12 правил выживания

Сон сморил меня быстро, черная мазь Петровича действовала как мощный транквилизатор, утягивая сознание в густую, без сновидений темноту. Я проснулся, когда солнце уже начало клониться к горизонту. Часы показывали 16:30 Я сел на краю кресла и осторожно опустил ноги на пол, чувствительность не вернулась — ступни казались чужими, словно к лодыжкам привязали два деревянных полена. Но когда я перенес на них вес и встал, боли не было, вообще. Только тупое давление, я сделал пару шагов по каморке, затем слегка подпрыгнул, держат. Чертова пролетарская магия работала. «Бегать от стрелка… — мрачно подумал я, разминая затекшие плечи. — Это, конечно, сильно, сафари, блять, устроили». Я пошарил вокруг мои запасы таяли на глазах, на самом дне, среди крошек от печенья и запасных батареек, я нащупал круглый шарик на пластиковой палочке. Чупа-чупс, клубничный, судя по розовой обертке, идеальная взятка. Я сунул травмат за пояс, накинул куртку и вышел наружу. Вечерний воздух был прохладным, я направился к уже знакомой куче мусора у забора. Шаги давались легко, хотя походка стала немного дерганой из-за онемевших ступней. — Эй, Местная! — позвал я, подходя к арматуре. — Вылезай! У меня для тебя подгон, фруктовый, как заказывала. Из-под куска шифера раздалось недовольное шуршание, а затем показалось тусклое желтоватое свечение. Фея выползла на свет, потирая фасеточные глаза крошечными кулачками, выглядела она помятой, брезентовые лохмотья висели криво. — Опять ты, дылда, — проскрипела она, зевая так широко, что обнажились ряды острых иголочек-зубов. — Я только-только прикорнула после того, как этот ваш Слепой Слухач всю ночь тут ползал, ну, че принес? Я достал чупа-чупс, снял обертку и воткнул пластиковую палочку в трещину в бетонном блоке так, чтобы леденец оказался прямо перед ней. Фея замерла. Ее фасетки расширились, она медленно подошла к огромному для нее розовому шару, понюхала его, а затем лизнула. — Матерь божья… — благоговейно прошептала она, обхватывая леденец всеми лапками. — Клубничная химия. Дылда, да ты просто святой! Она начала остервенело лизать конфету, издавая неприличные чавкающие звуки. — Рад, что понравилось, — хмыкнул я, присаживаясь рядом на корточки. — А теперь слушай, мне нужна информация. Рабочий сказал, что сегодня пятая ночь, где будет бывший охранник с дробовиком. Фея оторвалась от леденца, слизнула розовую слюну с губ и серьезно посмотрела на меня. — Охотник, значит, да, рабочий не пиздит. Это Паша, первый дурак, который тут работал, когда застройщик только всё это затеял. Паша не выдержал седьмой ночи, кукушка улетела в теплые края, хозяева выжгли из него всё человеческое, оставили только инстинкты и ненависть. — Как от него спрятаться? Петрович сказал про лазер и свист, но мне нужно знать больше, у него есть слабости? Фея задумчиво почесала брюшко, не отпуская леденец. — Слабости? Он человек, дылда, вернее, был им. Он слеп как крот в темноте, поэтому и таскает этот лазерный прицел, если лазер упрется в тебя — ты труп, реакция у него звериная, но у него старая двустволка. Понимаешь? — Двустволка, — кивнул я, и в голове начал вырисовываться план. — Два выстрела. — Именно! — фея радостно щелкнула жвалами. — Два выстрела, а потом ему нужно время на перезарядку, секунды три-четыре, он это делает быстро, но это твое окно. Если он выстрелит дуплетом — у тебя будет шанс перебежать в другое укрытие или ну, не знаю, кинуть в него камнем. Она снова приложилась к чупа-чупсу, но вдруг остановилась и хитро прищурилась. — И еще одно, дылда, паша — охотник. А охотники любят приманки, он обожает звук бьющегося стекла. Это напоминает ему о том, как он ломал кости Местным, если бросишь бутылку или камень в окно ангара — он пойдет на звук. Он тупой, как пробка, мыслит только рефлексами. — Понял, отвлекающие маневры и счет выстрелов. — Да, но помни: он не устает. Он будет искать тебя всю ночь, до самого гудка, и не пытайся запереться в каморке. Он просто закинет туда «коктейль» и будет смотреть, как ты жаришься, выходи на улицу, территория большая, ангаров много. Другие не выйдут, боятся они Пашу… до дури. Фея обняла чупа-чупс и с натугой потащила его в свою щель под арматурой. — Бывай, дылда, если переживешь Пашу — я тебе даже зауважаю. Она скрылась в темноте, оставив меня наедине с моими мыслями, я вернулся в каморку, время неумолимо ползло к полуночи. Я начал готовиться к сафари. Я собрал все пустые стеклянные бутылки, которые нашел в мусорном ведре, и распихал их по глубоким карманам куртки. Это мои приманки, травмат я проверил дважды, резина дробь не остановит, но если я смогу подобраться вплотную во время его перезарядки и выстрелить ему в лицо — это даст мне фору. Я надел черную шапку, натянул ее на самые брови, лицо намазал сажей, которую наскреб с обгоревшей стены, чтобы не отсвечивать бледной кожей в темноте, куртку застегнул на все пуговицы. 23:50 Я стоял посреди каморки, глубоко дыша, страха не было, вернее, он был, но он трансформировался во что-то другое: в холодную, расчетливую злость, я пиздец как устал быть жертвой. Устал прятаться и трястись, сегодня я тоже буду играть в эту игру. Даже если сдохну, то хотябы красиво. 23:58 Я открыл засовы, дверь тихо скрипнула, выйдя на крыльцо я аккуратно прикрыл ее за собой, не запирая. 00:00 Смена началась. Я спустился с крыльца и сразу же юркнул в густую тень, отбрасываемую Ангаром А, присел на корточки, сливаясь со стеной, деревянные ноги не чувствовали холода бетона. Минут десять ничего не происходило, а затем, со стороны дальних ворот, где дорога уходила в лес, раздался звук. Медленные, тяжелые шаги подкованных железом сапог: Цок. Цок. Цок. И тихий, пронзительный свист, мелодия была старой, из какого-то советского мультика, но в этой кромешной тьме она звучала как хороший похоронный марш. Фью-фью-фьюить… Я вжался в стену, вдалеке, на сером асфальте центральной аллеи, появилась красная точка. Она нервно дергалась, скользя по стенам ангаров, по ржавым бочкам, по земле, лазерный прицел. Шаги приближались, из мрака вынырнул силуэт. Охотник был огромным, на нем был надет длинный, изодранный кожаный плащ, усеянный какими-то амулетами — костями, птичьими черепами, гильзами. Лица не было видно под широкими полями грязной шляпы, но я видел, как в темноте тускло поблескивают два ствола старой охотничьей двустволки 12-го калибра. Паша остановился посреди аллеи, красная точка лазера метнулась к моей каморке. Он поднял руку, в ней была зажата стеклянная бутылка с торчащей из горлышка тряпкой. Щелкнула зажигалка, тряпка вспыхнула ярким, желтым пламенем. Охотник размахнулся и швырнул коктейль Молотова прямо в новенькое окно моей будки. Стекло со звоном разлетелось, бутылка влетела внутрь, и через секунду каморка изнутри озарилась ревущим пламенем, огонь жадно набросился на стол, на кресло, на линолеум. Если бы я остался там — я бы уже сгорел заживо. Паша стоял и смотрел на огонь, тихо посвистывая, красная точка лазера лениво скользила по земле вокруг горящей будки. Он ждал, когда я выскочу наружу с криками. Я достал из кармана пустую пивную бутылку, крепко сжал ее за горлышко. Мне нужно было увести его подальше от каморки, в лабиринт между Ангарами В и Г, где было больше укрытий. Я размахнулся и швырнул бутылку высоко в воздух, целясь в металлическую стену Ангара Б, находившегося метрах в сорока от меня. ДЗЫНЬ! Стекло разлетелось вдребезги с оглушительным звоном. Свист мгновенно оборвался, силуэт Охотника дернулся. Красная точка лазера молниеносно метнулась в сторону звука, прорезав темноту. Паша вскинул ружье и, не раздумывая ни секунды, нажал на спуск. БАХ! Оглушительный выстрел разорвал тишин, сноп искр и дроби ударил в стену Ангара Б, оставив на металле глубокие вмятины. Я, пригнувшись к самой земле, бесшумно перебежал от Ангара А к мусорным контейнерам, деревянные ноги не издали ни звука. Охотник медленно, хищной походкой двинулся в сторону Ангара Б, водя лазером из стороны в сторону, он искал свою добычу. «Паркур, ееее, сила в паркуре, блять…» — истерично билась мысль в моей воспаленной голове, пока я на карачках, как гигантский уродливый краб, переползал от мусорных баков за штабель ржавых труб. Моя кукушка уже была того. Я вжался спиной в холодный металл труб, тяжело дыша через рот, красная точка лазера металась по стене Ангара Б метрах в тридцати от меня, паша искал цель. Именно в этот момент, на грани жизни и смерти, когда любой нормальный человек молился бы или вспоминал маму, мой мозг решил заняться философией. «Зачем им тут вообще человеческий охранник? — думал я, следя за красным лучом. — Фея сказала, сюда свозят страхи, кошмары, упаковывают их. В Ангаре А — сотни голых ублюдков, которых скаты доят каждую ночь. У них тут промышленное производство эмоций, нахера им я? Живой человек, которого они с первой же секунды пытаются убить?» Ответ пришел сам собой, холодный и логичный, как выстрел в голову. Качество. Те, в Ангаре А — это скот. Их страх тупой, животный, монотонный, это дешевый фастфуд. А я — деликатес. Свободный человек, который борется, который надеется, который придумывает планы, обманывает монстров, терпит адскую боль, чтобы выжить. Мой страх, мое отчаяние, моя воля к жизни — это концентрат, элитный продукт. Каждая моя победа делает следующую дозу страха только острее, они не хотят убить меня сразу. Они хотят выжать меня досуха, наслаждаясь каждым моментом моего сопротивления. «И почему, сука, я думаю о таком только когда нахожусь на волоске от смерти?» — мысленно усмехнулся я. Свист возобновился. Фью-фью-фьюить… Паша понял, что у Ангара Б никого нет. Бутылка была обманкой, красная точка лазера оторвалась от стены и начала медленно, методично сканировать пространство двора, двигаясь в мою сторону. Он шел обратно. Луч скользнул по мусорным бакам, за которыми я прятался минуту назад, затем пополз по асфальту к штабелю труб. Еще пара секунд, и красный свет упрется в мой ботинок. Пора. Я достал из кармана вторую бутылку — на этот раз тяжелую, из-под шампанского. Выглянул из-за труб, охотник был метрах в двадцати, огромный силуэт в кожаном плаще. Я размахнулся и, вложив всю силу, метнул бутылку не в стену, а высоко вверх и в сторону, прямо на крышу соседнего Ангара В. Бутылка описала дугу и с грохотом обрушилась на рифленое железо крыши, звук покатился по ночному воздуху громыхающим эхом. Охотник среагировал мгновенно, лазер взмыл вверх, ствол двустволки дернулся за ним: БАХ! Второй выстрел, сноп картечи ударил в край крыши, высекая фонтан искр и ошметков металла, оба ствола пусты. У меня есть три, максимум четыре секунды. — Погнали, блять! — выдохнул я. Я сорвался с места, деревянные ноги ударили по асфальту, я выскочил из-за труб и рванул не от него, а по диагонали, пересекая открытое пространство двора, целясь в узкий проход между Ангаром В и Г. Краем глаза я видел, как силуэт в плаще дернулся, ружье переломилось пополам с громким металлическим клацем. Паша не суетился, его движения были отработанными до автоматизма, шелк-щелк — пустые гильзы вылетели на асфальт, рука метнулась к патронташу на груди. Я летел вперед, размахивая руками, проход был всё ближе: Один. Патроны скользнули в патронники. Два. Ствол захлопнулся. Три. Охотник резко развернулся в мою сторону, красная точка лазера вынырнула из темноты и ударила мне прямо в спину, скользнув между лопаток. Я с разбегу рыбкой нырнул в спасительный мрак узкого прохода между ангарами, сдирая кожу на ладонях и коленях об асфальт. БАХ! Заряд картечи ударил в угол бетонной стены ровно в том месте, где секунду назад была моя голова, бетонная крошка брызнула мне за шиворот. Я перекатился, вскочил на ноги и побежал дальше по узкому, темному коридору между гигантскими зданиями. — Один выстрел! — прошептал я себе под нос, на ходу доставая травмат. Сзади раздался тяжелый топот, паша бежал за мной. Лазерный луч безумно плясал по стенам прохода позади меня, пытаясь нащупать цель. Проход заканчивался тупиком — высоким забором с колючей проволокой, я сам загнал себя в угол. Я резко затормозил, подошвы скользнули по влажному бетону, развернулся. В дальнем конце коридора появился силуэт Охотника, красная точка метнулась ко мне и замерла прямо на моей груди, бежать некуда. Я вскинул травмат, целясь в темноту под полями его шляпы, туда, где должно было быть лицо. Паша вскинул двустволку. И тут я сделал то, чего он точно не ожидал от загнанной жертвы, я не стал уклоняться и падать, я нажал на спусковой крючок и бросился прямо на него, навстречу красному лучу. БАМ! БАМ! БАМ! Я высадил три резиновые пули подряд, на бегу, почти не целясь, ориентируясь только на темный провал под полями его грязной шляпы. Первая пуля ушла в молоко, срикошетив от стены, вторая с глухим стуком ударила Охотника в плечо — его даже не качнуло. Но третья попала точно в цель, голова Паши резко откинулась назад, шляпа слетела, обнажив то, что осталось от его лица — бледную, бугристую массу шрамов без носа и губ, с двумя черными провалами вместо глаз. Резиновая пуля, выпущенная с близкого расстояния, впечаталась прямо в эту изуродованную плоть. Его палец рефлекторно дернулся на спусковом крючке. БАХ! Я увидел вспышку пламени из ствола за долю секунды до того, как грохнул выстрел, инстинкт самосохранения, подстегнутый лошадиной дозой адреналина, заставил меня рухнуть на колени и проехаться по асфальту прямо под сноп летящего свинца. Картечь с оглушительным визгом пронеслась над моей головой, разорвав воздух, жар от выстрела опалил мне макушку, в ушах зазвенело так, что я на секунду потерял ориентацию. Два выстрела, он пуст. Я не стал тормозить, используя инерцию скольжения, я влетел прямо в его ноги, с силой ударив плечом под колени Охотника. Паша, дезориентированный попаданием в лицо и отдачей собственного выстрела, покачнулся. Его огромная туша, обвешанная костями и гильзами, с тяжелым матом рухнула назад, грохнувшись спиной на мокрый бетон, двустволка со звоном отлетела в сторону. Я вскочил на ноги быстрее, чем успел осознать, что делаю, перепрыгнул через барахтающегося на земле Охотника, который уже тянулся слепыми руками к моему горлу. Его пальцы, похожие на стальные клещи, скользнули по моей куртке, едва не ухватив за ткань, но я вырвался. Я вылетел из тупикового прохода обратно на широкую аллею, тяжело дыша, левое колено горело огнем — я стесал его в кровь при падении, но мазь Петровича работала исправно. Сзади, из мрака коридора, донесся яростный, нечеловеческий рев, паша поднимался, раздался лязг переламывающегося ружья. Он перезаряжался, и теперь он был зол. Я огляделся, каморка догорала, освещая площадку дрожащим оранжевым светом. Прятаться там было негде. Ангар А — логово Хозяев. Ангар Б — закрыт. Взгляд упал на ряд старых, проржавевших фургонов без колес, припаркованных возле Ангара Г. Я бросился к ним, нырнул под днище крайнего фургона и вжался в холодную, провонявшую мазутом землю. Цок. Цок. Цок. Тяжелые шаги вышли из прохода. Фью-фью-фьюить… Свист возобновился, но теперь он был быстрее, красная точка лазера вынырнула из темноты и начала бешено метаться по аллее, прочесывая каждый метр. Я лежал под фургоном, глядя на часы на запястье. Стекло циферблата треснуло во время падения, но цифры были видны. 01:45 Я играю с ним в кошки-мышки меньше двух часов, впереди еще больше четырех. У меня осталось две пустые бутылки для отвлечения и четыре резиновые пули в магазине. Красный луч скользнул по ржавому борту фургона, под которым я прятался, шаги Охотника медленно приближались. Он не видел меня, но он знал, что я где-то здесь. Я осторожно, стараясь не издать ни звука, вытащил из кармана третью пустую бутылку, если он заглянет под фургон — я кину ее ему прямо в лицо и снова побегу. — «Хер вы меня догоните, твари», — билась в голове безумная, истеричная мантра под ритм пульса. Красная точка лазера замерла прямо перед моим лицом, осветив грязный асфальт и лужицу мазута. Сапоги Охотника остановились в полуметре от фургона, я видел его грязные, обмотанные какими-то тряпками голенища. Он принюхивался, или прислушивался, слепой ублюдок чувствовал, что я здесь. Медленно, с пугающей грацией для такой огромной туши, Паша начал приседать. Кожаный плащ зашуршал, стволы двустволки опустились вниз, красная точка лазера скользнула под днище фургона. Сейчас он меня нащупает лучом. Я сжал горлышко пустой бутылки, замахнулся, лежа на спине, и изо всех сил швырнул ее не в него, а в сторону соседнего фургона, целясь в металлическую рессору. КРЯК! ДЗЫНЬ! Стекло с оглушительным треском разлетелось об ржавое железо метрах в пяти правее Охотника.Рефлексы Паши сработали быстрее мысли, он мгновенно выпрямился, ствол метнулся на звук. БАХ! Заряд картечи разорвал темноту, прошив борт соседнего фургона насквозь. Я выкатился из-под днища с другой стороны, вскочил на свои нечувствительные деревянные ноги и рванул прочь. Паша услышал шорох моей одежды и топот, он резко развернулся на 180 градусов, даже не целясь лазером, ориентируясь только на звук убегающей дичи. БАХ! Второй выстрел грянул мне в спину, я почувствовал тупой, мощный толчок в правое плечо, словно меня ударили бейсбольной битой. Сила удара швырнула меня вперед, я кубарем полетел по асфальту, обдирая локти и лицо. — Сууука! — вырвался хриплый крик. Я перекатился на спину, плечо горело наливаясь кипятком. Куртка была разорвана, а ткань стремительно намокала от крови, картечь зацепила меня по касательной, вырвав кусок мяса, но кость, кажется, была цела. Лязг переламывающегося ружья, он перезаряжался. Я вскочил. Боль отрезвляла, сгоняя остатки паники, оставляя только чистый, первобытный инстинкт. Впереди маячила пожарная лестница, ведущая на крышу Ангара Г. Я бросился к ней, зажимая кровоточащее плечо левой рукой, добежал, запрыгнул на нижнюю перекладину. Деревянные ступни скользили по ржавому металлу, но я подтягивался на руках, стиснув зубы от боли в простреленном плече. Внизу раздался топот, красный луч ударил в стену ангара, стремительно поднимаясь за мной. Я перевалился через край крыши ровно в тот момент, когда грянул выстрел. Картечь с визгом отскочила от металлического бортика, осыпав меня снопом искр, я пополз по плоской, покрытой рубероидом крыше, уходя от края. Внизу раздался яростный рев, паша понял, что добыча ушла наверх. Раздался лязг металла — Охотник полез по лестнице за мной, его огромный вес заставлял ржавую конструкцию стонать и скрипеть. Я поднялся на ноги, крыша Ангара Г была огромной, ровной площадкой, усеянной какими-то вентиляционными коробами и антеннами. В тусклом свете звезд я видел, что она тянется метров на сто, но бежать по прямой было самоубийством — как только он поднимется, я окажусь как на ладони. Я метнулся к ближайшему вентиляционному коробу, массивному железному ящику размером с микроавтобус, и спрятался за ним. Достал травмат, три патрона... Скрип лестницы прекратился, раздался тяжелый стук сапог. Фью-фью-фьюить… Свист разнесся над складами. Ветер подхватил его, искажая и превращая в жуткое завывание, красный луч лазера начал методично разрезать темноту, скользя по вентиляционным коробам. Если он обойдет короб с моей стороны — мне конец, бежать больше некуда. Спрыгнуть с крыши ангара — значит переломать ноги окончательно. Красный луч скользнул по углу моего укрытия, шаги приближались, я сунул руку в карман. Там оставалась последняя пустая бутылка, бросать ее на крыше было бессмысленно — звук не уведет его далеко. Мой взгляд упал на край крыши, метрах в десяти от меня, там, внизу, стоял мусорный контейнер, в котором я прятался от стаи. Безумный план созрел за долю секунды, я дождался, когда шаги Охотника зазвучат совсем близко, прямо за углом короба. Я выскочил из укрытия с противоположной стороны и изо всех сил швырнул бутылку вниз, с крыши, целясь прямо в мусорный бак. ГРОХОТ! Бутылка попала точно в металлическую крышку контейнера, издав звук, похожий на взрыв петарды. Паша резко развернулся, лазер метнулся в сторону края крыши, откуда донесся звук. Он вскинул ружье, уверенный, что я спрыгнул вниз. А я, не теряя ни секунды, бросился прямо на него. Он стоял ко мне полубоком, целясь вниз, я подлетел к нему почти вплотную, вскинул травмат и выстрелил ему прямо в колено. Резиновая пуля с хрустом ударила под коленную чашечку, нога подогнулась, и он рухнул на одно колено. БАХ! Его палец рефлекторно нажал на спуск, но ствол был опущен, и заряд картечи ушел в крышу, вырвав кусок рубероида в метре от моих ног. Я не стал ждать, пока он опомнится, я с размаху ударил его здоровой ногой прямо в изуродованное лицо, вкладывая в удар весь свой вес. Паша опрокинулся на спину, выронив двустволку. Я пнул ружье ногой, отправляя его скользить по крыше в темноту, развернулся и побежал. Я бежал к противоположному краю крыши Ангара Г. Там, я помнил, был переходной мостик на крышу соседнего склада. Сзади раздался нечеловеческий, булькающий рев, но когда я обернулся на бегу, кровь застыла в жилах. Паша не искал двустволку, он вытащил из-за пазухи огромный, зазубренный тесак, похожий на мачете мясника. Красный лазерный целеуказатель был закреплен у него на плече, продолжая светить вперед. Он бросился за мной с неистовой скоростью, размахивая тесаком. — Убери этот дрын, Паша! — заорал я в ночное небо, перепрыгивая через вентиляционные трубы, впереди показался узкий металлический мостик, перекинутый над бездной между ангарами. Я влетел на него, доски загрохотали под ногами, доски переходного мостика жалобно скрипели и прогибались под моим весом. Внизу зияла черная пропасть ущелья между ангарами — метров пятнадцать пустоты, на дне которой блестел мокрый асфальт. Я бежал, задыхаясь, прижимая кровоточащее плечо, в моменте тяжелые шаги сотрясли мостик позади меня, красный луч лазера, закрепленного на его плече, скользнул по моей спине. — Ррррааааа! — взревел Паша, и я услышал свист рассекающего воздух металла. Я инстинктивно пригнулся и бросился в сторону, впечатавшись здоровым плечом в хлипкие перила мостика. Огромный ржавый тесак со свистом пронесся в миллиметре от моего уха, обдав меня запахом тухлого мяса, и с хрустом вонзился в деревянный настил моста. Удар пробил доску насквозь и застряло, Паша по инерции подался вперед, навалившись на рукоять тесака, пытаясь выдернуть его из дерева. Мостик под нами угрожающе заскрежетал, металлические тросы, на которых он держался, натянулись до предела. Я лежал на досках, прямо под его ногами, у меня было два патрона в травмате. Я перекатился на спину, вскинул пистолет и всадил обе пули ему в живот, в упор. БАМ! БАМ! Резина отскочила от его кожаного плаща, увешанного костями, как от бронежилета. Паша даже не поморщился, с диким рыком он рванул рукоять на себя. Доска треснула, тесак высвободился. Охотник занес оружие для смертельного удара, красный лазер ослепил меня, ударив прямо в глаза. Я не мог увернуться, и убежать, вместо того чтобы защищаться, я изо всех сил ударил обеими ногами — не в Пашу, а в проломленную им же доску мостика, прямо в то место, где крепился несущий трос. Дерево, уже ослабленное ударом мачете, не выдержало, доска проломилась окончательно, крепление троса с визгом вырвалось из пазов. Мостик резко накренился. Паша, занесший тесак над головой, потерял равновесие, его огромная туша качнулась в сторону обрыва. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за перила, но ржавые прутья просто отломились под его весом. С булькающим воплем Охотник сорвался вниз. Я вцепился в оставшийся трос мертвой хваткой, повиснув над пропастью, внизу раздался глухой, влажный удар огромного тела об асфальт. И тишина. Я висел на тросе, тяжело дыша, чувствуя, как кровь из простреленного плеча стекает по руке, делая хватку скользкой. — Сдохни, сука… — прохрипел я. Я подтянулся, закинул ногу на уцелевшую часть мостика и с трудом перевалился на крышу Ангара В, этот рубероид и подполз к краю, чтобы посмотреть вниз. Паша лежал на асфальте в неестественной позе. Его шея была сломана под прямым углом, из-под шляпы натекла огромная черная лужа, лазер на его плече всё еще работал, упираясь красной точкой в стену ангара. Он не шевелился... я перевернулся на спину и уставился в звездное небо. 04:10 Кажется я его убил... Остаток ночи я провел на крыше Ангара В, я не стал спускаться, продолжая лежал там, зажимая рану на плече куском оторванного рукава, и смотрел, как звезды медленно бледнеют. Тварей на протяжении ночи не было, никто не пришел мстить за Пашу и не пытался достать меня на крыше. Хозяева точно наблюдали, но не вмешивались. 06:00 ТУУУУУУУУУУУУУУ! Заводской гудок разорвал утреннюю тишину, смена окончена. Я с трудом поднялся на ноги иподошел к пожарной лестнице, где начала спуск вниз. Когда я оказался на асфальте, трупа Паши уже не было, исчез и тесак, и ружье. Осталась только огромная черная лужа крови и разломанный мостик наверху. Уборщики этого места работали оперативно. Я доковылял до пепелища, которое еще вчера было моей каморкой. Будка выгорела дотла, остался только обугленный металлический каркас. Ни стола, ни кресла, ни мониторов. И моего журнала тоже не было, он сгорел вместе со всем остальным. Я опустился на закопченное крыльцо, достал из кармана мятую пачку сигарет, там оставалась одна. Я закурил, глядя на то, как утреннее солнце освещает территорию складов. — Ну и дела, студент... — раздался тихий голос Михалыча. — Будку-то мы тебе новую поставим, это не проблема, но Пашу ты зря поколечил. — Он пытался убить меня, — хрипло ответил я. — Это была самооборона. — В этом месте нет самообороны, Леша, — вздохнул невидимый Рабочий. — Паша был цепным псом Хозяев, а когда убивают трогают пса... Хозяева спускают с поводка кое-что похуже. Я затянулся дымом. — Что может быть хуже вооруженного психопата? — Шестая ночь, — голос Михалыча стал ледяным. — Ночь Зеркал, они придут за твоим отражением, и если они его заберут ты перестанешь существовать. Готовься, студент, я принесу тебе новую тетрадь. Тебе будет что в нее записать, если выживешь.