How your voice can calm the sea

Юнги просыпается раньше, чем они достигают заправки. Точнее, его будит мерный и частый стук капель по стеклу.  Дождь.  Дворники скользят по лобовому лениво, но погода ухудшается довольно быстро. Далеко впереди черная туча явно не предвещает ничего хорошего.  — Мне сесть за руль? — потягивается сонно Юнги и тут же ёжится от одного взгляда в окно, хотя в машине довольно тепло. Холод и вода - два его личных всадника апокалипсиса. — Нет, отдыхай. Я скажу, если что.  Честно говоря, спрашивать было бессмысленно с самого начала. Скажет он, конечно. Уголок губ на секунду дергается. Смеяться или плакать над таким бессмысленным упрямством? У Чимина в последнее время ухудшилось зрение из-за работы и глаза устают куда быстрее, чем раньше. Соответственно, у Юнги в сумке собственные права и подходящие капли для глаз.  Забавный парадокс: Чимин внимателен ко всем вокруг, но совершенно не внимателен к себе любимому. Даже ко врачу на проверку зрения его Юнги еле допинал, угрозами и шантажом. Так бы и терпел до последнего свои слезящиеся глаза, дурак. Ну да ладно, сейчас главное — не пропустить заправку. Дальше по дороге ни одной больше не будет. Сплошной асфальт, да лес вокруг. Не смертельно конечно, бака доехать туда им хватит, но вот потом обратно — вряд ли. Да и в животе уже подсасывает от голода. Юнги видит нужный съезд первым и дёргает Чимина за рукав футболки. Они въезжают и паркуются у колонки. Омега уже заранее морщится, предвосхищая холодный ветер на коже. — Не выходи, если в туалет не хочешь. Я всё принесу. — Чимин отстёгивает ремень и поднимает взгляд на Юнги. — Американо, не сильно горячий, все соусы во френч-дог и пян-се со свининой на потом. Правильно? — шаловливо наклоняет голову он. Юнги хмыкает и кивает.  — Если знаешь, то зачем переспрашиваешь? Иди уже. Омега наблюдает через искаженное мокрыми разводами окно, как Чимин сначала разбирается с бензином, куксясь от прохлады, а потом бежит внутрь, чтобы оплатить и сделать заказ. Дождь тем временем продолжает усиливаться. Вертя телефон в руках по привычке, Юнги решает, что нужно отписаться ребятам, пока есть связь. Пролистав сообщения про выезд последней группы, необходимость потом заплатить за испорченный кий и вероятное употребление зефира в сыром виде — очень длинные стенания Чонгука из разных несчастных стикеров прилагаются — Юнги пишет про заправку и дождь, делает музыку погромче и просто задумчиво гипнотизирует пейзаж, пока телефон Чимина, оставленный на подставке, не загорается уведомлением. Омега отводит взгляд, но успевает невольно прочитать короткое «Доброе утро» с красным сердечком на конце. Явно не из беседы. Намджун бы такое не написал. Даже на Хосока, который сейчас один фиг за рулём, не тянет. Пальцы снова нервно мнут ткань лонгслива.  Плохо. Как он потом этому Бомгю в глаза смотреть будет? От самого себя гадко. Чимин не стал бы связываться с плохим человеком, а Юнги даже искренне улыбнуться не сможет, когда альфа решит, что пришло время знакомить пару с друзьями.  Почему глупую ревность нельзя просто вытравить из себя? Юнги бы всё отдал за возможность переключить этот внутренний тумблер и не чувствать к Чимину ничего, кроме братской привязанности. Как это было раньше. Ревность причиняет боль. Жгучую, как крапива. Омега просто не сможет всё время притворяться, не выдержит. А это значит рано или поздно придётся устранить себя из жизни Чимина. Набрать дистанцию. Юнги мутит от одной лишь мысли.  До серьезной тошноты не доходит, дверь с водительской стороны открывается.  — Доставка. — жинерадостно объявляет Чимин. Юнги оперативно принимает два горячих стаканчика и аккуратно вставляет в подставку. — Вот пян-се, сосиски сейчас принесу. — бросает и вновь убегает под дождь. За сосисками. Юнги качает головой и расплывается в глупой счастливой улыбке.  Что ж, раз однажды придётся отдалиться, стоит больше ценить настоящее, в котором они всё ещё настолько близки, чтобы Чимин помнил его предпочтения даже в заправочных заведениях.  Пока альфа бегает туда-сюда и затем ест свою порцию, телефон пиликает ещё несколько раз. Чимин не замечает, слишком увлеченно рассказывая, как эффектно у них в офисе недавно разругалась одна скандальная парочка. Быстро разделавшись с едой, он снова выруливает на дорогу, расслабленно потягивая кофе. Только тогда обращает внимание на новое уведомление.  — Хён, мне пишут. Можешь прочитать, что там? — просит он сразу, делая глоток и переключая дворники на более интенсивный режим.  Юнги немного напрягается.  — Это Бомгю. — сообщает, для вида бросив взгляд на экран, будто и без того не знал.  — Ага. Прочитай пожалуйста, я скажу, что ответить.  У Юнги леденеют пальцы, несмотря на то, что в руках горячий кофе.  — Нет. Сам отвечай.  Чимин посмотрел на него с недоумением.  — Я очевидно не могу. В чем дело?  — Ни в чём. Я не буду читать переписку с твоим омегой. Подождёт. — наверное несколько резче, чем стоило, поясняет Юнги.  — Почему? — искренне недоумевает альфа.  — Берегу глаза.  — Там нет ничего такого, — говорит Чимин, хмурясь, но, видимо, вспоминает про околоэротические фото, которые сам же показывал, и добавляет. — …чего ты ещё не видел. Вдруг там что-то срочное.  Юнги очень заметно коробит. Ага, конечно там срочное. Спросить как дела и какие планы. А потом скинуть заспанное селфи в белых простынях. Смертельно важно.  — Нет. Это неэтично.  Чимин поджимает губы обиженно.  — Раньше у тебя с этим не возникало проблем. — указывает он.  «Раньше» — это в студенчестве. Юнги был моложе, глупее, наглее… И губительная влюблённость ещё не накрыла его. Омега с удовольствием выслушивал и раздавал советы аки гуру отношений. А если вечер включал в себя что-нибудь алкогольное, то мог даже забавы ради выпросить интимные подробности. Не столько чтобы в действительности их разузнать, сколько посмеяться над смущением альфы.  Вот только доверие Чимина к Юнги было настолько непомерным, что при должном количестве алкоголя или же степени раздрая, он действительно рассказывал. В итоге так привык к этим психологическим сеансам, что часто начал приходить за советом, за которым не обратился бы больше ни к кому и никогда.  Честно? Юнги любил эту близость между ними. Ему нравилось помогать, а взамен получать благодарную улыбку. Иногда объятия. Иногда откровенное «Хён, ты лучший».  Омега сам по себе не из тех, кто легко открывается другим и пускает в личное пространство, но Чимину прощает всё. Всё позволяет, потому что уверен: любимый донсен никогда не перейдет черту и не станет злоупотреблять своими привилегиями. Чимин знает пароли от его личных устройств, код от квартиры, номер ID. Может прийти к нему в любое время дня и ночи, по любой причине. Даже без причины вовсе, и Юнги не колеблясь пожертвует личным временем и сном, чтобы приготовить ему что-нибудь вкусное. В конце концов, Чимин даже вписан в страховку его машины, никому больше Юнги свою ласточку не доверяет.  Он упивался всем этим, пока не понял, что всё чаще рассказы о любовных похождениях Чимина вызывают не праздное любопытство, а раздражение. Сначала лёгкое, покалывающее только глубоко внутри. Однако с каждым разом разрастающееся, словно опухоль. И вот Юнги ловит себя на мысли, что задаёт наводящие вопросы не для помощи, а чтобы убедиться: очередные отношения Чимина не зайдут слишком далеко.  Осознание стало началом конца. Юнги всегда честен по крайней мере с самим собой. Его раздражали новые отношения Чимина именно потому, что он сам начал желать их. Чимина хотелось себе целиком, во всех смыслах.  Смешно.  Их и без того везде и всюду принимали за пару. Они понимали друг друга с полуслова, делили кучу общего на двоих: увлечения, взгляды, воспоминания, друзей. Но граница френдзоны между ними так и остаётся неприкосновенной.  Чимин вырос надежным, заботливым альфой, на которого можно положиться. Он первым приедет проведать, когда болеешь. Внимателен к деталям, слушает и запоминает… А ещё хорошо сложен и красив как чёрт! У Юнги не было и шанса.  До сих пор помнит свой шок, когда в первый раз оклемался после течки и осознал, что все три дня к ряду бессовестно дрочил на светлый образ и словно помешанный собирал по квартире всё, что пахло Чимином хоть немного. Неделю тогда альфу избегал. Выстиранную начисто кофту так и не смог отдать. Юнги думает об этом всём разом. Тут же задыхается от смущения и какой-то совершено детской злости на Чимина.  Который не понимает или не хочет понять.  Который как мантру повторяет всем любопытным «О нет, мы просто лучшие друзья» со спокойной улыбкой, нежно обнимая Юнги за плечи.  Который угадывает мысли по одному движению бровей, но в упор не видит чувств.  Который всегда смотрит с обожанием, как на друга и старшего брата, и никогда — как на омегу.  — Ты какой-то… Юнги рявкает со всем накопившимся внутри отчаяньем:  — Заткнись.  Дождь лупит по машине с глухим стуком. Играющая на фоне задорная музыка делает ситуацию ещё более напряженной. Омега бесшумно втягивает носом воздух, в попытке успокоиться, и чуть не давится, потому что вдруг чувствует густой феромон Чимина. Поворачивает голову и вдруг понимает: альфа зол. Желваки ходят ходуном, кадык напряжен, на лбу пульсирует венка. Глаза невидяще прикованы к дороге. Кожа на руле скрипит под напряженным хватом. На мгновение Юнги даже пугается.  А потом Чимин тоже делает успокаивающий глубокий вдох, выпускает воздух через нос, и видимое напряжение улетучивается из его тела. Руки и плечи расслабляются, взгляд становится уставшим и безразличным. Он не глядя переключает внутреннюю циркуляцию воздуха на внешнюю и прибавляет мощность, чтобы вывести давящий феромон из салона.  — Чимини…  — Я тебя услышал. Больше не буду просить, раз так неприятно. — перебивает монотонно альфа и прибавляет музыку погромче. Обсуждать произошедшее явно не планирует.  Отличная работа, Мин Юнги. Рассуждаешь о том, как важно ценить время рядом, и тут же ссоришься с ним из-за какой-то идиотской херни.  Продолжай в том же духе.