Красные огни

POV Наоми

Прошла неделя после публикации статьи. Неделя, которая изменила всё. Война комментариев постепенно утихла. Ненавистные сообщения всё ещё приходили, но их стало меньше. Люди начали забывать. Или переключаться на что-то другое. Я старалась не читать их. Старалась не думать о том, что они говорят. Но иногда, по ночам, когда я оставалась одна, их слова возвращались ко мне. Они проникали в мою голову, как острые иглы, и я не могла избавиться от них. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове каждое оскорбление. «Продажная журналистка». «Она спит с ним». «Она ничего не стоит». Эти слова въедались в мою кожу, как кислота. Я хотела забыть их. Хотела перестать думать о них. Но они были здесь. Они были частью меня. Я сжимала подушку, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я не хотела плакать. Я ненавидела себя за слабость. Но я не могла остановить их. Я чувствовала себя такой маленькой. Такой ничтожной. Я думала, что я сильная. Я думала, что меня не сломать. Но они сломали меня. Они заставили меня сомневаться в себе. Но я старалась. Я пыталась двигаться дальше. И Кими помогал мне. Он не говорил мне, что я должна быть сильной. Он просто был рядом. Он писал мне сообщения, спрашивал, как я. Он звонил мне, когда я не отвечала. Он не давал мне утонуть в своей боли. Он был как якорь, который держал меня на плаву. Мы не стали лучшими друзьями за одну ночь. Это было бы слишком просто. Слишком легко. Но между нами появилось что-то новое. Что-то, что я не могла объяснить. Мы переписывались каждый день. Короткие сообщения, иногда просто смайлики. Иногда мы говорили по телефону, когда он был свободен. Мы не говорили о чём-то важном. Просто о погоде, о гонках, о том, что мы ели на ужин. Но я чувствовала, что эти разговоры делают нас ближе. Иногда я ловила себя на мысли, что жду его сообщения. Что я улыбаюсь, когда вижу его имя на экране. Что я хочу, чтобы он был рядом. Это пугало меня. Я не привыкла к таким чувствам. Я привыкла к борьбе. К ненависти. К одиночеству. А он предлагал мне что-то другое. Что-то, чего я боялась. Сейчас мы летели в Имолу. Гран-при Эмилии-Романьи. Домашняя гонка Кими. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от волнения. Я знала, что это будет особенное событие. Для него. Для всей Италии. И для меня тоже. Самолёт команды Mercedes был тихим и комфортабельным. Мягкие кресла, приглушённый свет, запах свежего кофе. Я сидела у окна, глядя на облака, проплывающие под нами. Я чувствовала себя маленькой и ничтожной в этом огромном мире. Но рядом с ним я чувствовала себя живой. В салоне было тихо. Механики и инженеры что-то обсуждали вполголоса. Кто-то читал, кто-то работал на ноутбуке. Кими сидел в нескольких креслах от меня, наушники на голове, глаза закрыты. Он выглядел спокойным. Но я видела, как его пальцы слегка постукивали по подлокотнику. Он нервничал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Я не могла отвести взгляд. Он был таким разным. Иногда ледяным и закрытым. Иногда тёплым и уязвимым. Иногда он казался старше своих лет. Иногда — совсем ребёнком. Его лицо было расслабленным во сне. Тени от ресниц падали на скулы. Он выглядел таким мирным. Таким беззащитным. Я никогда не видела его таким. Обычно он всегда был настороже. Всегда готов защищаться. Но сейчас он был просто парнем, который устал от всего мира. Я думала о том, как много изменилось за последние недели. Ещё месяц назад я ненавидела его. Я хотела разрушить его репутацию. Я хотела доказать, что он не заслуживает своего места. Я мечтала о том, чтобы разоблачить его перед всем миром. Чтобы все увидели, что он просто «золотой мальчик», которому всё досталось даром. А теперь я сидела в самолёте команды Mercedes и смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается что-то, чего я не могла объяснить. Что-то тёплое и пугающее одновременно. Что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее. Я боялась этого чувства. Я боялась, что оно разрушит меня. Но я также не могла отрицать его. Оно было здесь. Оно было реальным. Оно было частью меня. Я смотрела на него, на его спокойное лицо, и чувствовала, как внутри закипает что-то новое. Что-то, что я не могла контролировать. Я хотела прикоснуться к нему. Хотела провести пальцами по его линии челюсти. Хотела увидеть, как он открывает глаза и смотрит на меня. Я хотела, чтобы он был рядом. Я отвернулась, чувствуя, как краска заливает щёки. Что я делаю? Я не должна думать о нём так. Это неправильно. Это опасно. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я быстро отвернулась, делая вид, что смотрю в окно. Но я знала, что он видел. Он видел, что я смотрела на него. Я чувствовала его взгляд на себе. Он изучал меня. И это заставляло меня нервничать. Я услышала, как он встал и подошёл ко мне. Сердце забилось быстрее. Его шаги были тихими, но я слышала каждый из них. Он остановился рядом. Я чувствовала его присутствие. Его близость. — Можно? — спросил он, указывая на пустое кресло рядом со мной. Его голос был мягким, почти неуверенным. Он тоже нервничал. Я видела это по тому, как он сжимал пальцы. — Да, конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я подвинулась, освобождая ему место. Он сел рядом. Я чувствовала его запах. Что-то свежее и чистое. Что-то, что ассоциировалось у меня с ним. Я чувствовала его присутствие. Его близость. Это было странно. Непривычно. Но приятно. Слишком приятно. — Ты нервничаешь? — спросила я, глядя на него. Я хотела отвлечься от своих мыслей. Хотела понять, что происходит у него в голове. — Немного, — признался он. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула уязвимость. — Имола — это не просто гонка. Это дом. Моя семья будет там. Мои друзья. Все, кто верил в меня с самого начала. Я не хочу подвести их. Это самое важное место для меня. И я хочу, чтобы всё было идеально. Я видела, как его пальцы сжались в кулаки. Как напряглись его плечи. Он был напуган. Он был таким же, как я. Он боялся разочаровать людей, которые верили в него. Он боялся, что его мечта окажется слишком тяжёлой. — Ты не подведёшь, — сказала я, и мой голос был мягче, чем я планировала. — Я видела тебя на трассе. Ты великолепен. Ты один из лучших, кого я видела. И ты не должен бояться. Ты заслуживаешь быть здесь. Он улыбнулся. Слабой, но искренней улыбкой. Она заставила моё сердце биться быстрее. — Спасибо, — сказал он. — Это много для меня значит. Ты не знаешь, как я ценю это. Мы сидели в тишине. Я чувствовала, как он смотрит на меня. Как его взгляд скользит по моему лицу. Как он изучает меня. Я хотела спросить, что он видит. Но не решилась. Я боялась ответа. — Я хочу, чтобы ты кое-что увидела, — сказал он наконец. Его голос был тихим, почти неуверенным. — Моя семья приглашает тебя на ужин. Завтра вечером. Перед гонкой. Я знаю, что это неловко. И ты можешь отказаться. Я пойму. Но я хочу, чтобы ты увидела, откуда я родом. Кто я на самом деле. За пределами паддока. За пределами гонок. Я хочу, чтобы ты увидела меня настоящего. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Его семья. Он хотел познакомить меня со своей семьёй. Это было что-то личное. Что-то, что он не показывал журналистам. Он хотел, чтобы я увидела его мир. Его корни. Это было больше, чем просто интервью. Это было доверие. — Я… я не знаю, — сказала я, чувствуя, как внутри борются страх и любопытство. — Это будет странно. Я журналистка. Я не должна быть так близко. Это может быть непрофессионально. Что скажет твой отец? Что скажет твоя мама? Они не захотят видеть журналистку в своём доме. — Ты не журналистка сегодня, — сказал он. Его голос был твёрдым, но мягким. — Ты мой друг. Просто друг. Я хочу, чтобы они познакомились с тобой. Я хочу, чтобы ты увидела, что я не просто гонщик. Я — часть чего-то большего. Семьи. Истории. Любви. И я хочу, чтобы ты стала частью этого. Хотя бы на один вечер. Я молчала. Я не знала, что ответить. Я была напугана. Я не привыкла к этому. Я не привыкла быть частью чьей-то жизни. Я всегда была одна. Я всегда была наблюдателем. А теперь он хотел, чтобы я стала участником. Это пугало меня. Но также это манило меня. — Почему я? — спросила я, и мой голос дрожал. — Почему ты хочешь, чтобы я была там? Есть много других людей. Твои друзья. Твоя семья. Я просто журналистка, которая должна была писать о тебе. Почему я? Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, что я не могла прочитать. Что-то глубокое и искреннее. — Потому что ты увидела меня, — сказал он. — Ты увидела меня настоящего. Ты не судила по обложке. Ты дала мне шанс. Ты поверила в меня. И это важно. Это самое важное. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Я не знала, что ответить. Я просто кивнула. — Хорошо, — сказала я наконец. Мой голос дрожал. — Я приду. Но только если ты обещаешь, что твоя мама не будет пытаться меня накормить до смерти. Он рассмеялся. Искренне. Свободно. Его смех был тёплым и заразительным. Я чувствовала, как напряжение уходит. — Это невозможно, — сказал он. — Моя мама всегда пытается накормить всех до смерти. Это её способ показать любовь. Тебе придётся смириться с этим. — Я попробую, — сказала я, улыбаясь. — Но если я не смогу ходить после ужина, ты будешь виноват. — Я готов взять на себя ответственность, — сказал он, улыбаясь. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как мир переворачивается.

***

На следующий день мы стояли перед домом семьи Антонелли. Это был старый итальянский дом в центре Болоньи, с потрескавшимися стенами и кованым балконом. На улице пахло свежим хлебом и цветами. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Я не знала, как себя вести. Я не знала, что говорить. Я смотрела на дом и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это был его дом. Его мир. Я была здесь как гостья. Но я чувствовала себя чужой. — Не волнуйся, — сказал Кими, беря меня за руку. Его ладонь была тёплой и уверенной. — Они тебя полюбят. Ты просто будь собой. Это всё, что им нужно. — Откуда ты знаешь? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что, если я скажу что-то не то? Что, если я им не понравлюсь? — Я знаю, потому что я тебя знаю, — сказал он, и его глаза встретились с моими. В них было что-то тёплое, что-то, что я не могла объяснить. — Ты хороший человек. Ты честная. Ты не боишься быть собой. Этого достаточно. Моя семья ценит честность. Они увидят, кто ты есть. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Я не знала, что ответить. Я просто стояла и смотрела на него. Он улыбнулся и сжал мою руку. Мы вошли в дом, и я почувствовала, как меня окутывает тепло и уют. Запах свежей пасты и томатного соуса. Голоса, смех. Я чувствовала, что я дома. Я чувствовала, что меня принимают. Это было странно. Я не привыкла к этому. Но это было приятно. Мама Кими — синьора Антонелли — выбежала нам навстречу. Она была маленькой, тёплой женщиной с тёмными волосами и добрыми глазами. В ней чувствовалась энергия и любовь. Она сразу же заключила Кими в объятия. — Кими! — закричала она, обнимая сына. — Я так скучала по тебе! Ты слишком худой! Ты не ешь! Я тебя накормлю! — Я тоже, мама, — сказал он, целуя её в щёку. — Я скучал по тебе. И я ем. Просто ты всегда думаешь, что я слишком худой. Она перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло любопытство. Она изучала меня с ног до головы, и я чувствовала себя неловко под её взглядом. — А это? — спросила она, указывая на меня. — Это Наоми, — сказал Кими, и его голос стал мягче. — Моя подруга. Она журналистка. Она делает материал обо мне. Но сегодня она просто друг. Я хотел, чтобы ты познакомилась с ней. Я почувствовала, как мои щёки заливаются краской. Я протянула руку. — Приятно познакомиться, — сказала я. — Спасибо, что пригласили меня. Но она проигнорировала руку и обняла меня. Её объятия были тёплыми и искренними. Я чувствовала её любовь. Её тепло. — Кими никогда не приводил девушек домой, — сказала она, отстраняясь. — Ты особенная. Он никогда не приводил никого. Ты первая. Иди сюда, я тебя накормлю! Я почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Я чувствовала, что меня принимают. Я чувствовала, что я здесь не чужая. Ужин был шумным и весёлым. Отец Кими — Марко Антонелли — сидел во главе стола и рассказывал истории о своей гоночной карьере. Он был серьёзным человеком, но когда он говорил о гонках, в его глазах загорался огонь. Я видела, откуда у Кими эта страсть. — Я помню, как впервые посадил Кими за руль карта, — говорил он, глядя на сына. — Ему было четыре года. Он боялся. Но когда он нажал на педаль, он улыбнулся. И я понял, что он будет гонщиком. Я никогда не видел такой улыбки. Она была чистой. Настоящей. — Папа, не надо, — сказал Кими, краснея. — Это было так давно. — Это было вчера, — сказал Марко, улыбаясь. — Ты всё ещё тот же мальчик. Ты всё ещё любишь скорость. И ты всё ещё не умеешь принимать комплименты. Мы все рассмеялись. Сестра Кими (Мэгги) сидела рядом со мной. Она была живой и весёлой, постоянно подкалывала брата, и я чувствовала себя легко рядом с ней. Она не была пилотом, но её любовь к гонкам была такой же сильной, как у Кими. — Ты знаешь, — сказала она мне, когда мы остались на кухне вдвоём, — он никогда не приводил девушек домой. Никогда. Мы думали, что он вообще не умеет общаться с ними. Он всегда был таким закрытым. Таким серьёзным. А потом появилась ты. — Я не его девушка, — сказала я, чувствуя, как краснею. — Мы просто друзья. Мы работаем вместе. Это всё. — Да, — сказала Алессия с хитрой улыбкой. — Именно так он и говорил о тебе. «Она моя подруга». Но я никогда не видела его таким. Он смотрит на тебя так, будто ты — что-то особенное. Будто ты — единственный человек в комнате. Я не знала, что ответить. Я чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Смешанное со страхом. — Ты ему нравишься, — сказала Мэгги. — Я знаю своего брата. Он никогда не смотрел на кого-то так. В конце вечера Кими проводил меня до двери. Мы стояли на пороге, и я чувствовала, как прохладный ветер касается моего лица. Ночь была тёплой и звёздной. Где-то вдалеке слышались голоса и смех. — Спасибо, — сказал он. — За то, что пришла. Это много для меня значит. Я знаю, что это было неловко. Но ты справилась. Ты была прекрасна. — Спасибо, что пригласил, — сказала я. — Твоя семья… они прекрасны. Они такие тёплые. Они такие настоящие. Я не ожидала. Я думала, что будет сложно. Но они приняли меня. Они были так добры ко мне. Он улыбнулся. И в его улыбке было что-то такое, что заставило моё сердце биться быстрее. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, помедлив. — Я хочу, чтобы ты была частью этого. Не только как журналистка. А как человек. Как друг. Это много для меня значит. Ты важна для меня, Наоми. Больше, чем ты думаешь. Я чувствовала, как моё сердце пропускает удар. Я не знала, что ответить. Я просто стояла и смотрела на него. Ветер играл с его волосами. Он выглядел таким красивым в свете уличных фонарей. Таким настоящим. — Спасибо, — сказала я наконец. — Это много для меня значит. Ты тоже важен для меня, Кими. Больше, чем я готова признать. Он улыбнулся, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. Я не хотела уходить. Я хотела остаться здесь. С ним. — Спокойной ночи, Наоми, — сказал он. — Спокойной ночи, Кими, — ответила я. Я пошла к машине, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что этот вечер изменил всё. Я чувствовала себя частью чего-то большего. И это пугало меня. Но также это было прекрасно.

***

На следующее утро был день гонки. Паддок был полон итальянцев. Флаги, крики, музыка. Я стояла у боксов Mercedes, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Я видела Кими в его комбинезоне, готового к гонке. Он выглядел сосредоточенным, но спокойным. Он заметил меня, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Он подошёл ко мне, и я чувствовала, как внутри разливается тепло. — Наоми, — сказал он, подходя ко мне. — Ты здесь. Спасибо, что ты здесь. — Конечно, — сказала я. — Я всегда буду здесь. Я хочу видеть, как ты побеждаешь. Он улыбнулся и пошёл к машине. Я смотрела, как он садится в болид, как механики помогают ему закрепить ремни. Я чувствовала, как внутри бьётся тревога. Я не хотела, чтобы он пострадал. Я не хотела, чтобы он проиграл. Гонка началась. Кими стартовал с третьего места. Я стояла у ограждения, сжимая перила до белых костяшек. Каждый поворот, каждый обгон, каждый риск. Я видела его машину, летящую по трассе, и не могла отвести взгляд. Он был великолепен. Он сражался. Он не сдавался. Каждый его манёвр был точным, каждое решение — идеальным. Он был частью машины. Частью трассы. Частью скорости. Я видела, как он обгоняет соперников, как он выбирает идеальную траекторию, как он рискует, но остаётся контролировать ситуацию. И когда он финишировал вторым, я почувствовала, как внутри разливается гордость. Я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я не могла сдержать их. Он сделал это. Он показал всем, кто он. Он доказал, что заслуживает быть здесь. Он — гонщик. Он вышел из машины и посмотрел в мою сторону. Я видела, как он улыбается. И я улыбнулась в ответ. Наши взгляды встретились, и я чувствовала, как мир переворачивается. После гонки я стояла в паддоке, когда он подошёл ко мне. Он был потным, уставшим, но счастливым. Его глаза блестели от адреналина. Он был на вершине мира. — Мы сделали это, — сказал он. — Я сделал это. Спасибо, что ты была здесь. — Ты сделал это, — сказала я. — Я просто смотрела. Я просто верила в тебя. — Ты верила в меня, — сказал он. — Это важно. Это самое важное. Зная, что ты здесь, я чувствовал себя сильнее. Мы стояли и смотрели друг на друга. Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Это было так странно. Так приятно. — Я не хочу, чтобы этот день заканчивался, — сказал он. Его голос был тихим, почти неуверенным. — Я тоже, — ответила я. Мы смотрели на закат, и я знала: этот день останется со мной навсегда. Я знала, что что-то изменилось. Что-то, что я не могла объяснить. Но я знала, что это было начало чего-то нового.

***

POV Кими

Он стоял на подиуме и держал в руках трофей за второе место. Внизу, в массе болельщиков, он не видел её, но знал, что она где-то там. Он чувствовал её присутствие. Он знал, что она смотрит на него. Она была частью этого. Она была частью его победы. Его радости. Его жизни. Он чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он не знал, что это было. Но он знал: она была особенной. Она была той, кто увидел его настоящего. Она была той, кто не судила по обложке. Она была той, кто верила в него. Когда он смотрел на закат, он думал о ней. О её улыбке. О её глазах. О том, как она смотрела на него на ужине. О том, как она смеялась вместе с его семьёй. О том, как она держала его за руку. Он не хотел терять её. Он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел, чтобы она была рядом. Всегда. Когда он спустился с подиума, он увидел её. Она стояла у ограждения, улыбаясь. Её глаза блестели, и в них была гордость. Гордость за него. Это было самое прекрасное, что он видел. Он подошёл к ней и обнял. Она была тёплой и настоящей. Он чувствовал её запах. Её дыхание. Её сердцебиение. — Спасибо, — сказал он. — За что? — спросила она, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — За то, что ты веришь в меня, — сказал он. — Это всё, что мне нужно. Она обняла его в ответ. И в этот момент он понял: она была не просто подругой. Она была чем-то большим. И он не хотел терять её. Но он также знал, что не готов сказать ей об этом. Всему своё время.