Наследники Пепла

Гарри проснулся от смеха Джинни. Он донёсся с террасы, влетел через распахнутые ставни и оборвался громким плеском, после которого Блейз произнёс что-то слишком тихо и слишком ровно, чтобы это не было угрозой. Гарри открыл глаза. Комната была залита бледным утренним светом. За окном озеро ещё не успело набрать дневной блеск и лежало между горами длинной серо-голубой полосой. По воде расходились круги, возле берега покачивалась лодка, а на балюстраде сидела маленькая тёмная птица и с сосредоточенным видом расклёвывала инжир. Он повернулся на бок и приготовился к боли. Плечо не дёрнуло. Гарри замер, будто резкое движение могло спугнуть случайность, затем осторожно поднял руку. Ладонь прошла над головой и легла на затылок. Под лопаткой сохранялась тупая тяжесть, мышцы тянуло после вчерашнего плавания, но тело не потребовало немедленно опустить руку, подобрать другое положение или снова проглотить зелье. Он несколько раз согнул локоть. Ничего. Вчера они просидели на террасе почти до полуночи. Блейз принёс вино, которое Гарри после второго бокала начал разбавлять водой. Джинни спорила с Тео о квиддичных ставках, Полумна складывала из виноградных косточек созвездия, а Драко читал вслух статью из старого номера "Пророка" таким голосом, будто лично собирался привлечь автора к суду. Гермиона лежала поперёк шезлонга, положив голову ему на бедро, и время от времени поправляла итальянские названия. Произносила она их немногим лучше Драко, однако уверенность позволяла ей побеждать. О Хогвартсе никто не говорил. Гарри не спрашивали, как он себя чувствует, и не следили за каждым движением его плеча. Когда он задремал в кресле, его не разбудили, чтобы отправить в постель. Утром он обнаружил на себе плед, а очки лежали на столике рядом с пустым стаканом воды. Снизу потянуло лимоном, кофе и тёплым тестом. Гарри сел. Простыня сползла с груди, прохладный воздух прошёлся по коже, и только тогда он увидел свою одежду, сложенную возле двери. Другой у него здесь всё равно не было. Сегодня они возвращались. Паники эта мысль не принесла, но вставать сразу расхотелось. С террасы снова донёсся плеск. — Забини, это была твоя чашка? — крикнула Джинни. — Теперь уже озера. Гарри улыбнулся, потянулся за очками и поднялся.

* * *

К завтраку Гермиона спустилась последней. Тёмные кудри она убрала широкой повязкой и надела тонкий тёмно-синий ромпер с белой планкой, маленькими пуговицами и светлой отделкой по краям длинных рукавов и коротких шорт. Вещь могла бы выглядеть почти строгой, если бы ткань не заканчивалась так высоко на голых бёдрах. Драко замер с чашкой у губ. Гермиона заметила это ещё в дверях. Она спокойно подошла к столу, наклонилась над плечом Джинни, чтобы заглянуть в раскрытую газету, и заняла свободное место рядом с ним. Ладонь Драко легла ей на бедро прежде, чем Норри успел поставить перед ней кофе. Большой палец прошёл вдоль белой отделки, задержался там, где заканчивалась ткань, и неторопливо вернулся выше. Гермиона продолжала обсуждать с Джинни расписание на понедельник. Одновременно она поставила босую пятку Драко на носок туфли и надавила. Он опустил чашку. Пальцы с её кожи не убрал. Тео посмотрел на них, затем на собственную рубашку, в которой приехал накануне. — У нас проблема. — У тебя всегда проблема до второго кофе, — сказала Джинни. — На этот раз коллективная. У нас нет одежды. Гермиона повернулась к нему. Рукава тёмной рубашки Тео были закатаны до локтей, ворот расстёгнут, а волосы после душа ещё не высохли. Блейз сидел напротив в тонком светлом джемпере и выглядел так, будто обнаружил проблему раньше, но считал ниже своего достоинства озвучивать очевидное. — Одежда у вас есть, — сказала Гермиона. — В Хогвартсе, — напомнил Драко. — Мы возвращаемся через Лондон. Этта всё подготовила. — Она знает, что мы приехали без вещей? — спросил Гарри. Норри, появившийся с корзиной хлеба, остановился возле стола. — Этта приготовила одежду вчера вечером, мисс Гермиона. Норри отправил ей размеры мистера Поттера. Гарри поднял голову. — Мои размеры? — Норри видел мистера Поттера. — И этого достаточно? Домовик посмотрел на него с лёгким оскорблением. — Норри не подбирает одежду наугад. Он поставил перед Гарри хлеб и ушёл за кофейником, сохранив выражение человека, которому пришлось простить серьёзное профессиональное оскорбление. После завтрака Норри появился снова уже у камина, когда остальные проверяли карманы, искали палочки и решали, кому идти через огонь первым. В руках он держал прямоугольную зелёную коробку, перевязанную тонким шнуром. — Это мистеру Поттеру. Гарри принял её обеими руками. Картон оказался тёплым. — Что там? — Лимонно-миндальные пирожные. — Все? — Потому что мистеру Поттеру понравилось. Норри поправил шнур, который Гарри уже успел сдвинуть, и отступил. Гарри провёл большим пальцем по тёплому картону. Ему понадобилось время, чтобы ответить, и Норри, к счастью, не стал заполнять тишину. — Спасибо. Домовик кивнул. — Коробку следует держать ровно. Джинни заглянула Гарри через плечо. — Дай понести. — Нет. — Я надёжная. Блейз поднял глаза от застёгиваемой манжеты. — Моя чашка подтверждает обратное. Джинни показала ему язык и первой шагнула к камину. Зелёное пламя поднялось вокруг неё и унесло прочь. Гарри крепче перехватил коробку.

* * *

После света Комо лондонский дом встретил их прохладой закрытых комнат, запахом полированного дерева и приглушённым шумом улицы за окнами. Этта ждала в холле. За её спиной Локк переносил наверх стопку свежего белья, а Финч открывал двери гостевых комнат и проверял приготовленную одежду. — Мистер Поттер, вторая дверь справа. Мистер Нотт — напротив. Мистер Забини — в конце коридора. Мистер Малфой знает дорогу. Драко уже направился к лестнице. — Наконец мой опыт пребывания здесь признан полезным. Этта повернулась к Гермионе. — Покупки мисс Гермионы, мисс Уизли и мисс Лавгуд разложены. Коробку, которую мисс Гермиона велела никому не показывать, Этта оставила в гардеробной. Драко остановился на первой ступени. — Коробку? Гермиона сняла с волос ободок и провела пальцами по распавшимся кудрям. — Не тебе. — Теперь мне интересно. — Переживёшь. Джинни схватила Гермиону под локоть и потащила наверх. Полумна последовала за ними, разглядывая потолочную лепнину. Для Гарри Этта приготовила белую рубашку, тёмный джемпер, брюки и шерстяное пальто. Всё подошло с первой попытки, даже рукава оказались нужной длины. Он поставил коробку Норри на середину кровати и начал переодеваться. Из комнаты напротив донёсся голос Тео: — Она вынула записки из карманов. Блейз, проходивший по коридору, остановился. — Какие? — Все. — Возможно, так для тебя безопаснее. Гарри застегнул рубашку и вышел. Тео стоял у зеркала в тонком графитовом трикотаже и тёмных брюках. Его пальто лежало на спинке кресла, очищенное от засохшей грязи на подоле. Блейз появился следом в безупречной рубашке и жилете, застёгивая любимые запонки с таким вниманием, будто от их положения зависело устройство общества. Этта прошла мимо с аккуратно сложенной старой одеждой Тео на руках. — Куда вы их несёте? — спросил он. — Туда, откуда они не вернутся. Тео проводил её долгим взглядом. — Они были удобными. — Они были серыми, — сказал Блейз. — Это цвет. — В их случае диагноз. Драко спустился последним из мужчин: белая рубашка, чёрный жилет, галстук, длинное шерстяное пальто через руку. Он провёл ладонью по волосам, остановился у нижней ступени и посмотрел наверх. Гермиона не появилась. Прошла минута. Драко поднялся обратно.

* * *

Гермиона закрыла дверь комнаты и сняла одежду, ещё хранившую тепло Комо. На кровати лежали короткая чёрная юбка, тонкий чёрный шёлковый топ и прозрачные колготки. Возле зеркала висел новый графитовый жакет с жёсткой линией плеч, глубокими лацканами и собранной талией. Плоская коробка для Пэнси ждала рядом, перевязанная чёрной лентой. Гермиона провела ладонью по крышке. Перед глазами на мгновение возник маггловский магазин: яркий свет примерочных, пакеты на полу и Пэнси, объясняющая продавцу, почему золотая фурнитура способна выглядеть оскорбительно. Жакет висел на дальней стойке. Пэнси мельком посмотрела на него и пошла дальше, словно не запомнила ни крой, ни отделку, ни точное место на рейле. Гермиона вернулась позже и назвала размер без примерки. Она убрала коробку в расширенную сумку, надела топ, натянула колготки и застегнула юбку. Молния на правом сапоге заела возле щиколотки. В дверь постучали. — Входи. Драко вошёл с галстуком в руке и закрыл за собой дверь. Гермиона увидела его в зеркале. Он смотрел на поднятую ногу и край юбки, который задрался выше середины бедра. — Даже не начинай. — Я ничего не сказал. — Я слышу. Она справилась с молнией, встала и сняла жакет с вешалки. Ткань легла по плечам, серебряная застёжка собрала талию. Гермиона расправила лацканы и посмотрела на отражение. Драко положил галстук на стол. — Сколько у нас времени? — Семь минут. Он подошёл сзади и положил руки ей на талию. Большие пальцы прошлись по жакету, изучая новый силуэт. Его подбородок коснулся её виска. — Весь Хогвартс это увидит. — Для этого существует одежда. — Спорное назначение. Одна ладонь скользнула ниже и остановилась на бедре. — Я оставил бы на тебе жакет. Гермиона встретилась с ним глазами в зеркале. — Только его? — Колготки тоже могут остаться. Она повернулась, взялась за его жилет и потянула к себе. Драко поцеловал её сразу. Ладонь прошла под край жакета, пальцы коснулись кожи над поясом юбки. Гермиона прижалась к нему, чувствуя шерсть жилета, тепло его рта и желание, начавшееся ещё за завтраком, когда его рука лежала у неё на бедре под столом. Из соседней комнаты донёсся возмущённый голос Тео: — Этта унесла их окончательно! Гермиона рассмеялась прямо в губы Драко и отстранилась. Он потянулся следом, но она взяла со стола галстук. — Повернись. — Я прекрасно стою и так. — Ты стоишь и трогаешь меня. — Именно. Она обернула галстук вокруг его воротника, завязала узел и разгладила ткань. Драко подхватил её сумку с кровати раньше, чем она успела наклониться. Изнутри выглянул угол коробки. — Что там? — Подарок. — Кому? — Увидишь. — Тео? Гермиона открыла дверь. — Почему Тео? — Я хочу увидеть его в жакете. В коридоре Гарри уже надевал пальто, Блейз застёгивал перчатки, Джинни спорила с Полумной из-за заколки, а Тео смотрел вслед Этте, уносившей его старые брюки. Через несколько минут они спустились во внутренний двор и аппарировали к южной дороге Хогсмида.

* * *

Октябрьская Шотландия пахла мокрой землёй, дымом и прелыми листьями. Гермиона появилась у каменной ограды и сразу почувствовала ладонь Драко на талии. Он возник рядом, удержал её после аппарации и не убрал руку, когда она восстановила равновесие. Джинни осматривала грязь на ботинке. Блейз проверял манжеты. Полумна стряхивала капли с плаща. Гарри держал зелёную коробку под пальто, оставив собственные волосы дождю. Они пошли к замку. Дорога раскисла, мелкий дождь цеплялся за ресницы. Полумна рассказывала Тео, что мокрые камни лучше запоминают шаги, и тот слушал, изредка поглядывая под ноги. Джинни на ходу пыталась стереть грязь с ботинка о траву, пока Блейз не схватил её за локоть, спасая от падения. На широкой части дороги Драко оказался за спиной Гермионы и обнял её, подстроившись под шаг. — Так трудно идти. — Мне удобно. — Ты не видишь дорогу. — Вижу достаточно. Навстречу прошли двое когтевранцев. Девушка посмотрела на жакет Гермионы, затем на руки Драко у неё на животе. Её спутник резко заинтересовался мокрой изгородью. Старая привычка толкнула Гермиону в сторону. Плечо успело напрячься, и Драко сразу ослабил объятие, оставляя ей возможность отойти. Она переплела пальцы с его пальцами и вернула их на свою талию. Драко ничего не сказал. Только снова подстроился под её шаг. Гарри, шедший неподалёку, заметил это и улыбнулся. Гермиона посмотрела на него. Он поднял коробку, показывая, что пирожные пережили дорогу. К тому времени, когда впереди выросли ворота, плечо Гарри снова стало тяжёлым. Боли ещё не было. Тело просто узнало место. У замка компания разошлась. Полумна свернула к когтевранской башне, Блейз с Драко направились в подземелья, а Джинни и Гарри поднялись по гриффиндорской лестнице. Гермиона и Тео отнесли вещи в башню главных старост.

* * *

В спальне мальчиков пахло влажной шерстью, зубным порошком и старым деревом. У кровати Рона стоял полуразобранный чемодан. Одна рубашка свешивалась через край, на полу лежал носок, а сам Рон застёгивал манжету, глядя в маленькое зеркало, прислонённое к стопке учебников. Когда Гарри вошёл, его взгляд сразу остановился на новом пальто, затем поднялся к лицу и опустился к зелёной коробке. Пуговица выскользнула из пальцев Рона и ударилась о пол. — Ты где был? Гарри поставил коробку на постель и снял пальто. — На Комо. Рон нагнулся за пуговицей. — В Италии? — Да. — Я вчера вернулся, а тебя нет. Думал, ты у Хагрида или в больничном крыле. — Гермиона позвала нас на выходные. Рон выпрямился. На его ладони лежала крошечная белая пуговица. — У неё? — На вилле. — У неё теперь ещё и Италия. Гарри открыл сундук и достал сумку с учебниками. — Ещё с лета. — Конечно. — Что значит "конечно"? — Ничего. Рон положил пуговицу на тумбочку и осмотрел Гарри внимательнее. — Кто был? — Джинни, Полумна, Драко, Тео, Блейз и я. Имя сестры задержалось между ними дольше остальных. — Она опять туда поехала. — Она там всё лето жила. Рон сжал пуговицу между пальцами. — Я помню. Гарри застегнул сумку. — Плечо как? — спросил Рон. Тон изменился. В нём не было насмешки, и Гарри на мгновение расслабился. Он повёл рукой. — Лучше. — Правда? — Сегодня почти не болело. Рон улыбнулся, коротко и вполне искренне. — Хорошо. Его взгляд снова опустился к одежде Гарри. — Это новое? — Этта приготовила в Лондоне. Мы заехали туда перед Хогсмидом. — Конечно, приготовила. Гарри посмотрел на него. — Она работает в доме. — Я знаю, кто такая Этта. Рон кивнул на коробку. — А это? — Пирожные. — Тоже Этта? — Норри. — Кто такой Норри? — Домовик на Комо. Рон коротко рассмеялся. — Ещё один? — Их четверо. Этта, Локк, Финч и Норри. Они связаны с разными домами. — Четверо. — Да. Рон отвёл глаза к окну, затем снова посмотрел на Гарри: на чистый воротник, свободно опущенное плечо, пальто, которое сидело лучше старого. — Тебе понравилось? — Да. — Два дня хватило. — Для чего? — Уже выглядишь так, будто вернулся домой. Пальцы Гарри сжались на ремне сумки. — Я просто выспался. Рон поджал губы. Гарри взял коробку и направился к двери. — Гарри. Он обернулся. Рон стоял посреди комнаты с пуговицей в ладони и неправильно застёгнутой рубашкой, будто хотел сказать что-то ещё, но сам не знал, что именно. — Ничего, — произнёс он. Гарри вышел.

* * *

В Большом зале ещё не закончился поздний воскресный завтрак. Под зачарованным потолком висели низкие серые облака. Воздух пах хлебом, тыквенным соком и влажной шерстью. Ученики возвращались из Хогсмида, протискивались между скамьями, стучали чашками и перекрикивались через столы. Драко встретил Гермиону и Тео у нижней лестницы. Он забрал у Тео сумку с коробкой, положил ладонь Гермионе на поясницу и дальше пошёл рядом с ней. Когда они вошли, разговоры не оборвались, но изменили направление. Несколько человек обернулись сразу. Остальные сделали это через отражения в кубках, поверх плеч соседей или с таким старательным безразличием, что оно привлекало больше внимания, чем открытый взгляд. Пэнси заметила Гермиону у дверей и оборвала разговор с Дафной. Её взгляд прошёл по высоким сапогам, короткому чёрному подолу, собранной талии и жёсткой линии графитовых плеч. Пэнси положила нож рядом с недорезанным яблоком и встала, задев коленом скамью. — Нет. Гермиона остановилась перед ней. — Доброе утро. — Не отвлекай меня словами. Пэнси подошла ближе, коснулась плечевого шва и провела пальцами по ткани. — Маггловский. — Да. — Я оскорблена! Несколько младших слизеринцев вздрогнули. Блейз продолжил пить чай, будто подобное происходило каждый понедельник. Драко подошёл сзади и обнял Гермиону поперёк талии, сцепив руки у неё на животе. Пэнси раздражённо махнула в его сторону. — Малфой, убери руки. Меня интересует жакет, а не его содержимое. — Содержимое не продаётся. — Слава Мерлину. Оно слишком дорогое в обслуживании. Гермиона опустила ладони на руки Драко. — Я знала. Пэнси прищурилась. — Что именно? Драко передал Гермионе плоскую коробку. Она поставила её на стол. — Что ты оскорбишься. Пэнси узнала бумагу магазина. Взялась за чёрную ленту, затянула узел ещё сильнее и раздражённо выдохнула. Блейз перехватил концы и развязал их одним движением. — Я справлялась. — Несомненно. Пэнси подняла крышку. Под тонкой бумагой лежал укороченный графитовый жакет с чёрной отделкой, белыми манжетами и тяжёлыми золотыми пуговицами. Её лицо на мгновение лишилось привычных выражений. Она коснулась ткани, проверила одну пуговицу, потянулась к рукаву и промахнулась рукой мимо отверстия. Быстро поправила жакет, словно никто не заметил, и снова посмотрела на Гермиону. — Ты купила его тогда. — Да. — И знала размер. — Ты примерила пять вещей. — Шесть, — поправила Джинни, появившаяся с Луной. Пэнси резко повернулась к нему. — Ты считала? — Нам пришлось ждать. Она снова посмотрела на Гермиону. — Зачем? Голос стал тише. Тео перестал вертеть ложку. Блейз отвёл глаза к чашке. Джинни и Полумна, подошедшие к столу, остановились рядом. Гермиона провела ладонью по краю крышки. — Напоминание о том, насколько шикарными бывают вещи без родословной. У Пэнси дрогнули губы. — Я тебя ненавижу. — В субботу скажешь это на Комо. Пэнси замерла с жакетом в руках. — Это приглашение? — Да. Она несколько секунд смотрела на Гермиону, затем резко развернула жакет. — Зеркало. Полумна подняла палочку. Перед столом выросла высокая серебристая поверхность. Джинни забрала жакет у Пэнси. — Встань. — Не командуй мной. — Тогда примеряй сидя и живи со складками. Пэнси поднялась. Джинни помогла ей продеть руки в рукава, расправила белые манжеты и одёрнула ткань на плечах. Блейз отодвинул тарелку, освобождая место, затем сам поднялся и поправил воротник. Тео не успел убрать колено и получил толчок бедром. Джинни стащила яблоко с тарелки Блейза, откусила и продолжила застёгивать золотые пуговицы одной рукой. Она двигалась среди них без осторожности, будто место давно принадлежало ей: опиралась на плечо Блейза, толкала Тео, поправляла Пэнси воротник и брала со стола всё, что требовалось, не спрашивая разрешения. — Ну? — спросила она. Пэнси повернула одно плечо, затем другое. — Терпимо. — Ты выглядишь так, будто собираешься купить Министерство, — сказала Джинни. — И закрыть, — добавил Тео. Пэнси бросила в него салфетку. Тео поймал её у лица. Джинни рассмеялась, взяла второе яблоко с тарелки Блейза и толкнула его бедром, освобождая место Полумне. У гриффиндорского стола Рон стоял рядом с Гарри и смотрел на сестру. — Она там как дома. Гарри поставил зелёную коробку возле тарелки. — Она провела там всё лето. — Я помню. Джинни засмеялась над чем-то, что Блейз сказал ей на ухо, и оставила ладонь на его плече. Тео забрал у неё надкусанное яблоко, откусил с другой стороны и едва успел отдёрнуть руку, когда она попыталась ударить его по пальцам. Пэнси всё ещё держала зеркало, но смотрела уже не в него. Её взгляд остановился на Гарри. Он развязывал шнур на коробке Норри. Запах лимона и миндаля поднялся над столом, тёплый и почти невозможный под холодным октябрьским небом зачарованного потолка. Пэнси опустила зеркало чуть ниже, а Гарри улыбнулся, смотря на нее. Брюнетка задержала взгляд, затем слишком внимательно принялась поправлять пуговицу, которая и без того лежала безупречно. Гермиона это заметила. Драко склонился к её уху, всё ещё удерживая руками за талию. — У тебя появилось подозрительное лицо. Она взялась за его галстук. — Я ничего не делаю. — Пока. Гермиона подтянула его к себе и поцеловала. Ладонь Драко легла между её лопаток, вторая плотнее обхватила талию. Когда он начал отстраняться, она удержала его за галстук ещё несколько секунд. Пэнси тяжело вздохнула. — Я просила перестать скрываться. Завтрак я просила оставить мне. Гермиона отпустила Драко. — Ты получила жакет. — Это не даёт тебе права портить мне аппетит. — Судя по третьему круассану, он держится. Пэнси прикрыла тарелку ладонью. — Не считай. Драко тихо рассмеялся возле виска. Гермионы. Пэнси закрыла коробку и придвинула её к себе. — В котором часу мне прибыть в субботу? — К завтраку, — ответила Гермиона. — Норри приготовит комнату. — Я не говорила, что останусь ночевать. — Разумеется. — И мне понадобится место для вещей. — Разумеется. Пэнси посмотрела на неё поверх зеркала. — Ненавижу, когда ты заранее знаешь, что я соглашусь. — Поэтому я купила жакет. У гриффиндорского стола Гарри достал пирожное. Тесто легко разломилось под пальцами, на салфетку посыпалась сахарная пудра. Первый укус вернул вкус утреннего кофе, солнце на простыне и нагретый камень под босыми ступнями. Рон смотрел то на зелёную коробку, то на Джинни, то на Гермиону в руках Драко. — У неё для каждого что-то находится, — произнёс он. Гарри продолжил жевать. — Что? — Паркинсон — жакет. Тебе — Комо. Джинни там вообще уже живёт. — Пирожные дал Норри. Рон усмехнулся. — Конечно. Гарри закрыл коробку. — Хватит. — Я ничего не сказал. — Ты всё время ничего не говоришь. Рон отвернулся к тарелке, но его молчание осталось рядом и поднялось вместе с ними, когда ученики начали расходиться.

* * *

На лестнице было тесно. Младшие курсы бежали вниз, старшие поднимались с сумками и пакетами из Хогсмида. Кто-то спорил о домашнем задании, двое третьекурсников пытались пронести между пролётами огромную тыкву, а портрет рыцаря возмущался, что ему снова закрыли обзор. Гарри нёс коробку под мышкой. Рон шёл рядом до второго пролёта, затем заговорил, не глядя на него: — Ты действительно не видишь, что происходит? — Что? — Она собирает всех вокруг себя. Гарри продолжил подниматься. — Кто? — Гермиона. — Мы сами приходим. — Конечно. Когда тебя кормят, одевают, привозят на виллу и дают комнату, трудно не прийти. Гарри остановился. Поток учеников обогнул их с двух сторон. Один из третьекурсников с тыквой задел Гарри плечом, испуганно извинился и поспешил дальше. Рон остался на ступень ниже. — Ты думаешь, она нас покупает? — Я думаю, ей нравится, когда все от неё зависят. — Моё плечо перестало болеть. — Я заметил. — Я впервые за месяцы нормально спал. — Отлично, Гарри. — Ты говоришь это так, будто мне должно быть стыдно. Рон потёр ладонью затылок. — Я не говорил, что тебе должно быть стыдно. — Ты никогда ничего не говоришь прямо. — Потому что, когда я говорю прямо, вы все смотрите на меня как на идиота. Гарри смотрел на знакомую смесь злости и обиды на его лице. Раньше он сразу начинал искать слова, которые можно было забрать назад, смягчить или переставить так, чтобы Рон снова сел рядом и перестал чувствовать себя оставленным. Пальцы Гарри сжались на картонном крае коробки. Под крышкой лежали пирожные, которые Норри сложил ему просто потому, что заметил: они понравились. — Я устал, Рон. Рон нахмурился. — От чего? Гарри посмотрел на него. — От тебя рядом с любым хорошим днём. Лицо Рона изменилось не сразу. Он ждал продолжения, оговорки, привычного шага назад. Гарри не продолжил. — И что теперь? — спросил Рон. — Не знаю. — Отлично. Гарри развернулся, спустился на один пролёт и свернул в боковой коридор. За спиной его не позвали. Он шёл без направления, пока не оказался возле окна, выходившего на мокрый двор. Поставил коробку на подоконник, открыл крышку и взял ещё одно пирожное. Руки слегка дрожали. Он съел его стоя, глядя, как дождь собирается в желобах и льётся с крыши.

* * *

За ужином Гарри сидел на другом конце гриффиндорского стола. Рядом с ним спорили Невилл и Симус, а зелёная коробка стояла возле локтя, уже наполовину пустая. Рон занял привычное место ближе к середине и ни разу не посмотрел в его сторону. Гермиона заметила это, когда подняла голову от тарелки. Гарри в тот же момент ответил что-то Невиллу и улыбнулся. Улыбка вышла немного неловкой, зато настоящей. Гермиона не подошла. Возле её кубка лежала записка Макгонагалл. Тео получил такую же. Через пятнадцать минут они уже стояли перед каменной горгульей, стряхивая с мантий капли. Дождь застал их во внутреннем дворе, и кудри Гермионы потемнели от воды. Тео отказался ускоряться, когда она предложила побежать. — Камень мокрый. — Мы опаздываем. — На сорок секунд. Макгонагалл переживёт. Моя шея после падения — не факт. Горгулья отступила. Макгонагалл ждала их за столом. Перед ней лежала тонкая папка с оранжевой лентой, несколько планов Большого зала и список старост. Чай на краю стола давно остыл. — Садитесь. Гермиона заняла кресло справа. Тео сел рядом и посмотрел на документы. — Хэллоуин. Макгонагалл подняла брови. — Оранжевая лента? — спросила она. — И тыквы на плане. — В таком случае надеюсь, что остальное поручение тоже не потребует чрезмерных усилий. Она развернула первый лист к ним. — В этом году главные старосты отвечают за ученическую часть праздника. Профессора Флитвик и Спраут займутся зачарованным потолком и банкетом. Вы организуете оформление Большого зала и прилегающих коридоров, дежурства, помощь младшим курсам и проверку декоративных чар. Гермиона пробежала глазами список. Пальцы сами потянулись к перу. — Остальные старосты будут помогать? — Именно для этого они назначены. Завтра вы проведёте общее собрание, выберете единую концепцию и распределите обязанности между факультетами. Предварительный план я жду в четверг. Макгонагалл положила поверх документов список фамилий. — И я настоятельно рекомендую утвердить бюджет до того, как мисс Паркинсон узнает о его существовании. Тео коротко посмотрел на Гермиону. — Директор опередила тебя, — сказала она. — Опыт, мисс Грейнджер, — сухо произнесла Макгонагалл. — Иногда он действительно полезен. Она сняла очки и устало провела пальцами по переносице. — Вы справитесь? Гермиона посмотрела на планы и дату в верхнем углу. До Хэллоуина оставалось меньше трёх недель. В голове уже двигались столы, списки, старосты и коридоры. — Да. Тео кивнул. — Разумеется. — Тогда до четверга. И единая концепция означает именно единую. Я не желаю видеть четыре факультетских праздника, соединённых в одном зале исключительно силой архитектуры. — Не увидите, — сказала Гермиона. Макгонагалл надела очки и посмотрела на неё поверх оправы. — Почему-то это прозвучало не менее угрожающе, чем мои слова.

* * *

Каменная горгулья закрылась за ними. Тео раскрыл папку на ходу, прочитал первые две страницы и возле высокого окна остановился. За стеклом дождь размывал огни нижних этажей. Он сложил документы, убрал их в сумку и затянул ремешок. — До утра я это больше не открываю. Гермиона посмотрела на закрытую сумку. — Я ничего не сказала. — Ты уже мысленно распределила старост по коридорам. — Только половину. — Мы разошлём записки и остановимся. У меня тренировка через сорок минут. — У нас. — Тем более. Они спустились на этаж ниже. — Соберём всех в девять, — сказала Гермиона. — Сначала выберем общую концепцию, потом распределим участки. Иначе каждый факультет начнёт украшать свою часть замка независимо от остальных. — Пэнси получит оформление. — Получит. За следующим поворотом их ждал Драко. Он стоял возле окна, прислонившись плечом к камню. Пиджак был расстёгнут, галстук ослаблен, в руке лежала книга, открытая на той же странице, которую Гермиона видела за ужином. Услышав шаги, он закрыл её. — Вы долго. — Сорок секунд, — сказал Тео. — Я говорил не с тобой. Драко подошёл к Гермионе и коснулся влажной пряди возле её виска. — Почему ты мокрая? — Дождь. — Я знаком с явлением. Почему ты шла через двор? — Потому что двор находится между библиотекой и кабинетом Макгонагалл. Тео достал из сумки список и протянул ему. — Завтра общее собрание старост. Драко взял пергамент. — Я знаю, что такое собрание старост, Нотт. Я один из них. — Хорошо. Значит, придётся явиться. Драко прочитал первые строки. — Оформление, дежурства, младшие курсы, защитные чары. — И единая концепция, — сказала Гермиона. — Макгонагалл не хочет четыре разных праздника в одном замке. Он ещё раз просмотрел список. — Слизерин возьмёт защитные чары и восточный коридор. После восстановления там до сих пор сбоит освещение. — Запишем завтра после общего распределения. — Разумеется, главная староста. Гермиона прищурилась. Драко сложил пергамент, положил ладонь ей на талию и наклонился к уху. — Это было уважительно. — Ты плохо умеешь. — Но стараюсь. Тео уже пошёл дальше. — Идём. У нас осталось тридцать семь минут до тренировки. Они направились к башне главных старост втроём. Тео перечислял фамилии тех, кого нужно предупредить до завтрака. Драко время от времени заглядывал в список через плечо Гермионы, а она уже решала, где рассадить старост, чтобы Пэнси не оказалась напротив человека, которого могла заставить отказаться от собственного мнения одним взглядом. — Девять утра, — сказала Гермиона. — Паркинсон будет недовольна, — заметил Драко. — Она всё равно будет недовольна. — Тогда время выбрано верно, — решил Тео. Портрет у входа проводил взглядом сначала Тео, затем Гермиону, потом Драко и его руку у неё на талии. — Мистер Малфой, — произнёс нарисованный волшебник, — вы снова здесь по служебной необходимости? — Я староста. — Разумеется. Тео назвал пароль. Проход открылся. В башне горел камин, а на длинном столе лежали чистые листы пергамента. Тео поставил рядом сумку и достал три листа для записок. Драко положил на стол список старост и придвинул к Гермионе свободный стул. Она села, расправила перед собой план Большого зала и провела пером одну линию вокруг всех четырёх факультетских столов.