой.       — Фадиме, ты правда такая наивная или просто притворяешься? Посмотри на них, — он едва заметно кивнул в сторону парочки. — Акча придумала эту идею с пляжем. А потом она звонит мне и просит побыть её водителем. Водителем! Я думал, мы едем вдвоём. Но она притащила тебя и своего... кавалера. А нас, как самых главных идиотов, посадила вперёд. Тебе не кажется это слишком... продуманным?       Фадиме замерла, так и не донеся стаканчик до губ. Она медленно перевела взгляд на устраивающихся подремать подругу и её спутника. Картинка действительно складывалась. Отдельные кусочки пазла — внезапное желание уйти, просьба к Исо, появление Чакыра, рассадка в машине — всё это вдруг сложилось в единый план. Ведь она тоже обещала быть там вдвоём.       — Она хотела оставить нас наедине, — прошептала Фадиме, скорее констатируя факт, чем спрашивая.       — Именно, — подтвердил Исо. Его голос стал чуть мягче. — Видимо, устала смотреть, как два идиота портят друг другу жизнь из чистого упрямства.       Фадиме опустила голову, пряча лицо за коленями. Щёки начали гореть, но теперь уже не от злости, а от смущения. Вся эта ночь, танец, напряжённая поездка, неловкое молчание у моря — всё это могло быть частью плана её подруги.       — Значит, мы попались, — глухо сказала она в колени.       — Сам не понял, как оказался на этом двойном свидании, — взлохматив волосы, проговорил в сторону моря Исо.       — Это. Не. Свидание. Фуртунчик, — резко обратилась к нему Фадиме.       — Ты сама не поняла, что происходит?       — Что?       — Нас пытаются свести. Это ежу понятно.       Опять эти долбаные ежи!       Фадиме медленно повернула голову. Её глаза, ещё мгновение назад задумчивые и уставшие, теперь метали молнии.       — Что? — прошипела она, понижая голос до шёпота, чтобы не разбудить заснувших. — Ты сейчас серьёзно?       Исо раздражённо выдохнул через нос, отставляя пустой стаканчик на песок.       — А ты подумай головой, Фадиме! — так же тихо, но с нажимом ответил он.       Он провёл рукой по мокрым волосам, с которых капала вода.       — Или твоя слепая ненависть ко мне настолько сильна, что ты отказываешься видеть очевидное?       Фадиме вспыхнула. От её утренней меланхолии не осталось и следа. Она резко развернулась к нему всем телом, сжимая в руках тёплый стаканчик так, что костяшки пальцев побелели.       — Моя ненависть? — яростным шёпотом выпалила она. — Серьёзно? Может, это твоё самолюбие настолько огромно, что ты видишь во всём чей-то заговор?       Она ткнула пальцем в его сторону.       — И вообще, я тебя не ненавижу. Ты меня бесишь. Это другое!       Исо подался чуть ближе к ней, их лица оказались совсем рядом. Воздух между ними снова потрескивал от напряжения.       — Бешу, да? — процедил он сквозь зубы. — Будто ты меня не бесишь! Да даже если на всей планете девушек не останется, я не посмотрю на тебя!       — Да? — с вызовом вскинула она голову так, что чуть не коснулась его носа своим.       — Да! — выплюнул он с той же идиотской убеждённостью.       Они замолчали, тяжело дыша и прожигая друг друга взглядами. Они были словно эпицентром маленького шторма посреди белого песка. Исо отвернулся первым, осознавая, какую околесицу только что нёс. Звучало это не как равнодушие, а как самое нелепое признание в мире. Фадиме смотрела на него несколько секунд, совершенно ошарашенная этим потоком сознания.       Исо уставился на море, пытаясь успокоить дыхание и убедить себя в том, что ему абсолютно всё равно.       Кочари резко встала, отряхивая песок с пледа. Она кипела от злости. На него — за его невыносимый характер. На Акчу — за эту идиотскую затею. Но больше всего — на саму себя за то, что позволила втянуть себя в эту игру. Ей нужно было остыть, побыть одной хотя бы минуту.       — Я пойду спать в машину, — бросила она отстранённым тоном, даже не глядя в его сторону.       Исо лишь неопределённо хмыкнул, делая вид, что полностью поглощён созерцанием волн. "Отличная идея, — подумал он. — Чем меньше мы будем находиться рядом, тем лучше для моей нервной системы".       Он слышал её шаги по песку. Слышал шуршание ткани. Хлопок дверцей. А затем... наступила тишина. Исо нахмурился. Собственные слова ещё стучали в голове.       Ты реально осёл, Исо. Как можно ляпнуть такое?       Он устроился на пледе, глядя на звёзды и с воспоминаниями о том, как они красиво отражались в карих глазах, заснул.

***

      Акча сонно потягивалась, выглядывая из-под одеяла, и щурилась на солнце. Чакыр что-то шептал ей на ухо, отчего она тихо хихикала и толкала его локтем в бок.       Скрипнула дверца машины. Фадиме, прищурив глаза, вышла и разминала ноги. Спать внутри было не комфортно, но она ни за что бы не признала это, потому что делить один песок с этим Фуртунчиком она не собиралась. Исо, лёжа на спине, не шевелился. Его не разбудило даже яркое солнце.       Кивнув Акче, Кочари зашла в воду. Она уже успела соскучиться по этому летнему состоянию, когда в любой непонятной ситуации ты можешь просто нырнуть в море и смыть с себя сумбурные мысли. Сейчас происходило то же самое.       "Нас пытаются свести".       "Даже если на всей планете девушек не останется".       Фуртуна её бесил, но слышать такое всё равно было... неприятно.

***

      Кочари стояла метрах в десяти от него, спиной к восходящему солнцу, поэтому её фигура была словно очерчена золотым ореолом. Мокрый купальник блестел под тонкой тканью лёгкого сарафана, который облепил её фигуру, повторяя каждый изгиб. Капли морской воды стекали по голым ногам, оставляя тёмные дорожки. Ветер играл с подолом платья, поднимая его вверх.       Это было до абсурда красиво. Настолько, что у Исо перехватило дыхание. Вся её колючая злость куда-то испарилась, уступив место какой-то необузданной красоте. Она выглядела как морская богиня, случайно оказавшаяся на этом пустынном берегу.       Исо почувствовал, как внутри поднимается волна жара, напрочь смывая остатки раздражения после бессонной ночи. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но мозг, ошарашенный увиденным, так и не смог придумать ничего, что бы не выставило его ещё большим идиотом.       Минутами позже Фадиме лежала на спине, закрыв глаза козырьком ладони от слепящего солнца. Она слушала шум прибоя и чувствовала, как жар от песка проникает в тело, расслабляя мышцы после бессонной ночи. Акча с Чакыром купались в море. Рядом послышался шорох — Исо сел, скрестив ноги, и открыл термос с кофе.       — Будешь? — его голос прозвучал непривычно нейтрально, без привычных язвительных ноток.       Она убрала руку от лица и прищурилась, глядя на него против света. Он протягивал ей пластиковый стаканчик, от которого шёл пар.       — Да, — просто ответила она.       Он передал ей кофе и замер, сидя к ней вполоборота. Фадиме сделала глоток, наслаждаясь горьковатым теплом, возвращающим её к жизни. Они молчали.       Исо смотрел на море, но краем глаза наблюдал за ней. Он видел, как ветер играет прядью волос, упавшей ей на щёку, как она машинально заправляет её за ухо. Эта девушка может быть невыносимой, но в моменты затишья выглядит так, что у него не хватает ни слов, ни дыхания.       — О чём думаешь? — спросила она, не открывая глаз.       Вопрос застал его врасплох. Сказать правду? Что он думает о том, какая она красивая? Или о том, что её вчерашняя злость была самой горячей вещью, которую он видел?       Внезапно тишину прорезал громкий, требовательный звук автомобильного клаксона. Все вздрогнули. К пляжу медленно спускалась машина, поднимая клубы пыли. Кто-то искал их.       Акча испуганно побежала к берегу, когда выходила из воды.       — Это же...       — Гезеп, наверное, — закончил за неё Чакыр, торопливо помогая ей собирать вещи.       Началась лёгкая паника. Нужно было срочно убрать следы их пребывания, собрать пледы и пустые бутылки.       Исо посмотрел на приближающийся автомобиль, затем перевёл взгляд на Фадиме. У них оставалось всего несколько минут. Звучало как его спасение.       — Иди переодеваться, — быстро сказал он. — Я соберу остальное.       Она кивнула и бросилась к машине. Исо одним движением свернул мокрый плед, закинул термос в сумку и кинул всё это в багажник. Когда он обернулся, Фадиме уже стояла у пассажирской двери. Она успела натянуть платье поверх высохшего купальника, но выглядела растрёпанной и запыхавшейся. Он с трудом подавил желание пригладить её волосы.       Машина остановилась метрах в двадцати от них. Из окна выглянула чья-то голова.       — Эй! Вы там живы?       Гезеп. Конечно, кто ещё мог приехать за сбежавшими гостями.       Исо молча открыл для Фадиме дверь. Она замешкалась на секунду, взглянув на него снизу вверх. Он ничего не ответил. Просто придержал дверь, пока она садилась, и мягко захлопнул её.       Когда он сел за руль и завёл двигатель, он поймал в зеркале заднего вида взгляд Гезепа. Дядя Фадиме смотрел на него внимательно. Он ничего не спросил, но в его глазах промелькнуло изучение. Он знал свою племянницу и видел достаточно, чтобы сделать выводы.       Исо выжал сцепление. Пляж, рассвет, странный разговор — всё осталось позади. Впереди была дорога обратно к реальности.

***

      Возвращение в особняк брата прошло как в тумане. Адиль, к счастью, не стал устраивать допрос с пристрастием, лишь окинул Фадиме долгим, проницательным взглядом и усмехнулся одними уголками губ. Девушка тут же направилась в свою комнату.       Небо после полудня затянуло низкими тучами, обещавшими скорый дождь. Несмотря на это, Фадиме всё равно хотела навестить родителей.       Она стояла у двух соседних могил, поправляя слегка увядшие цветы и убирая упавшие листья. Здесь всегда было тихо, даже ветер, казалось, боялся тревожить покой этого места. Она провела рукой по холодному граниту портрета матери, затем — отца.       Седьмое февраля. День, расколовший её жизнь на "до" и "после". Пятнадцать лет назад. Иногда ей казалось, что прошла целая вечность, а иногда — что это случилось только вчера.       Фадиме положила ладонь на надгробие, чувствуя под пальцами острые грани выбитых букв. В горле стоял ком. Она не плакала, слёзы давно кончились, осталась только глухая тоска и чувство бесконечного одиночества.       — Мама... Папа... — вздохнула она, переводя взгляд с одного камня на другой. — А у меня подруга появилась, — улыбнулась Фадиме. — Акча бы вам понравилась. Она добрая, умная, весёлая, болтливая, конечно, очень, — уголки её губ приподнялись выше. — Такая настоящая и искренняя. Но у неё есть бесячий брат. Наш третий лишний! То с ёжиком меня сравнит, то с кабаном, придурок! Ой.       Фадиме осеклась, поняв, что ругается у надгробных плит, и продолжила спокойнее.       — Учёба идёт хорошо, я на каникулах ещё загляну, хорошо?       За спиной хрустнула ветка.       Фадиме вздрогнула и резко обернулась, готовая отчитать нарушителя священной беседы. Но слова замерли на языке. В нескольких шагах от неё стоял Исо. Он держал в руках небольшой букет свежих лилий. Его лицо, обычно уверенное или насмешливое, сейчас было бледным и застывшим, словно маска. Он смотрел не на неё, а на памятник за её спиной.       На памятник её отца.       Они оба застыли, глядя друг на друга через узкую полоску земли, разделявшую две могилы.       Исо первым нарушил эту странную тишину. Он медленно перевёл взгляд с памятника на неё. В его глазах плескалась такая же боль, какую она видела в зеркале каждое утро.       — Я... я не знал, — хрипло произнёс он, опуская руку с цветами. — Не знал, что они тоже похоронены здесь. Я шёл к своему отцу.       Фадиме сглотнула, пытаясь вернуть себе голос.       — Мои мама с папой... они ехали с фермы. А твой отец...       — Он возвращался из Стамбула, — закончил он. Голос дрогнул. — Был гололёд и...       — И машину занесло.       — Точно.       Один день. Одна трасса. Две машины. Три смерти.       Он сделал шаг вперёд и положил несколько цветков из своего букета рядом с её цветами на гранитную плиту. Жест получился неловким, но невероятно трогательным.       — Мне жаль, Фадиме, — сказал он уже тише, почти шёпотом. — По-настоящему жаль.       Она смотрела на него, и стена льда, которую она выстраивала между ними, начала рушиться. Перед ней стоял не язвительный соперник, не враг. Перед ней стоял человек, который носил в сердце точно такую же незаживающую рану. Человек, который понимал эту боль без лишних объяснений.       Они стояли молча ещё несколько минут. Слова были лишними, воздух вокруг был пропитан общей скорбью и странным, почти мистическим совпадением.       Исо первым нарушил тишину, но заговорил он не о своих родителях. Он кивнул на соседнюю могилу, где покоилась мать Фадиме.       — Твоя мама... она погибла вместе с отцом?       Фадиме медленно кивнула головой, не отрывая взгляда от двух портретов на граните.       — Да. Мне сказали, что они умерли на месте, никто не дожил до скорой, — её голос дрогнул, стал едва слышным шёпотом.       — Мой отец тоже. Мне пять было, я особо ничего не помню. Потом ещё дядю посадили совсем скоро.       — И я...       Он посмотрел ей прямо в глаза, и Фадиме увидела в его взгляде не только боль, но и зарождающееся понимание, смешанное с тревогой.       — Фадиме?       — М-м?       — Думаешь... это просто статистика? — тихо спросил он. — Две разные семьи, никак не связанные друг с другом... и одна дата. Один день, который забрал всех.       Исо сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до полуметра.       — Это странно, — согласилась Фадиме, её голос звучал низко и напряжённо. — Слишком странно, чтобы быть простым совпадением. Словно кто-то... или что-то поставило на этом дне жирную точку для обеих наших семей.       Они снова замолчали, стоя плечом к плечу перед лицом этой мрачной загадки. Скоро Исо ушёл на могилу своего отца, оставив Фадиме наедине с этими мыслями.