Красные огни

POV Наоми

Монако встретил меня не так, как я себе представляла. Я ожидала блеска, роскоши, пафоса. И всё это было — яхты в гавани, сверкающие витрины, дорогие машины на узких улочках. Но было что-то ещё. Что-то, что я не учла. Воздух здесь был тяжёлым, липким, пропитанным солью и выхлопными газами. Волосы сразу начали виться, чего с ними обычно не случалось. Я стояла на балконе своего номера и чувствовала, как тонкая ткань платья прилипает к коже. Не самое удачное начало. Внизу, в гавани, покачивались белоснежные яхты. Какая-то из них была размером с мой дом в Милане. Я смотрела на них и думала: интересно, сколько стоит такая? И можно ли на ней спрятаться от всего мира? Потому что именно этого мне хотелось больше всего. Спрятаться. Исчезнуть. Перестать быть той, о ком пишут статьи. Перестать быть той, за кем следят камеры. Перестать быть той, чьи слова перевирают, а поступки обсуждают. Я повернулась к стеклянной двери и увидела своё отражение. Лёгкое платье, волосы распущены, минимум макияжа. Я хотела выглядеть так, будто мне всё равно. Будто я не читала их статей. Будто я не слышала их слов. Будто я не перечитывала каждое предложение по десять раз, пытаясь понять, почему они так уверены в своей правоте. Будто я не знала, что сегодня я стану мишенью для их объективов. Но я знала. Я знала, что они будут смотреть на меня. Я знала, что они будут шептаться за моей спиной. Я знала, что они будут делать фотографии и писать новые статьи. Я знала, что я не выдержу. Я знала, что он увидит меня слабой и разочаруется. Я знала, что я сломаюсь прямо здесь, на глазах у всех, и они будут правы. Я слышала их голоса даже здесь, в Монако, где всё должно было быть праздником. Я слышала их смех, их насмешки, их уверенность в том, что они знают меня лучше, чем я сама. «Она использует его». «Она никогда не любила его». «Она просто хотела быть ближе к славе». Эти слова звучали в моей голове, как заезженная пластинка, которую невозможно выключить. Они повторялись снова и снова, как заклинание, которое должно было разрушить меня. Я смотрела на яхты и думала: если бы я могла просто прыгнуть на одну из них и уплыть, я бы сделала это. Я бы уплыла туда, где нет журналистов, где нет камер, где нет статей. Где есть только я и море. Но я знала, что не могу. Потому что я обещала ему, что приду. Потому что я обещала себе, что не сдамся. Я взяла телефон и написала Кими: «Я на месте. Если честно, мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Это будет очень неловко. Они снимут это, и потом будут показывать по телевизору: "Журналистка Наоми Риччи упала в обморок от страха перед камерами." Это будет моя новая репутация. И я даже не смогу это опровергнуть, потому что это будет правдой.» Ответ пришёл через минуту. Я прочитала его и невольно улыбнулась. Его слова были как тёплый свет в темноте. «Если ты упадешь в обморок, я тебя поймаю. Это будет мой звёздный час. Все увидят, какой я герой. Может быть, даже дадут награду. "Самый романтичный пилот года". Я уже готовлю речь. Я даже придумал, что скажу: "Я просто делал то, что должен был делать. Она упала, я поймал. Это любовь." И все будут аплодировать. Я стану легендой. Ты сделаешь меня легендой. Просто упав в обморок.» «Ты невыносим.» «Я знаю. Но ты меня терпишь. Это дорогого стоит. Я жду тебя у боксов. И не вздумай падать в обморок до того, как я тебя увижу. Я хочу поймать тебя красиво, а не когда ты будешь падать на асфальт. Это должно быть похоже на кино. А если ты упадёшь на асфальт, это будет похоже на комедию. Я хочу драму. Я хочу, чтобы все ахнули.» Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Я сделала глубокий вдох, взяла сумку и вышла из номера. Коридор был пуст. Лифт спускался медленно, и я смотрела на своё отражение в металлических дверях. Моё лицо было бледным, глаза — слишком яркими. Я не узнавала себя. Или узнавала слишком хорошо — ту же испуганную девушку, которая стояла перед зеркалом и боялась выйти в мир.

***

Когда я вошла в паддок, я сразу увидела его. Он стоял у боксов, окружённый механиками и журналистами. На нём был гоночный комбинезон, но он ещё не надел шлем. Он что-то обсуждал с инженером, жестикулируя, и я видела, как его пальцы сжимаются в кулак, когда он говорит о настройках. Он выглядел сосредоточенным, серьёзным. Но когда он увидел меня, его лицо изменилось. Он улыбнулся. Это была не та улыбка, которую он дарил журналистам. Не та, что появлялась на фотографиях. Это была его настоящая улыбка — чуть кривая, тёплая, только для меня. Я чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он оставил всех и подошёл ко мне. Я смотрела, как он идёт, как люди расступаются перед ним, как камеры следуют за ним. А он шёл ко мне, и это было самым важным. — Ты пришла, — сказал он, и в его голосе была радость. — Я уже начал думать, что ты сбежала. У меня даже был план, как тебя найти. — План? — переспросила я, чувствуя, как улыбка появляется на моём лице. — Да. Я бы проверил все яхты в гавани. Нашёл бы ту, на которой ты спряталась. И приплыл бы к тебе на маленькой лодке. Это было бы очень романтично. Я бы стоял в лодке и кричал: «Наоми, я знаю, что ты здесь! Выходи!» Все бы смотрели на меня. Меня бы снимали. Я бы стал героем. Ты бы вышла, и мы бы уплыли в закат. Идеальный финал. — Ты ненормальный, — сказала я, но улыбка не сходила с моего лица. — Я знаю, — сказал он. — Но ты меня терпишь. Идём. Он протянул мне руку, и я взяла её. Его пальцы сжали мои, и я почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Мы прошли через паддок вместе. Я чувствовала на себе взгляды. Я слышала, как они шепчутся. Я слышала, как они говорят о нас. Но я не обращала внимания. Я смотрела только на него. На его руку, которая держала мою. На его шаги, которые были уверенными и спокойными. На его плечи, которые казались такими широкими и надёжными. Я смотрела на него и чувствовала, что могу дышать. — Они смотрят, — сказала я тихо. — Пусть смотрят, — сказал он. — Это бесплатно. Если бы мы брали деньги за просмотр, мы бы уже разбогатели. Мы могли бы купить яхту. Ту, на которой ты хотела спрятаться. — А что, если они будут писать? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит. — Что, если они сделают из этого новую историю? Что, если они напишут, что я использую тебя, чтобы попасть на все мероприятия? — Тогда они будут писать, — сказал он. — Мы не можем им запретить. Но мы можем не читать. Или читать и смеяться. Или делать вид, что мы не умеем читать. Или мы можем читать их статьи и придумывать свои версии. Более интересные. Например: "Наоми и Кими сбежали на яхте и теперь живут на необитаемом острове." Это было бы хорошее начало для книги. — Смеяться? — переспросила я. — Да. Представь, что ты читаешь статью о себе, и ты знаешь, что это неправда. Это смешно. Они тратят своё время, чтобы придумать то, чего нет. А мы живём своей жизнью. Кто из нас умнее? Они пишут, а мы живём. Это разные вещи. И они никогда не узнают правду. А мы знаем. И этого достаточно. — Ты прав, — сказала я, чувствуя, как улыбка появляется на моём лице. — Это смешно. Когда мы подошли к боксам, он остановился и повернулся ко мне. Он взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза. Я чувствовала тепло его рук через тонкую ткань платья. Я чувствовала, как его пальцы слегка сжимают мои плечи. Вокруг нас кипела жизнь — механики что-то кричали, инженеры проверяли данные, журналисты ждали своих вопросов. Но я не слышала их. Я слышала только его дыхание. Только его голос. Только его слова. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он. — Я не собираюсь прятаться. Я не собираюсь делать вид, что мы просто коллеги. Если ты готова, я хочу, чтобы мы были вместе. Открыто. Сегодня. — Я готова, — сказала я, и мой голос был твёрже, чем я чувствовала. — Ты уверена? — спросил он, и в его голосе появилась серьёзность. — Потому что если нет, мы можем подождать. Я не хочу, чтобы ты делала что-то, к чему ты не готова. Это не гонка. Это наша жизнь. Я хочу, чтобы мы делали это правильно. В своём темпе. Я не хочу, чтобы ты боялась из-за меня. Я не хочу, чтобы ты делала что-то, что тебе некомфортно. — Я уверена, — сказала я. — Я устала бояться. Я устала прятаться. Я хочу, чтобы они видели нас. Настоящих. Я хочу, чтобы они знали, что мы не боимся. Что мы не собираемся прятаться. Что мы не собираемся позволять им управлять нашей жизнью. Он улыбнулся, и я чувствовала, как его улыбка отражается в моём сердце. Он сжал мою руку и сказал: — Тогда идём. Мы пошли дальше. Я чувствовала, как его пальцы переплетаются с моими, как его ладонь сжимает мою. Я

***

POV Кими

Он стоял с ней в паддоке и чувствовал, как внутри разливается что-то новое. Она была здесь. Она была рядом. Она была с ним. И он не хотел, чтобы это заканчивалось. Он смотрел на неё, на её лицо, на её глаза, на её улыбку. Он знал, что это будет трудно. Он знал, что будут новые статьи, новые комментарии, новые слухи. Но он знал, что он хочет быть с ней. Что он хочет быть рядом. Что он не хочет прятаться. — Ты знаешь, — сказал он, наклоняясь к ней. — Когда я впервые увидел тебя, я подумал: «Эта девушка либо сведёт меня с ума, либо будет моей любимой проблемой.» Ты стала и тем, и другим. Ты сводишь меня с ума, и ты — моя любимая проблема. И я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу, чтобы ты была моей проблемой всю жизнь. — Это комплимент? — спросила она, приподнимая бровь. — Это предупреждение, — сказал он, улыбаясь. — Что я собираюсь делать это до конца жизни. Если ты, конечно, не против. Если ты против, я всё равно буду делать это. Мне просто нужно, чтобы ты знала. Я не собираюсь сдаваться. Я не собираюсь уходить. Я собираюсь быть здесь. — Я не против, — сказала она. — Я тоже собираюсь сводить тебя с ума. Мы будем делать это вместе. Он сжал её руку и почувствовал, как она сжала его в ответ.

***

POV Наоми

После того как мы прошли через паддок, мы остановились у боксов. Я смотрела, как он готовится к гонке. Он был сосредоточен, спокоен, уверен. Он разговаривал с инженерами, проверял машину, надевал шлем. Каждое его движение было отточенным, как будто он делал это тысячи раз. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то новое. Я видела его в его стихии. Я видела его настоящего. Он был не просто гонщиком. Он был художником. Он создавал нечто прекрасное на этой трассе. Я стояла в стороне и наблюдала, как он работает. Как он говорит с инженерами, как его пальцы касаются руля, как он проверяет каждый сантиметр машины. Я видела, как он улыбается, когда что-то идёт правильно. Я видела, как он хмурится, когда что-то идёт не так. Я видела его настоящего. Он подошёл ко мне перед тем, как сесть в машину. — Ты будешь смотреть? — спросил он. — Конечно, — сказала я. — Я здесь для этого. Я хочу видеть, как ты это делаешь. Я хочу видеть, как ты побеждаешь. Я хочу видеть, как ты становишься чемпионом. — Я буду думать о тебе, — сказал он. — Когда я выйду на трассу, я буду знать, что ты смотришь. Это даст мне сил. Это даст мне крылья. — Тогда постарайся не разбиться, — сказала я, чувствуя, как улыбка появляется на моём лице. — Я не хочу объяснять Тото, почему его пилот врезался в стену из-за того, что думал о девушке. — Я не врежусь, — сказал он. — Я слишком хорош для этого. И потом, если я врежусь, кто будет с тобой смеяться над статьями? — Я найду кого-нибудь, — сказала я. — Нет, — сказал он. — Это моя работа. Смеяться над статьями вместе с тобой. Ты не можешь отдать её кому-то другому. Это моя привилегия. Он улыбнулся и пошёл к машине. Я смотрела, как он садится в болид, как механики закрепляют ремни, как он закрывает защитное стекло шлема. Он выглядел сосредоточенным, но я видела, как он смотрит на меня через стекло. Как он улыбается. Как он говорит мне что-то через стекло — я не слышала, но я знала. Он говорил: «Спасибо, что ты здесь. Спасибо, что ты веришь в меня.»

***

Гонка началась. Рев двигателей заполнил всё вокруг, и я чувствовала, как вибрация проходит через моё тело. Машины сорвались с места, и я видела, как серебристый болид Mercedes пронёсся мимо, оставляя за собой только размытое пятно. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. С первого круга было видно, что он настроен на победу. Он занял третью позицию, но я знала, что он не остановится. Он ждал момента. Он чувствовал трассу. Я видела, как он вписывается в повороты, как его машина держит линию, как он атакует на прямых. Каждый его манёвр был точным, каждое решение — мгновенным. На пятом круге он пошёл на обгон. Я затаила дыхание. Он приблизился к сопернику, занял идеальную позицию на выходе из поворота, и в следующее мгновение проскочил вперёд. Я выдохнула. Он вышел на второе место. На десятом круге он начал преследовать лидера. Я видела, как он сокращает расстояние, как он пробует атаковать на разных участках трассы. Он был терпелив. Он ждал ошибки соперника. И она произошла. На выходе из шиканы лидер чуть шире вошёл в поворот, и он мгновенно этим воспользовался. Я видела, как его машина рванула вперёд, как он занял идеальную траекторию и вышел на первое место. Я выдохнула. Он вёл гонку. Позади него шла напряжённая борьба. Машины преследовали его, пытались атаковать, но он держал линию. Он не давал им шанса. Я видела, как он защищает позицию, как он выбирает траектории, чтобы не дать соперникам приблизиться. Каждый его круг был идеальным. На середине дистанции он заехал на пит-стоп. Я видела, как механики работают с невероятной скоростью, как они меняют шины, как он выезжает обратно на трассу. Я сжимала перила, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я боялась, что он потеряет позицию. Но он вернулся на трассу и снова занял первое место. Последние круги были самыми напряжёнными. Он вёл, но соперник приближался. Я видела, как он защищается, как он не даёт себя обогнать. Он был великолепен. Он сражался. Он не сдавался. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то новое. Я видела его в его стихии. Я видела его настоящего. Он был не просто гонщиком. Он был художником. Он создавал нечто прекрасное на этой трассе. Он создавал победу. Когда он финишировал первым, я почувствовала, как внутри разливается гордость. Я чувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Я не могла сдержать их. Он сделал это. Он показал всем, кто он. Он доказал, что заслуживает быть здесь. Он доказал, что он — лучший.

***

После гонки я стояла в паддоке, когда он подошёл ко мне. Он был потным, уставшим, но счастливым. Его глаза блестели от адреналина. Он улыбался, и я чувствовала, как его улыбка отражается в моём сердце. — Ну что, — сказал он. — Я проиграл? — Ты выиграл, — сказала я. — Я знаю, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы ты это сказала. Мне нравится, когда ты это говоришь. Мне нравится, когда ты смотришь на меня с гордостью. Мне нравится, когда ты улыбаешься мне. — Ты выиграл, — повторила я. — Спасибо, — сказал он. — За то, что ты была здесь. За то, что ты веришь в меня. Это всё, что мне нужно. — Я всегда здесь, — сказала я. — Ты же знаешь. — Я знаю, — сказал он. И я чувствовала, как его слова согревают меня.

***

POV Кими

Я стоял на подиуме и держал в руках трофей. Он был тяжёлым, холодным, блестящим — как всегда. Я смотрел на него, но не видел его. Я видел только её. Я знал, что она где-то там, внизу. Я чувствовал её присутствие. Я знал, что она смотрит на меня. И это делало победу более настоящей. Более тёплой. Вокруг меня шумели люди, сверкали вспышки камер, кто-то поздравлял меня, кто-то хлопал по плечу. Я улыбался, отвечал на вопросы, но мои мысли были только о ней. Я хотел, чтобы этот момент закончился. Я хотел спуститься и найти её. Я хотел увидеть её улыбку. Я хотел быть с ней. — Кими, как ты себя чувствуешь после победы? — спросил кто-то из журналистов. — Отлично, — сказал я. — Лучше не бывает. Спасибо команде. Машина работала идеально. Мы сделали это. — Ты уже думаешь о следующей гонке? — Ещё нет, — сказал я. — Я думаю о том, чтобы поесть и отдохнуть. Может быть, завтра. Они засмеялись, и я улыбнулся. Но я уже не слушал их. Я смотрел вниз, туда, где она стояла. Она была там. Она смотрела на меня. Я чувствовал это. — Спасибо, — сказал я в камеру. — Всем спасибо. Я развернулся и пошёл вниз. Я слышал, как они что-то кричали мне вслед, но я не оборачивался. Я хотел только одного — оказаться рядом с ней.

***

Когда я спустился с подиума, я увидел её. Она стояла у ограждения, прислонившись спиной к металлической конструкции, и смотрела на меня. В руках она держала телефон, но не смотрела в него. Она смотрела на меня. Я подошёл и остановился рядом. Я чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Что-то, что было сильнее любой победы. — Ну что, — сказал он, подходя ближе. — Я выиграл. — Я заметила, — сказала она, убирая телефон в карман. — Ты даже не выглядишь уставшим. Это раздражает. — Я выгляжу уставшим, — сказал он. — Просто я хорошо это скрываю. Это часть моей работы. — Твоя работа — хорошо скрывать усталость? — И побеждать. И хорошо выглядеть на камеру. И иногда говорить умные вещи. — И когда ты говоришь умные вещи? — Сейчас, например, — сказал он. — Я сказал, что ты выглядишь хорошо. — Ты не говорил этого. — Я только что сказал. — Это не считается, — сказала она. — Ты сказал это после того, как я спросила. — Это считается, — сказал он. — Я сказал это. Ты слышала. Свидетелей нет, но я скажу это снова. — Ты невыносим, — сказала она. — Ты это уже говорила. И я начинаю думать, что это комплимент. — Это не комплимент, — сказала она. — А я воспринимаю это как комплимент, — сказал он. — Я решил, что это значит, что я тебе нравлюсь. — Ты себе нравишься, — сказала она. — Это тоже правда, — сказал он. Она улыбнулась, и он заметил это. Он заметил, как уголки её губ приподнялись, как её глаза стали мягче. — Пойдём, — сказал он. — Я хочу переодеться. И есть. И не разговаривать с людьми, которые хотят что-то от меня. — Ты всегда так разговариваешь с людьми, которые хотят что-то от тебя? — Только с теми, кто хочет взять интервью, — сказал он. — С остальными я разговариваю нормально. — Я хочу взять интервью, — сказала она, приподнимая бровь. — Ты уже взяла, — сказал он. — Ты взяла все интервью. У тебя их больше, чем у всех журналистов вместе взятых. — Это потому что я лучшая, — сказала она. — Это потому что ты единственная, кому я разрешаю, — сказал он. — Пойдём. Она посмотрела на него. Он видел, как она колеблется. Как она смотрит на толпу вокруг, на камеры, на журналистов. Он видел, как она сжимает телефон в руке. — Ты уверен, что хочешь уйти? — спросила она. — Ты только что выиграл гонку. Ты должен быть здесь. Раздавать автографы. Улыбаться камерам. Говорить умные вещи. — Я уверен, — сказал он. — Я выиграл гонку. Я уже сделал то, что должен был. Теперь я хочу делать то, что хочу. А я хочу быть с тобой. Хочу переодеться и уйти отсюда. И я не хочу делать это один. — Твоя команда будет недовольна, — сказала она. — Моя команда выиграла гонку, — сказал он. — Они могут быть недовольны один вечер. Они переживут. Они уже привыкли к моим выходкам. Это не первая и не последняя. — Я не умею раздавать автографы, — сказала она. — Я научу, — сказал он. — Первое правило: улыбаться. Второе правило: не писать слишком разборчиво. Третье правило: уйти как можно быстрее. Я уже сделал это. Теперь твоя очередь. Она улыбнулась и покачала головой. Он видел, как она сдаётся. — Идём, — сказала она, протягивая руку. — Но если кто-то узнает, я скажу, что это ты меня похитил. Это будет моя защита. — Я готов быть похитителем, — сказал он, беря её за руку. — Это добавляет мне очков к репутации. — К плохой репутации, — сказала она. — Всё равно репутация, — сказал он. — Любая репутация лучше, чем никакой. Идём. Они пошли вместе, оставляя позади шум, камеры и толпу. Он не оглядывался. Он смотрел только на неё.