пятый и седьмой этаж

АЛИСА Будильник зазвонил в семь. Я открыла глаза и первым делом посмотрела в окно. Дождь. Ну конечно. Мелкий, противный, сентябрьский — не ливень, а морось, которая висит в воздухе и оседает на лице, на волосах, на всём. Серое небо плотно закрыло солнце, будто вчерашнего дня и не было. Будто август сказал: «Извините, я закончился», — и ушёл, не попрощавшись. Внутри было странно — не страх, не волнение, а какое-то пустое, гулкое предчувствие. Как перед грозой. Или перед тем, как прыгаешь в воду и ещё не знаешь, холодная она или нет. Я встала. Босиком прошла на кухню. Родители уже не спали — папа пил кофе, мама нарезала бутерброды. Они молчали. Это было хорошее молчание, не после ссоры. Просто утренняя тишина, когда никто ещё не успел ничего испортить. — Доброе утро, — сказала я. — Доброе, — мама обернулась. — Как спала? — Нормально. — Будешь завтракать? Внутри привычно сжалось. Я посмотрела на нарезанный хлеб, на масло, на сыр. Калории. Цифры. Таблица. — Чай, — сказала я. — Только чай. Мама вздохнула. Ничего не сказала. Просто налила мне чай и подвинула кружку. Я обхватила её ладонями — горячо, хорошо. Папа допил кофе, встал, хлопнул меня по плечу. — Ну, Алиска, ни пуха. Покажи им там. — К чёрту, — сказала я. Он усмехнулся и вышел. Я допила чай и пошла одеваться. Гардероб я продумала ещё вчера. Широкие чёрные брюки — дорогие, из плотной ткани, которая струилась при ходьбе. Чёрная водолазка — тонкая, кашемировая. Серый жилет поверх — классика. Никаких кричащих логотипов, никакой дешёвой бижутерии. Просто вещи, которые сидели идеально и стоили соответственно. Я посмотрела в зеркало. Теперь макияж. Тон — ровный, матовый. Скульптор — под скулы, чтобы лицо стало острее, взрослее. Глаза — подводка, тушь, накладные ресницы, которые я клеила уже на автомате. Хайлайтер на скулы и кончик носа. Губы — нюд. Из зеркала на меня смотрела другая Алиса. Уверенная. Красивая. Дорогая. Я поправила волосы. Каре лежало идеально — кудри блестели после вчерашнего ухода. Всё. Я готова. — Алиса, ты опоздаешь, — мама заглянула в комнату и замерла. — Ого. Ты очень красивая. — Спасибо. — Серьёзно. Как взрослая. Я не ответила. Взяла сумку, зонт, телефон. Выходя, мельком глянула на блокнот, который так и лежал на тумбочке. Рисунок внутри. Её лицо. Я не открывала. Лицей номер два встретил меня серым фасадом и толпой у входа. Несмотря на дождь, все стояли на улице — линейка должна была быть во дворе, и никому не разрешали заходить внутрь раньше времени. Я раскрыла зонт и встала с краю, разглядывая будущих одноклассников. Их было много. Гуманитарный класс, физмат, ещё какой-то социально-экономический. Я стояла и мёрзла. Зонт был маленький, брюки намокали снизу. Дождь моросил, не переставая. Ведущие что-то вещали в микрофон — про «гордость лицея», про «новые горизонты», про «традиции». Я не слушала. Я разглядывала толпу. И тут я её увидела. Рина. Она стояла в группе физматов — тех самых, в очках и с учебниками. Высокая, на полголовы выше почти всех. Чёрные волосы, сегодня собранные в низкий хвост. Черная рубашка идеально подчеркивала ее формы. Мартинсы. И септум, который блестел даже под дождём. Я замерла. Она. Здесь. В моём лицее. Она учится здесь. В параллельном классе. Внутри что-то ёкнуло — не радость, не страх, а что-то среднее. Как будто вселенная опять подмигнула и сказала: «Смотри внимательнее». Я смотрела на неё и не могла оторваться. Она не замечала меня — разговаривала с какой-то светленькой девушкой, смеялась, заправляла волосы за ухо. Она была другая, чем в магазине. Живее. Легче. Она шутила — я видела, как светленькая смеётся в ответ. Она была в компании — не одна, как тогда. И это делало её ещё более... недосягаемой. Я отвернулась. Хватит пялиться. Просто девочка. Просто соседка. Ничего особенного. Линейка кончилась. Все потянулись к входу. Я закрыла зонт и пошла за толпой. Класс был светлый, просторный, с новыми партами и интерактивной доской. Я села у окна — привычка. Всегда у окна. Так можно смотреть на улицу, когда становится скучно. Классная руководительница — женщина лет сорока, представилась как Елена Викторовна — что-то говорила про расписание, про успеваемость, про «вы теперь старшеклассники, и с вас особый спрос». Я слушала вполуха. Разглядывала одноклассников. Кто-то уже знакомился, кто-то сидел в телефоне, кто-то нервно грыз ручку. Обычный класс. Обычные люди. На перемене ко мне подошла девушка. Светленькая, с короткой стрижкой и смешными очками в тонкой оправе. Круглое лицо, ямочки на щеках — она выглядела как человек, который никогда не злится. — Привет, — сказала она. — Ты Алиса, да? Я слышала, как тебя называли. Я Аня. — Привет, — я улыбнулась. — Да, Алиса. — Круто. Ты тоже новенькая? — Ага. Из восемнадцатой гимназии. — О, восемнадцатая, — она уважительно кивнула. — Я из двадцать четвёртой школы. Тоже перевелась. Хотела в сильный лицей, ну и вот. — И как? — Пока не поняла. Но ты первая, с кем я заговорила. Я засмеялась. Она была забавная. Лёгкая. С ней не нужно было напрягаться. Мы проболтали до конца перемены. Аня рассказывала про старую школу, про то, как она рада, что ушла оттуда, про свои страхи перед новым классом. Я кивала и вставляла реплики. Было приятно. Как будто мы уже знали друг друга сто лет. После уроков мы вышли вместе. Дождь кончился — осталась только сырость и лужи. Мы стояли у крыльца и обсуждали расписание, когда к нам подошли двое. Рина. И та самая светленькая, с которой она смеялась на линейке. — О, Анька! — светленькая помахала рукой. — Ты чего тут стоишь? — Даша! — Аня расплылась в улыбке. — Привет! Вот, с новенькой знакомлюсь. Это Алиса. Даша повернулась ко мне. У неё было открытое, приятное лицо — веснушки, светлые брови, тёплые глаза. — Привет. Я Даша. А это Рина. И тут Рина посмотрела на меня. Голубые глаза — те самые, прозрачные, холодные. Септум. Чёрные волосы. Она была выше меня на полголовы, и мне пришлось чуть поднять голову, чтобы встретить её взгляд. Внутри что-то сжалось. Она протянула руку. — Привет. Слушай, мы вроде виделись где-то, — сказала она. Голос низкий, спокойный. — Ты на Горького живёшь? Я замерла. Она помнит. Она меня помнит. — Нет, — сказала я. Зачем? — Вроде нет. Не припомню. Зачем я это сказала? Рина чуть прищурилась. В её глазах мелькнуло что-то — не обида, скорее удивление. Но она не стала спорить. — Ладно, — сказала она и пожала плечами. — Значит, обозналась. Я Рина. — Алиса, — сказала я. Рукопожатие было коротким, но я заметила, какие у неё холодные пальцы. И какие длинные. И как она смотрела на меня — чуть дольше, чем нужно. Даша тем временем уже щебетала с Аней. Они явно были давние подруги — перебивали друг друга, смеялись, вспоминали что-то общее. — Слушайте, — вдруг сказала Даша, — а давайте после школы куда-нибудь сходим? У нас тут есть одно место. Посидим, выпьем, познакомимся. — Да, — кивнула Рина. — У нас традиция такая. Первое сентября — обязательно пить В её голосе была усмешка. Лёгкая, дружелюбная. Она смотрела на меня — и на Аню тоже, — но я чувствовала, что её взгляд задерживается на мне. — Я не пью, — сказала я. — И мне домой надо. Вещи разбирать. — Я тоже, наверное, не пойду, — Аня виновато улыбнулась. — Маме надо помочь — Ладно, — Даша не выглядела расстроенной. — Тогда на неделе. Рина, идём? — Ага. Пока, девчонки. Рина кивнула нам — коротко, без улыбки — и развернулась. Я смотрела, как они уходят: Даша что-то рассказывает, размахивая руками, Рина слушает и кивает. Чёрные волосы, мартинсы, походка — уверенная, размашистая. — Ты в порядке? — Аня тронула меня за плечо. — Да. А что? — Ты побледнела. Тебе плохо? — Нет, всё нормально. Просто голова закружилась. Мы пошли к выходу со школьного двора. Я молчала. В голове крутился наш разговор. «Мы вроде виделись». «Нет, не припомню». Зачем я соврала? Почему не сказала: «Да»? Это было бы просто. Это было бы нормально. — Слушай, — сказала я, когда мы отошли подальше, — а ты откуда знаешь Рину и Дашу? — А, — Аня улыбнулась, — мы волонтёрили вместе. В приюте для животных. Я, Даша и Рина. Года полтора назад. — И как тебе Рина? Аня задумалась. Она поправила очки и посмотрела куда-то вдаль. — Она... сложная. — Сложная? — Ну, она очень классная. Правда. Весёлая, лёгкая, всегда поможет. Но в ней есть что-то такое... — Аня замолчала, подбирая слово. — Тёмное. Я не знаю, как объяснить. Она как будто носит с собой что-то тяжёлое, но никогда не показывает. — Тёмное? — Ну да. Ты замечала, как она иногда смотрит? Как будто сквозь тебя. Или как будто она где-то не здесь. И ещё она пропадает иногда. На несколько дней. Не отвечает, не пишет, а потом возвращается, как ни в чём не бывало. — Но она хорошая, — добавила Аня. — Правда. Просто... не для всех. — Что значит «не для всех»? Аня посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — понимание? Догадка? Она слабо улыбнулась. — Не знаю. Просто чувство. Ладно, мне сюда, — она кивнула в сторону остановки. — До завтра, Алиса. — До завтра. Аня ушла. Я осталась одна. Дождь опять начал моросить. Я раскрыла зонт и пошла к дому. В голове крутились мысли — обрывки фраз, образов, ощущений. «Мы вроде виделись». «Нет, не припомню». Зачем? «Она сложная». «Тёмное». «Не для всех». Почему мне так важно это знать? Я шла через двор. Серые девятиэтажки, мокрый асфальт, покосившаяся лавочка. Всё как всегда. Но внутри что-то изменилось. Она здесь. Она учится в моём лицее. Она живёт в моём подъезде. Мы виделись. Мы говорили. Она помнит меня. И я соврала. Я зашла в подъезд. Поднялась на пятый этаж. Дома было тихо — родители ещё на работе. Я скинула мокрые туфли, бросила сумку, села на кровать. В голове — её лицо. Голубые глаза. «Мы вроде виделись». Мне нравилась Рина. Не как соседка. Не как просто человек. А как... Я не знала. Что-то в ней цепляло. Что-то заставляло сердце биться быстрее. Нет. Я просто хочу с ней дружить. Просто она интересная. Просто я любопытная. Я легла на кровать и закрыла глаза. Белая штукатурка. Никакой собаки. Рисунок в блокноте. Её лицо. «Господи, Алиса, — сказала я себе. — Только не это. Пожалуйста, только не сейчас».  РИНА Будильник заорал в шесть сорок пять. Я нащупала телефон и выключила его, не глядя. В комнате было серо — дождь барабанил по жестяному отливу за окном. Мелкий, нудный, как будто кто-то сверху методично просеивал муку. Я лежала и смотрела в потолок. Первое сентября. Новая школа. Ну, поехали. Отец уже ушёл — в коридоре горел свет, на кухне стояла немытая кружка из-под кофе. Я налила себе чай, выпила стоя, глядя в окно. Двор был пустой, только лужи и мокрые кусты. Никаких тебе бантов и букетов. Я одевалась недолго. Чёрные джинсы, чёрная рубашка по фигуре. Мартинсы. Волосы собрала в низкий хвост, даже не расчёсывая толком. Септум проверила — на месте. В зеркало посмотрела мельком, просто чтобы убедиться, что ничего не торчит и не висит. Нормально. Сойдёт. Сигареты в карман, рюкзак на плечо. Зонта у меня не было — я их вечно теряла. Дождь так дождь. Лицей номер два стоял серой глыбой посреди серого двора. У входа уже толпились — десятиклассники, одиннадцатиклассники, кучка испуганных ребят. Я сразу заметила Дашу — она стояла у крыльца и махала мне рукой. — Рина! Иди сюда! Я подошла. Даша была в ярко-жёлтом дождевике, который делал её похожей на маленькое солнце. — Привет, — сказала я. — Привет! — Даша схватила меня за руку. — Ну что, готова? — Всегда — Усмехнулась я — Это ты зря, — Аня поправила очки. — Тут, говорят, нагрузки — зверские. Особенно на физмате. — Справимся. Мы встали в строй. Линейка была скучная — директор говорил про «славные традиции», завуч — про «ответственность старшеклассников», кто-то из одиннадцатиклассников пел песню под гитару. Я не слушала. Дождь моросил на лицо, и это было даже приятно. Освежало. Я разглядывала толпу. Физматы — наши, гуманитарный класс, соцэк. Куча новых лиц. И тут я её заметила. Девушка из магазина. Та самая, с йогуртом. Карие глаза, каштановые кудри, тёмная кожа. Сейчас она стояла в группе гуманитарного класса и держала зонт — маленький, чёрный, явно дорогой. Одета она была... иначе, чем тогда. Широкие чёрные брюки, водолазка, жилет. Всё сидело идеально, всё выглядело дорого — не крикливо, а с тем спокойным вкусом, который бывает у людей, привыкших к хорошим вещам. Макияж — ровный, матовый, ресницы длинные, скулы острые. Она выглядела как модель из какого-то журнала, который случайно забыли на скамейке в этом сером дворе. Красивая. Реально красивая. Я отметила это и отвернулась. Мало ли красивых людей. В лицее, наверное, полно таких. Она из богатых — это сразу видно. А я с богатыми не очень. Они живут в другом мире. У них другие проблемы, другие разговоры, другие ожидания. Мы вряд ли пересечёмся. — Ты чего улыбаешься? — спросила Даша. — Ничего. Просто. Линейка кончилась. Мы пошли в класс. Физмат оказался именно таким, как я ожидала. Двадцать пять человек, из них двадцать — парни. Девушек — я, Даша и ещё три тихие девочки, которые сразу сели за первую парту и открыли учебники. Ну, с Дашей мы и так дружили, так что компания уже была. Классный руководитель — мужчина лет пятидесяти, сухой, в очках — представился как Виктор Семёнович и сразу начал рассказывать про олимпиады, про рейтинг, про то, что «физмат — это элита лицея, и вы должны соответствовать». Я слушала вполуха. Соответствовать я умела. К середине дня я почти забыла про девушку из магазина. Ну, красивая. Ну, богатая. Мало ли. После уроков дождь кончился. Мы с Дашей вышли на крыльцо, и она сразу заметила Аню — та стояла у дверей с какой-то другой девушкой. Я присмотрелась. Та самая. Карие глаза, кудри, дорогие шмотки. Она стояла рядом с Аней и что-то говорила — я не слышала что. У неё был приятный голос — не высокий, не низкий, с какой-то мягкой хрипотцой. — О, Анька! — Даша рванула к ним. — Ты чего тут стоишь? — Даша! — Аня расплылась в улыбке. — Вот, с новенькой знакомлюсь. Это Алиса. Алиса. Красивое имя.  Я подошла. Алиса повернулась ко мне, и я вдруг поняла, что видела её не только в магазине. Ещё — на детской площадке вчера. Она сидела на качелях с какой-то блондинкой. Я прошла мимо и не обратила внимания. А сейчас — обратила. У неё были лисьи глаза. Чуть раскосые, хитрые, тёплые. И смотрела она на меня странно — как будто узнала и испугалась одновременно. Я протянула руку. — Привет. Слушай, мы вроде виделись где-то. Ты на Горького живёшь? Она замерла. Буквально на секунду. Но я заметила. — Нет, — сказала она. — Вроде нет. Не припомню. Врёт. Я не знала зачем, но она врала. Я видела её в магазине у дома. Я видела её. Я видела её вчера на качелях. Она живёт в моём доме, я была уверена. Но она сказала «нет». Ладно. Может, у неё свои причины. Может, она не хочет, чтобы кто-то знал, где она живёт. Может, просто растерялась. Не моё дело. — Ладно, — сказала я и пожала плечами. — Значит, обозналась. Я Рина. — Алиса. Рукопожатие было коротким. У неё была тёплая ладонь и тонкие пальцы. И она всё ещё смотрела на меня — внимательно, изучающе, как будто пыталась что-то понять. Я не придала значения. Просто вежливость. Просто знакомство. Даша тем временем уже предлагала отметить первое сентября. Я подхватила — традиция же. Но Алиса отказалась. И Аня тоже. Даша расстроилась, но не сильно. — Ладно, на неделе тогда. Рина, идём? — Ага. Пока, девчонки. Я кивнула — коротко, без улыбки. И мы ушли. По пути к автобусной остановке Даша трещала о том, какие парни в классе симпатичные, а я думала об Алисе. О том, как она соврала. О том, как она смотрела на меня. О том, что у неё красивые глаза и дорогой жилет. И о том, что она меня почему-то боится. — Рина, ты меня вообще слушаешь? — Ага. Парень с третьей парты. Симпатичный. — Я про пятую говорила! — Ну, значит, два симпатичных. Даша засмеялась и толкнула меня плечом. Я улыбнулась в ответ. И выбросила Алису из головы. Ну, почти. Дома было пусто. Отец ещё не вернулся — может, правда на работе, а может, где-то ещё. Я переоделась, открыла окно, закурила. Дождь кончился. Во дворе блестели лужи. На детской площадке никого не было — только мокрые качели и покосившаяся лавочка. Я думала о сегодняшнем дне. Лицей нормальный. Класс нормальный. Ребята вроде адекватные. Даша и Аня рядом — уже хорошо. Остальное приложится. Я думала о Кирилле. Он не писал. Я тоже. После вчерашней ссоры в баре мы не общались. Может, это конец. Может, и к лучшему. Я не знала, что чувствую по этому поводу. Облегчение? Грусть? Пустоту? Всё сразу и ничего конкретного. Я думала об Алисе. Коротко, краем мысли. Красивая девушка из гуманитарного класса. Дорого одета. Живёт в моём подъезде, но почему-то врёт об этом. Странная. Но красивая. Я затушила сигарету. Закрыла окно. Села за стол, открыла учебник физики. Завтра второй учебный день. Надо быть в форме. Алиса. Карие глаза. Ложь на пустом месте. Ладно. Не моё дело. Я открыла первую главу и начала читать.