Псы Пустошей

grandson - Blood in the water (king kavalier remix)

***

Беглец стонал. Сирены выли, аварийные лампы заливали коридоры кроваво-красным светом. Где-то в хвостовой части корабля что-то искрило, и запах горелой проводки полз по вентиляции, смешиваясь с запахом страха. Тэхён бежал первым, на ходу проверяя заряд плазменной винтовки — он стащил её у Райка три месяца назад и с тех пор ни разу не использовал по назначению. Сейчас, кажется, настал тот самый момент. За ним, в сторону кормовой турели, свернул Намджун. Его шаги были тяжёлыми, размеренными — он не бежал, а шёл быстро, как человек, который точно знает, куда направляется и что будет делать, когда доберётся. Костяные пластины на его плечах уже светились, активируя защитное поле. Чимин, всё ещё придерживая перебинтованную голову, побежал в сторону сенсорной рубки — небольшого помещения рядом с кокпитом, где Ирэн уже разворачивала голографические экраны. Её глаза горели белым — она сканировала пространство вокруг корабля, пытаясь понять, с кем они имеют дело. Её крылья были сложены, но вибрировали в боевой готовности. Чонгук двигался за Тэхёном. Его пальцы уже вычерчивали в воздухе подготовительные жесты — он разминал кисти, готовясь открывать порталы. Лицо было сосредоточенным, жёлтые глаза сузились. Юнги метнулся в машинное отделение — он был единственным, кто мог удержать движки в рабочем состоянии под огнём. Его хвост хлестал по стенам, уши прижались к голове. На бегу он выкрикнул: — Если вы там все сдохнете, я вас воскрешу и убью снова! — Принято! — крикнул Тэхён в ответ. Союн шла последней. Она двигалась медленно, придерживаясь за стену — тело всё ещё не слушалось. В висках стучало, перед глазами плыли круги. Но она шла. Не в грузовой отсек, как приказал Тэхён, а следом за остальными — просто чтобы видеть, куда они направляются. Чтобы знать, что происходит. — Союн! — Тэхён обернулся на ходу. — Я сказал — в грузовой отсек! — Я иду, — сказала она. — Просто... смотрю. Куда вы. — Не смотри — прячься! Живо! Она остановилась. Посмотрела на него — на его разбитый нос, на красные отметины от её собственной дымки, на усталые глаза. И кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я спрячусь. — Вот и умница. Я приду. Обещаю. Она повернулась и пошла в сторону грузового отсека. Тэхён проводил её взглядом и побежал дальше.

***

Пятый удар был самым сильным. Беглец содрогнулся от носа до кормы. Где-то в корпусе раздался скрежет разрываемого металла — это вражеские стыковочные капсулы пробили обшивку. Свет погас, потом включился снова — аварийное питание, — и в коридорах зажглись тусклые красные лампы. — Они внутри! — крикнул Юнги по внутренней связи. — Я насчитал четыре капсулы! Кормовой отсек, грузовой ангар, жилая палуба и... техпалуба! Они везде! — Сколько их? — спросил Тэхён, прижимаясь к стене у поворота. — Не знаю! Сенсоры их не берут! Они как будто... не живые? Или живые, но неправильно! Ирэн, что у тебя? Голос Ирэн, механический и ровный — она была в боевом режиме, — ответил: — Сигнатуры нестабильны. Это не органическая жизнь в привычном понимании. Больше похоже на... химер. Генетически модифицированные организмы. Много ДНК разных видов в одном теле. Они не должны существовать. Это противоестественно. — Понял, — сказал Тэхён. — Значит, будем исправлять эту ошибку природы. Всем — держать свои сектора. Защищаем корабль. Это наш дом. Первое существо появилось из-за поворота. Оно двигалось рывками, как сломанная кукла. У него было четыре руки — две человеческие, две покрытые чешуёй, — и длинное туловище, которое волочилось по полу, оставляя слизистый след. Голова напоминала собачью, но с тремя глазами — один из которых горел красным, как лазерный прицел. Из пасти капала густая, светящаяся зелёным слюна, которая шипела, попадая на металлический пол. — Какого хрена... — выдохнул Тэхён. Существо заметило его и бросилось в атаку. Все четыре руки вытянулись вперёд, когти засверкали. Тэхён не запаниковал. Он быстро оценил ситуацию — тварь была быстрой, но двигалась по прямой. Значит, если заставить её повернуть, она потеряет инерцию. Он выстрелил не в тварь, а в стену рядом с ней. Плазменный заряд ударил в металлическую переборку, выбив сноп искр и кусок обшивки. Тварь шарахнулась в сторону, уходя от искр, и врезалась в противоположную стену. На секунду она запуталась в собственных конечностях. Этой секунды хватило. Тэхён прицелился и выстрелил точно в стык между двумя головами — туда, где, как он предположил, находился нервный узел. Плазма ударила в цель, и тварь рухнула, задёргалась и затихла. — Один, — сказал Тэхён, перезаряжая винтовку. — Монолит, где ты? — Здесь. Намджун вышел из бокового коридора, загораживая проход своим массивным телом. Броня на его плечах светилась, костяные пластины гудели. Из-за его спины выскочили ещё две твари — помельче, но более вёрткие. — Сможешь отвлечь? — спросил Тэхён. — Смогу, — сказал Намджун. — Тогда держи их. Я зайду с фланга. Намджун шагнул вперёд и ударил кулаком в пол. Звук был такой, будто взорвалась граната. Твари на мгновение замерли, уставившись на него. Этого хватило. Тэхён метнулся в боковой проход, обежал тварей по дуге и оказался у них за спиной. Два выстрела — один в основание черепа первой твари, второй в грудь второй. Обе упали. — Ещё двое, — констатировал Намджун. — Ты неплохо стреляешь. — Я неплохо думаю, — поправил Тэхён. — Стрельба — это просто следствие. Новая волна тварей хлынула из кормового отсека. На этот раз их было больше — не меньше семи, и все разные. Одна тварь была покрыта костяной бронёй, как носорог. Другая плевалась кислотой, которая прожигала металл. Третья могла карабкаться по стенам и потолку, как паук. Четвёртая, пятая, шестая — все с разными мутациями, но одинаково опасные. — Монолит, держи бронированную! — скомандовал Тэхён. — Чонгук, кислота — твоя! Я займусь пауком! — Принято, — ответил Намджун и пошёл на таран. — Понял, — сказал Чонгук и вскинул руки. Тэхён тем временем оценивал паука. Тварь висела на потолке, перебирая восемью конечностями, и явно выбирала момент для атаки. Стрелять в неё было бесполезно — она была слишком быстрой. Нужно было что-то другое. Тэхён огляделся. Рядом, на стене, висел аварийный ящик с инструментами. Он сорвал его, вытащил катушку с тросом — Юнги использовал такие для ремонта внешней обшивки. Быстро привязал один конец к винтовке, другой — к крюку на стене. Затем прицелился и выстрелил в потолок перед пауком — не в саму тварь, а в перекрытие над ней. Плазма ударила в металл, и кусок потолочной панели рухнул вниз, увлекая за собой паука. Тварь шлёпнулась на пол, запутавшись в обломках. Тэхён тут же подскочил и двумя выстрелами добил её — в голову и в брюхо. — Ты стрелял в потолок, — заметил Намджун, отбрасывая бронированную тварь. — Зачем? — Чтобы уронить на неё потолок, — ответил Тэхён. — Она сидела на потолке. Теперь она на полу. Мёртвая. — Логично, — сказал Намджун. — Но неочевидно. — Поэтому я капитан, а ты — мускулы. Тем временем Чонгук разобрался с кислотной тварью. Он открыл два портала — один перед струёй кислоты, второй позади самой твари. Кислота ушла в первый портал и вылетела из второго, попав твари прямо в спину. Та заверещала и рухнула, разъедаемая собственной же слюной. — Изящно, — оценил Тэхён. — Практично, — поправил Чонгук. — Не трачу лишнюю энергию. Оставалось ещё три твари. Тэхён быстро просканировал коридор взглядом. На полу валялись обломки, куски обшивки, разбитые ящики. На стене — трубы вентиляции. Над головой — балки перекрытий. — Есть идея, — сказал он. — Какая? — спросил Чонгук. — Видишь те трубы? Если их пробить, оттуда пойдёт охлаждающая жидкость. Она скользкая и холодная. Тварям будет трудно двигаться. — А нам? — Мы будем знать, где она разлита. А они — нет. Монолит, отходи к тому ящику. Чонгук, открой портал вон туда — к дальней стене. Я пробиваю трубы, и мы уходим через портал. — Понял. Тэхён прицелился и выстрелил в трубы. Металл лопнул, и из пробоин хлынула зеленоватая жидкость — густая, маслянистая, пахнущая химией. Она растеклась по полу, превращая коридор в каток. Твари, которые как раз бросились в атаку, потеряли сцепление с полом и покатились кубарем, врезаясь друг в друга и в стены. — Сейчас! — крикнул Тэхён. Чонгук открыл портал, и все трое шагнули в него, оказываясь в противоположном конце коридора. Тэхён тут же развернулся и выстрелил в одну из упавших тварей. Намджун добавил по второй. Чонгук связал третью Лентой Киноса и швырнул её в стену. — Четырнадцать, — сказал Тэхён, перезаряжая винтовку. — Или пятнадцать? Я сбился. — Ты считаешь? — спросил Намджун. — Конечно. А ты нет? — Я не умею считать больше десяти. После десяти — много. Тэхён усмехнулся и похлопал его по плечу. — Ладно. Пойдём дальше. Нужно проверить жилую палубу. Жилая палуба была зачищена быстро. Здесь тварей оказалось меньше — видимо, основной удар пришёлся на кормовой отсек и грузовой ангар. Тэхён, Намджун и Чонгук прошли по коридорам, методично уничтожая остатки врага. В одной из кают Тэхён нашёл тварь, которая пыталась разгрызть его коллекцию кассет. Это было личное. Он выстрелил ей в голову без предупреждения и без тактических манёвров. Просто подошёл и выстрелил. — Это были мои кассеты, — сказал он, глядя на разбросанные по полу коробки. — Queen. Оригинал c Земли. — Она не знала, — сказал Намджун. — Теперь знает.

***

Чимин и Ирэн держали сенсорную рубку. Или пытались. Чимин стоял в дверях, вытянув руки. С его пальцев срывались голубые искры — жалкие, слабые, — которые вонзались в наступающих тварей и вызывали у них лишь лёгкое раздражение. Одна особо наглая тварь — небольшая, с крыльями, как у летучей мыши, — подлетела слишком близко, и Чимин в панике ударил её кулаком. Искры вспыхнули ярче — видимо, от страха, — и тварь шлёпнулась на пол. — Я попал! — воскликнул он. — Я её сбил! — Отлично! — крикнула Ирэн. — А теперь пригнись! Чимин пригнулся, и над его головой просвистело голографическое крыло. Ирэн двигалась как машина — каждое движение было точным, выверенным, смертоносным. Ангельский клинок в её правой руке рассёк одну тварь пополам. Левое крыло развернулось веером, выпуская десяток световых лезвий — они вонзились во вторую тварь, которая пыталась прорваться через вентиляцию. Ещё одна тварь бросилась на неё сзади. Чимин, сам не понимая, что делает, метнул в неё искру. Искра попала в глаз. Тварь взвыла и отвернула, что дало Ирэн секунду — достаточно, чтобы развернуться и добить её клинком. — Ты... ты спас меня! — сказала Ирэн. Её голос дрогнул. — Я? — Чимин уставился на свои руки. — Я попал? Я действительно попал?! — Да! В глаз! Это было круто! — Я попал! — заорал Чимин на весь корабль. — Вы слышали?! Я попал! — Молодец, — раздался сухой голос Юнги по связи. — А теперь заткнись и продолжай попадать. У меня тут движки перегреваются, и мне не до твоих подвигов.

the weeknd & lily-rose depp. - dollhouse (slowed)

***

Союн сидела на ящике в дальнем углу грузового отсека, обхватив колени руками. Дверь была заперта изнутри, как велел Тэхён. Где-то далеко, в других частях корабля, гремели выстрелы, рычали твари, кричали люди. Она слышала всё это — звуки доносились через вентиляцию, приглушённые, но различимые. Она слышала, как Намджун крушит кости. Как Чимин орёт «Я попал!». Как рычит Чонгук, открывая очередной портал. Как Тэхён командует и через секунду раздаётся грохот обрушения. А она сидела здесь. В безопасности. Взаперти. Как вещь, которую убрали на полку, чтобы не мешала. Это злило её. Она понимала, почему Тэхён так поступил, — понимала разумом. Она была слаба. Её дымка была нестабильна. Она могла сорваться и задеть своих. Но понимать — не значило принимать. Где-то глубоко внутри, в той пустоте, которая была её памятью, что-то кипело. Она хотела драться. Хотела помочь. Хотела показать, что она — не обуза, не сломанное оружие, а часть команды. — Я могу, — прошептала она в пустоту. — Я могу драться. Я не слабая. Дымка на её пальцах замерцала ярче — как будто откликаясь на её мысли. И тут дверь открылась. Медленно, с тихим шипением гидравлики. Союн вскочила на ноги. — Джет? — позвала она. — Ты пришёл? Ты обещал... Но это был не Тэхён. В дверях стоял кто-то совсем другой. Высокий, стройный, с волосами цвета пепла — точно такого же оттенка, как у неё. Такие же белые, такие же неестественные, вымытые до полной потери цвета. Они падали мягкими волнами, и пряди обрамляли лицо, которое было... красивым. Пугающе красивым. Тонкие черты, высокие скулы, губы, изогнутые в странной полуулыбке. И вокруг его пальцев вилась дымка. Не синяя — жёлтая. Цвета расплавленного золота, цвета солнца, пробивающегося сквозь облака. Она двигалась так же, как дымка Союн, — текуче, плавно, повинуясь невидимому ритму. Она обвивала его запястья, струилась по предплечьям, оставляла в воздухе золотистые следы. Союн замерла. Что-то внутри неё — что-то глубинное, спрятанное под слоями стёртой памяти, — дрогнуло. Этот человек был ей знаком. Она не помнила его. Но тело помнило. Сердце помнило. Дымка помнила — она не атаковала, не сгущалась, не готовилась к удару. Она просто... вилась. Спокойно. Как будто ждала. Незнакомец увидел её — и его лицо озарилось. — Союн! — выдохнул он, и в этом голосе было столько облегчения, столько радости, столько любви, что Союн на мгновение потеряла дар речи. Он сорвался с места. Два шага — быстрых, почти летящих, — и он уже стоял перед ней. Его руки легли на её плечи, сжали их, притянули к себе. Она не успела отреагировать — не успела даже подумать, — и его губы накрыли её губы. Поцелуй. Глубокий, долгий, полный такой нежности и такой тоски, что у Союн перехватило дыхание. Его дымка обвила её плечи, смешиваясь с её собственной, и это было... странно. Правильно. Как будто две части одного целого наконец встретились. Но её разум кричал: «Неправильно!» Она упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула — резко, сильно, используя все остатки сил. Он отшатнулся на шаг, и его глаза расширились. — Что... — он моргнул. — Союн? Что случилось? — Кто... ты? — спросила она. Голос был хриплым, слова давались с трудом. — Зачем... это? Зачем трогать? Зачем... рот? Он уставился на неё. Его лицо медленно менялось — радость уходила, уступая место недоумению, потом — боли. — Союн, — сказал он медленно. — Это же я. Сокджин. Твой братик. — Братик? — она повторила слово. — Я... не помню. Нет в голове. Пусто. — Ты не помнишь меня? — его голос дрогнул. — Вообще? — Вообще, — сказала она. — Пусто. Всё пусто. — Но... — он шагнул к ней снова, и она отступила. Он остановился, поднял руки, показывая, что не причинит вреда. — Мы же всегда были вместе. С самого начала. Нас создали вместе. Мы — одна линия. Один проект. Брат и сестра. Ты и я. — Брат... и сестра, — повторила она. — Родственники? — Да! Родственники! — он почти крикнул это. — Мы — семья, Союн! Единственная семья друг для друга! Ты не можешь меня не помнить! — Мне стирали... память, — сказала она. — Много раз. Он сказал: «Начнём сначала». Я не помню ничего. Даже имени не помнила. Бирка осталась. Сокджин смотрел на неё, и в его глазах что-то ломалось. — Даже после стирания... — прошептал он. — Даже после всех стираний ты всегда помнила меня. Всегда. Он стирал всё — а ты всё равно узнавала меня. Ты смотрела на меня и говорила: «Братик». Каждый раз. Как будто я был вшит в тебя глубже, чем всё остальное. Почему сейчас нет?! Он схватил её за плечи и притянул к себе. Его руки дрожали. Его дымка — золотая, тёплая, — окутала их обоих, как одеяло. Он уткнулся лицом в её волосы и замер. — Ничего страшного, — зашептал он. — Ничего страшного. Братик здесь. Братик тебя заберёт. Мы улетим домой. Ты и я. Как раньше. Всё будет хорошо. Я обещаю. Всё будет хорошо. Союн стояла неподвижно. Его объятия были тёплыми, почти удушающими. Она чувствовала, как его сердце колотится где-то у её плеча — быстро, неровно. Он действительно волновался. Он действительно... любил её? Но что-то было не так. Она не понимала, что именно. Может быть, слово «братик» — оно звучало неправильно для того, кто только что целовал её в губы. Может быть, его дрожь — она была не только от облегчения, но и от чего-то ещё. Может быть, его слова — «заберу домой» — звучали не как спасение, а как угроза. — Я не... — начала она. Двери грузового отсека открылись снова. Тэхён и Чонгук ворвались в отсек одновременно. Они только что закончили зачистку кормового коридора и жилой палубы — вдвоём, прикрывая друг друга. Тэхён придумывал схемы атаки на ходу, используя всё, что попадалось под руку: обломки, трубы, аварийные системы. Чонгук перенаправлял атаки тварей порталами и связывал их лентами. Вместе они прошли через три секции и наконец добрались до грузового отсека. И замерли в дверях. Союн стояла в центре отсека. Её обнимал незнакомец — высокий, с пепельно-белыми волосами, с золотистой дымкой вокруг пальцев. Он что-то шептал ей на ухо, прижимая к себе так крепко, что побелели костяшки его пальцев. — Тихо, моя милая, — говорил незнакомец. — Братик теперь с тобой. — Что за... — начал Тэхён и осёкся. Незнакомец отстранился от Союн, взял её лицо в ладони и снова поцеловал. В губы. Медленно, нежно, как будто они были... — Он целует её, — произнёс Чонгук. Его голос был ровным, но в нём звенел лёд. — Я вижу, — ответил Тэхён. Его пальцы на рукояти винтовки побелели. — Брат целует сестру в губы, — продолжил Чонгук. — Я не эксперт в семейных отношениях, но... — Он не брат, — отрезал Тэхён. — Братья так не делают. Союн пыталась оттолкнуть незнакомца. Тэхён видел это — её руки упирались ему в грудь, она мотала головой, пытаясь вырваться. Но он держал крепко. Слишком крепко. Его пальцы впивались в её плечи, оставляя следы. Тэхён вскинул винтовку и выстрелил. Плазменный заряд понёсся через весь отсек — яркий, шипящий, смертоносный. Но золотистая дымка среагировала быстрее. Она метнулась навстречу пуле и разрубила её пополам прямо в воздухе. Две половинки плазменного заряда разлетелись в стороны и врезались в стены, оставив подпалины. Сокджин наконец оторвался от Союн и повернулся к вошедшим. Его глаза — золотисто-карие, — сузились. — А, — сказал он. — Вы те, кто тебя украл. — Мы те, кто её подобрали, — поправил Тэхён. — Она упала на наш корабль. Мы спасли её. — Спасли? — Сокджин рассмеялся, но смех был невесёлым. — Вы держите её как вещь. Вы не спасли. Вы похитили её. — Она здесь по своей воле, — сказал Тэхён. — По своей воле? — Сокджин перевёл взгляд на Союн. — Союн, ты хочешь остаться с этими... людьми? Союн посмотрела на Тэхёна. Потом на Сокджина. Потом снова на Тэхёна. — Я... — она запнулась. Слова не шли. — Я хочу... остаться. Здесь. Это... мой дом. Теперь. Лицо Сокджина исказилось. — Твой дом — со мной, — произнёс он. — Всегда был. Всегда будет. Ты просто забыла. Но ничего. Я напомню. Чонгук почувствовал опасность за секунду до атаки. — Джет, берегись! — крикнул он и дёрнул Тэхёна в сторону. Но атака была направлена не на Тэхёна. Она была направлена в его разум. Тэхён замер. Его тело напряглось, глаза расширились, рот приоткрылся. Винтовка выпала из рук и загрохотала по полу. Он стоял, как статуя, — неподвижный, застывший, с остекленевшим взглядом. — Джет? — Чонгук схватил его за плечо. — Джет, что с тобой?! Ответа не было. Тэхён не шевелился. Его глаза были открыты, но он ничего не видел — его разум был где-то в другом месте, опутанный золотистой дымкой, которая проникла в сознание и заблокировала его, как вирус блокирует систему. — Что ты с ним сделал? — Чонгук развернулся к Сокджину. — Ничего особенного, — ответил тот. — Просто показал ему его худший кошмар. Пусть посмотрит. Может, чему-то научится. — Ты управляешь сознанием, — понял Чонгук. — Союн тоже так умеет? — Мы — пара, — сказал Сокджин. — Две половины одного проекта. Она — разрушение. Я — контроль. Вместе мы идеальны. — Он посмотрел на Союн, которая стояла, прижавшись к стене, и смотрела на происходящее с ужасом. — Я пришёл за тобой, сестра. Пойдём. Оставим этих... насекомых. — Нет, — сказала Союн. Голос дрожал, но в нём появилась твёрдость. — Я не пойду. — Пойдёшь, — сказал Сокджин мягко. — Ты просто забыла, кто ты. Кто мы. Но я напомню. Он поднял руку — и золотистая дымка метнулась к Союн. Чонгук встал между ними. Его правая рука дёрнулась в жесте, и перед Союн открылось микро-окно. Золотистая дымка ушла в портал и вылетела из другого окна — позади Сокджина, ударив в стену. — Не трогай её, — сказал Чонгук. Сокджин перевёл взгляд на него. — А ты интересный, — сказал он. — Тоже эксперимент? Чувствую знакомую энергию. Ты из лаборатории Коллектора, верно? Мы, можно сказать, коллеги. — Я не коллега тебе, — процедил Чонгук. — Ты — такое же оружие, как Союн. Но в отличие от неё, ты выбрал быть им. — Выбрал? — Сокджин усмехнулся. — У меня не было выбора. Как и у неё. Просто я помню это, а она — нет. Но я не держу зла. Я просто хочу вернуть сестру. — Она тебе не сестра, — сказал Чонгук. — Сестёр не целуют в губы. — Ты ничего не понимаешь, — лицо Сокджина стало холодным. — И не поймёшь. Он атаковал. Золотистая дымка рванулась вперёд — пять щупалец, точно таких же, как у Союн, но другого цвета. Они двигались быстрее и были более... разумными. Каждое целилось в свою цель: одно в голову, одно в ноги, одно в грудь, два — с флангов. Чонгук сделал резкий жест — и перед ним развернулась геометрическая платформа. Прозрачный диск вспыхнул, принимая на себя два щупальца из пяти. Они ударили в него — платформа треснула, но удержала. Третье щупальце он отвёл Лентой Киноса — золотистое лассо обвило энергетический отросток и рвануло в сторону, уводя удар. Четвёртое ушло в микро-окно. Но пятое обошло его слева. Чонгук заметил его слишком поздно. Щупальце хлестнуло его по рёбрам — и он отлетел в сторону, врезавшись в ящик. Перед глазами вспыхнули искры, в боку заныло. Но он тут же вскочил — тренировки с братом научили его не лежать на полу дольше секунды. — Неплохо, — сказал Сокджин. — Но это только начало. Он поднял руку — и золотистая дымка снова метнулась к Чонгуку. На этот раз не для физической атаки. Чонгук почувствовал, как что-то пытается проникнуть в его разум — скользкое, холодное, чужое. Оно искало лазейку, пыталось захватить контроль. Но не могло. Что-то внутри Чонгука — что-то, что было вшито в него годами экспериментов Хосока, — блокировало вторжение. Его разум был крепостью. Хосок слишком много раз пытался контролировать его, слишком много раз ломал и строил заново. У Чонгука выработался иммунитет. — Не выходит? — спросил Чонгук, поднимаясь. — Твой фокус с контролем сознания на мне не работает. Сокджин нахмурился. — Это невозможно. Я контролирую всех. — Я не все. — Чонгук сжал кулаки, и на костяшках вспыхнул искрящийся кастет. — Ты сказал, что твой создатель Коллектор. Ты от Хосока? — Не смей! — лицо Сокджина исказилось гневом. — Не смей называть его по имени! Ты не имеешь права! — Почему? — Чонгук шагнул вперёд. — Он мой брат. Сокджин замер. — Брат? — переспросил он. — Ты брат Хосока? — Да. Его младший брат. Его первый эксперимент. Сокджин смотрел на него, и в его глазах что-то менялось. Гнев уступал место... узнаванию. — Значит, ты Чонгук, — произнёс он. — Я слышал о тебе. Он говорил о тебе. Говорил, что ты предал его. Что ты украл то, что ему нужно. — Я украл Ядро, — подтвердил Чонгук. — И не жалею. — Жаль, — сказал Сокджин. — Ты мог бы быть на правильной стороне. — Правильной стороны не существует. Есть только те, кто использует других, и те, кто защищает. — Тогда умри, защищая. Дымка взорвалась. На этот раз атака была тотальной. Десятки щупалец рванулись во все стороны одновременно. Чонгук открыл порталы — один, два, три, — но их было слишком много. Одно щупальце прорвалось сквозь защиту и ударило его в грудь. Чонгука отбросило к стене, и он рухнул на пол, хватая ртом воздух. Кастет на костяшках погас. Союн смотрела на это и чувствовала, как внутри что-то закипает. Она попыталась призвать дымку — свою, синюю, — и атаковать Сокджина. Но дымка не слушалась. Она вилась вокруг пальцев, но отказывалась бить. Как будто узнавала в нём что-то. Как будто не могла причинить вред. — Почему... — прошептала Союн. — Почему я не могу... — Потому что мы — одно, — сказал Сокджин, оборачиваясь к ней. — Твоя дымка никогда не атакует меня. Так было всегда. Ты не можешь причинить мне вред. И я не могу причинить вред тебе. Мы созданы, чтобы быть вместе. Две половины. Брат и сестра. — Я не... я не хочу! — крикнула Союн. — Я не хочу с тобой! Мой дом здесь! Мои люди здесь! — Твои люди? — Сокджин усмехнулся. — Эти? Которые держат тебя тут? Которые... Он не договорил. Дверь в отсек открылась, и внутрь ворвались остальные. Первым влетел Чимин. — Я здесь! — крикнул он. — Я помогу! Я уже попал в одного! В глаз! Я... Сокджин поднял руку. Золотистая дымка метнулась к Чимину, обвила его голову — и тот замер на полуслове. Его глаза остекленели, рот остался открытым. Он застыл, как статуя, с нелепо поднятой рукой. — Чимин! — крикнула Ирэн, вбегая следом. — Осторожно! — крикнула Союн. — Он управляет! Головой управляет! Но Ирэн уже была в боевом режиме. Её глаза горели белым. Крылья развернулись, Ангельский клинок вспыхнул в ладони. Она атаковала, не раздумывая. Сокджин отбил первый удар дымкой — золотистое щупальце столкнулось с голографическим лезвием, и по отсеку разлетелись искры. Ирэн ударила снова — с разворота, целясь в ноги. Сокджин перепрыгнул через клинок и выбросил вперёд руку. Дымка обвила крыло Ирэн, сжала его, и та вскрикнула — боль пробивалась сквозь блоки. Но Ирэн не остановилась. Она рванулась вперёд, разрывая дымку собственными крыльями, и достала Сокджина. Ангельский клинок рассёк его плечо — неглубоко, но достаточно, чтобы тот пошатнулся. — Ты... — выдохнул Сокджин, глядя на кровь на своей руке. — Ты посмела... Золотистая дымка сгустилась и ударила Ирэн в грудь. Её отбросило к стене, и она сползла по ней, теряя сознание. Крылья погасли. Глаза закрылись. Намджун вошёл последним. Он не кричал, не бросался в атаку с ходу. Он осмотрел поле боя — застывшего Тэхёна, лежащего Чонгука, отключившуюся Ирэн, окаменевшего Чимина, — и перевёл взгляд на Сокджина. — Ты сделал это, — сказал он. — Я, — подтвердил Сокджин. — И ты следующий. — Это вряд ли, — сказал Намджун и шагнул вперёд. Он двигался быстро для своего размера. Первый удар Сокджин отбил дымкой — щупальце хлестнуло по броне, оставив трещину на костяной пластине. Намджун даже не замедлился. Второй удар — кулаком — прошёл в сантиметре от лица Сокджина, заставив того отшатнуться. Третий — локтем — попал в плечо, и Сокджин пошатнулся. Но золотистая дымка уже проникала в разум Намджуна. Он почувствовал это — холодное прикосновение к сознанию, попытку захватить контроль. Он сопротивлялся — его воля была крепкой, закалённой годами битв и потерь. Но этого оказалось недостаточно. Дымка Сокджина была сильнее, чем у Союн. Она обвила его мысли, сжала, и Намджун замер. Его тело напряглось, кулаки сжались, но он не мог пошевелиться. Он стоял, как скала, — неподвижный, но не сломленный. Его глаза остались открытыми, и в них горела ярость. — Упрямый, — сказал Сокджин. — Но бесполезный. Союн смотрела на всё это — и не могла больше терпеть. — Остановись! — крикнула она. Голос сорвался на крик. — Пожалуйста! Остановись! Сокджин обернулся к ней. — Союн... — Нет! — она шагнула вперёд. — Ты... ты делаешь им больно! Это мои люди! Мой дом! Ты не имеешь права! — Я твой брат, — сказал он. — У меня есть все права. — Ты не... я не знаю тебя! Я не помню! И то, что ты делаешь... это плохо! Ты плохой! Сокджин замер. Его лицо исказилось — боль, гнев, обида смешались в одном выражении. — Я плохой? — переспросил он. — Я пришёл спасти тебя! Я искал тебя месяцами! Я убил всех, кто пытался меня остановить! Я пробился через этот дурацкий корабль, через этих... людей, — он выплюнул это слово, — только чтобы вернуть тебя домой! И ты говоришь, что я плохой?! — Да! — крикнула Союн. — Ты плохой! Ты делаешь больно! Ты как он! Как тот, с жёлтыми глазами! Он тоже говорил: «Это для тебя, это правильно». Но это было не правильно! Это было больно! — Я не он! — заорал Сокджин. — Я люблю тебя! Я всегда тебя любил! Всю нашу жизнь! Всё, что я делаю, — ради тебя! — Тогда остановись! — Союн шагнула к нему. — Если любишь — остановись. Не делай больно. Докажи. Сокджин смотрел на неё. Его грудь вздымалась, дымка дрожала. На мгновение показалось, что он колеблется. А потом его лицо ожесточилось. — Нет, — сказал он. — Ты не понимаешь. Но ничего. Я заставлю тебя вспомнить. Золотистая дымка метнулась к Союн. Она попыталась отбиться — своя, синяя дымка, взметнулась навстречу, — но жёлтая была сильнее. Она окутала тело Союн, сжала его, как кокон. Союн закричала — не от боли, а от бессилия. Она не могла пошевелиться. Её дымка отказывалась атаковать Сокджина, а его держала её крепко. — Вот так, — сказал Сокджин тихо. — Спокойно. Сейчас мы уйдём. Вместе. И тут из тени поднялся Чонгук. Он был ранен. Из носа текла кровь, на рёбрах расплывался синяк. Но его глаза горели холодным огнём. Магия внутри него бурлила, подпитываемая гневом. Он не стал открывать порталы. Не стал использовать ленты. Он просто подошёл к Сокджину со спины — бесшумно, как учил его Хосок, — и ударил. Искрящийся кастет, усиленный гневом, обрушился на затылок Сокджина. Удар был точным, выверенным, беспощадным. Мистическая энергия пронзила нервную систему Сокджина, и тот рухнул, не издав ни звука. Золотистая дымка рассеялась мгновенно. Союн упала на колени, хватая ртом воздух. Тэхён очнулся. Моргнул, пошатнулся, схватился за голову. Намджун пошевелился — его тело освободилось от контроля. Чимин вскрикнул, завершая фразу на полуслове: «—попал!» — и осёкся, поняв, что что-то пропустил. Ирэн застонала у стены, открывая глаза. Все вернулись. Тэхён бросился к Союн. — Ты цела? — он схватил её за плечи. — Он ранил тебя? Что он сделал? Кто это вообще?! — Я... не знаю, — выдохнула Союн. — Говорил... братик. Что мы... вместе. Что он пришёл... за мной. Но я не помню. Ничего не помню. — Почему он тебя целовал? — голос Тэхёна дрогнул. — В губы. Если он брат — почему он целовал тебя в губы? — Я не знаю! — в её глазах блестели слёзы. — Я не понимаю! Он сказал — брат и сестра. Но целовал. Я не хотела! Я отталкивала! Не знаю, зачем он это делал! Чонгук и Намджун подошли к лежащему Сокджину. Тот был без сознания, но дышал. Его лицо во сне было почти безмятежным — красивым, юным, невинным. Золотистая дымка слабо мерцала вокруг пальцев. — Он опасен, — сказал Намджун. — Очень опасен. Он вырубил почти всех нас. Если бы не Чонгук... — Нужно его добить, — сказал Чонгук. — Пока он не очнулся и не сделал это снова. Он поднял руку — на костяшках снова вспыхнул искрящийся кастет. Он занёс кулак для удара. — Нет! — крикнула Союн. Чонгук замер. Все посмотрели на неё. — Не надо, — сказала она. — Не убивай. — Почему? — спросил Чонгук, не оборачиваясь. — Я не знаю, — сказала она. — Просто... не надо. Он... он сказал, что мы вместе. Что он мой... братик. Я не помню. Но если это правда... если он правда... не убивай. Чонгук колебался. Кастет на его кулаке мерцал. — Союн, — сказал Тэхён. — Он опасен. Ты сама видела. — Я знаю. Но... — она запнулась. — Если он умрёт, я никогда не узнаю. Кто я. Откуда. Что со мной делали. Он... помнит. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот медленно кивнул. — Ладно, — сказал Чонгук и опустил руку. Кастет погас. — Но если он очнётся и снова попытается... Он не договорил. Потому что в этот момент в отсек ворвался кто-то ещё. Это произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Дверь распахнулась — не открылась плавно, как обычно, а именно распахнулась, сорванная с петель каким-то невероятным усилием. В проёме мелькнула тень — быстрая, размытая, — и через секунду тела Сокджина на полу уже не было. Только золотистая искра, которая медленно гасла в воздухе. — Что... — начал Чимин. — Где он?! — крикнул Тэхён, вскидывая винтовку. Но в отсеке было пусто. Ни Сокджина. Ни тени. Только распахнутая дверь и тихий гул двигателей. — Кто это был? — спросил Намджун, оглядываясь. — Я не успел увидеть. — Я тоже, — сказал Чонгук. — Слишком быстро. Ирэн, приходя в себя, прошептала: — Я сканировала... на долю секунды... Это была женщина. Кажется. Сигнатура... не знаю. Не успела зафиксировать. Тэхён опустил винтовку. Его руки дрожали. — За ним пришли, — сказал он. — У него есть сообщники. Союн стояла посреди отсека, глядя на то место, где только что лежал Сокджин. Её дымка — синяя, слабая, — тихо вилась вокруг пальцев. Она не знала, кто этот человек. Не знала, почему он называет себя её братом. Не знала, почему он целовал её. Не знала, почему её дымка отказывалась атаковать его. Но одно она знала точно. Это была не последняя их встреча.

***

Тишина наступила не сразу. Сначала были крики — Юнги по связи требовал доложить обстановку, и Тэхён, хриплым голосом, отвечал, что угроза нейтрализована. Потом — топот ног по коридорам, когда команда собиралась в кают-компании, подсчитывая раны. Потом — стоны Чимина, который наконец осознал, что пропустил большую часть боя, и теперь требовал рассказать ему всё в деталях. Потом — тихое гудение медицинского сканера, которым Ирэн, ещё не до конца отошедшая от удара, проверяла состояние каждого. Намджун получил трещину на двух костяных пластинах и несколько ушибов — он сидел в углу, молча перебирая броню, и вид у него был скорее раздражённый, чем страдающий. «Пластины предков не должны трескаться от чужой магии», — буркнул он. Чимин отделался лёгким сотрясением — уже вторым за день — и теперь сидел с холодным компрессом на голове, пытаясь понять, почему он снова оказался в отключке, когда всё самое интересное происходило без него. «Это несправедливо», — повторял он каждые пять минут, и Юнги, который наконец покинул машинное отделение, пообещал ему, что в следующий раз лично проследит, чтобы Чимина вырубили последним. Ирэн была бледной — перерасход энергии давал о себе знать, — но её глаза уже горели розовым. Она сидела рядом с Чонгуком и в кои-то веки молчала, просто проверяя его рёбра сканером. Тот не сопротивлялся. Он был слишком уставшим, чтобы спорить. Юнги, когда узнал о Сокджине, долго молчал. Потом сказал: «Значит, у неё есть брат. Тоже эксперимент. Тоже с дымкой. Который целует её в губы и называет сестрой. Я даже спрашивать не хочу». И ушёл в мастерскую — чинить то, что сломалось во время боя. А Союн сидела на том же ящике в грузовом отсеке, где всё началось, и смотрела на свою дымку. Она была спокойной. Лазурной. Почти прозрачной. Но где-то глубоко внутри, в той самой пустоте, которая когда-то была её памятью, что-то изменилось. Там появилась трещина. И сквозь эту трещину пробивался свет — золотистый, тёплый, тревожный. Свет, который она не могла понять. Но который, как она чувствовала, была частью её самой. Тэхён вошёл в отсек и сел рядом. Он ничего не говорил — просто сидел, глядя на дымку, которая вилась вокруг её пальцев. Его нос всё ещё был заклеен пластырем. На лице краснели следы от ожогов. Руки были в мелких порезах от осколков. Но он был здесь. Живой. И это было главное. — Ты как? — спросил он наконец. — Не знаю, — сказала Союн. — Слова нет. Чувства есть. Но слова нет. — Это нормально. Иногда слова не нужны. Она помолчала. Потом сказала: — Ты... дрался. Я слышала. Через вентиляцию. Ты говорил: «Стреляй в потолок». И потом грохот. Ты... умный. — Я просто хорошо знаю свой корабль, — сказал Тэхён. — И умею пользоваться тем, что под рукой. — Ты... сильный. Хотя человек. Без магии. Без брони. Но сильный. Тэхён усмехнулся. — Сила — это не только мышцы и магия. Иногда сила — это знать, куда выстрелить, чтобы потолок упал на врага, а не на тебя. Союн кивнула. Она не до конца понимала, но запоминала. Потом её взгляд упал на его губы, и она нахмурилась — складочка между бровей появлялась у неё каждый раз, когда она пыталась разобраться в чём-то сложном. — Он целовал, — сказала она. — Сокджин. В губы. Ты видел. — Видел, — подтвердил Тэхён. — Ты... тоже будешь? Целовать меня? Тэхён поперхнулся воздухом. Это было настолько неожиданно, что он забыл, как дышать. — Я... что? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — Ты тоже будешь меня целовать? — терпеливо повторила Союн. — Он сказал, что брат. Но целовал. Ты не брат. Но смотришь. Иногда. Как будто... хочешь. Я видела. Ты смотрел на мой рот. Тэхён открыл рот, закрыл, потёр переносицу — и поморщился, потому что переносица всё ещё болела. Он понятия не имел, как отвечать на такие вопросы. — Ну... — начал он, и его голос слегка сорвался. Он прокашлялся. — Понимаешь... это сложный вопрос. Люди целуются по разным причинам. Иногда потому что любят. Иногда потому что... ну... — Потому что любят, — повторила Союн. — Ты меня... любишь? — Я... — Тэхён почувствовал, как уши краснеют. Не как у Юнги, конечно, но достаточно. — Я тебя... ну... ты мне нравишься. Как человек. Как член команды. Как... — Ты хочешь целовать, — констатировала Союн. — Потому что я нравлюсь. — Я этого не говорил! — Но думал. — Я не думал! — Ты сейчас думаешь. Я вижу. Твои уши красные. Тэхён прижал ладони к ушам, как будто это могло что-то скрыть. — Это просто жар! В отсеке жарко! Ты не замечала?! — Нет. Здесь холодно. — Ну, значит, это у меня температура! После боя! Такое бывает! Союн смотрела на него с тем же выражением, с каким изучала стабилизатор в мастерской Юнги, — спокойно, внимательно, без тени смущения. И от этого было ещё хуже. — Я не хочу, — сказала она наконец. — Что? — Тэхён опустил руки от ушей. — Целоваться. Я не хочу. Это... мокро. И противно. Он сделал — мне не понравилось. Очень не понравилось. Если ты хочешь... не надо. Я не хочу. Тэхён выдохнул — с облегчением, но и с чем-то ещё. — Я не буду, — сказал он. — Если ты не хочешь — я не буду. Никто не будет. Это твой выбор. — Мой рот — мои правила, — сказала она, пробуя фразу на вкус. — Хорошо. Это... хорошо звучит. Правильно. — Вот именно. — Тэхён почувствовал, что контроль над ситуацией возвращается. — И вообще, я не собирался тебя целовать. Я просто смотрел. Потому что ты... ну... интересная. Как человек. Как загадка. Как... — Как палимпсест, — подсказала она. — Что? — Док сказал. Моя память — палимпсест. Текст стирали и писали новый. Я — как старая книга. Ты смотришь на меня, как будто хочешь читать. Тэхён моргнул. — Это... на удивление точное сравнение. Да. Я хочу читать. Но не целовать. Целовать книги — это странно. — Сокджин целовал. — Сокджин — странный. Мы это уже выяснили. Союн кивнула. Кажется, этот ответ её устроил. Она перевела взгляд на свою дымку и замолчала. — Союн, — начал Тэхён, — я хотел сказать... — Джет. Голос Юнги раздался из коммуникатора на поясе Тэхёна — громкий, отчётливый и полный такого ледяного сарказма, что им можно было замораживать воду. Тэхён замер. Он медленно опустил взгляд на свой пояс. Коммуникатор мигал зелёным. Он был включён. Всё это время. — Ты не отключил связь, — продолжил Юнги тем же тоном. — После боя. Ты её не отключил. — Я... — начал Тэхён и осёкся. — И мы всё слышали, — добавил Юнги. В коммуникаторе раздался смех Чимина — высокий, заливистый, совершенно неудержимый. — «Твои уши красные»! — процитировал Чимин сквозь хохот. — О боги! Я не могу! Это лучшее, что я слышал за всю неделю! Нет, за весь месяц! Нет, за всю жизнь! — Чимин, заткнись! — крикнул Тэхён. — «Мой рот — мои правила»! — передразнил Чимин и захохотал снова. — Она тебя сделала! Джет, она тебя сделала! Союн, ты великолепна! — Спасибо, — сказала Союн в коммуникатор. — Не за что! — ответил Чимин. — Ты теперь мой любимый человек на этом корабле! — Я думал, твой любимый человек — это ты сам, — заметил Юнги. — Это было до того, как Союн сказала Джету про красные уши! — Я вас всех уволю! — заорал Тэхён. — Сдам в рабство! Продам на запчасти! — Ты не можешь нас уволить, — раздался спокойный голос Намджуна. — Мы не на зарплате. Это факт. — И ты туда же, Монолит?! — Я просто констатирую факт. Твои уши действительно были красные. Я видел, когда заходил в отсек. — Ты заходил в отсек?! — Да. Но вы были заняты. Я ушёл. — Почему ты не сказал?! — Я не хотел мешать. Это было... интересно. Тэхён закрыл лицо руками. Союн смотрела на него с лёгким любопытством — она всё ещё не до конца понимала, что такое смущение, но видела, что с ним что-то происходит. — Джет, — раздался голос Ирэн. В отличие от остальных, она не смеялась — её голос был тёплым и слегка взволнованным. — Ты там как? У тебя правда температура? Я могу принести сканер! — У меня нет температуры! — простонал Тэхён. — А уши красные? — уточнила она. — Уши не красные! — Красные, — сказала Союн. — Я вижу. Сейчас уже меньше, но ещё красные. — Союн! — Что? Ты сказал: говори правду. Я говорю правду. В коммуникаторе раздался новый взрыв хохота — на этот раз к Чимину присоединился чей-то сдавленный смех. Тэхён с ужасом узнал в нём Чонгука. Чонгук смеялся. — Чонгук, ты тоже?! — вскричал Тэхён. Смех мгновенно оборвался. Наступила тишина. — Нет, — сказал Чонгук своим обычным холодным тоном. — Это был кашель. — Это был смех! Я слышал! — Кашель. У меня першит в горле после боя. — У тебя не может першить в горле! Ты инопланетянин! — У инопланетян тоже бывает кашель. Это факт, — подал голос Намджун. — Монолит, не помогай ему! — Я не помогаю. Я констатирую факты. Тэхён издал звук, который был чем-то средним между стоном и рыком, и уронил голову на руки. Союн осторожно, почти неуверенно, похлопала его по плечу. — Не расстраивайся, — сказала она. — Я тоже не умею... говорить про чувства. Слова не идут. Но ты... хороший. Даже с красными ушами. — Спасибо, — пробормотал Тэхён в ладони. — Пожалуйста. — Это было самое унизительное утро в моей жизни. — Сейчас вечер, — поправил Юнги. — И нет, не самое. Помнишь, как ты пытался торговаться с пиратами и случайно продал им наш груз? Тогда было хуже. — Тогда мы хотя бы остались в живых и при деньгах! — А сейчас ты остался в живых и с красными ушами. По-моему, прогресс. — Я тебя ненавижу. — Взаимно. Но связь всё равно выключай. Это базовое правило безопасности. Ты капитан, ты должен помнить. Тэхён отцепил коммуникатор от пояса, посмотрел на него с выражением чистой, незамутнённой ненависти и нажал кнопку отключения. В грузовом отсеке стало тихо. Он посмотрел на Союн. Она смотрела на него. Дымка на её пальцах была лазурной и спокойной, а в уголках губ пряталось что-то, что можно было бы назвать намёком на улыбку. — Ты тоже смеёшься, — сказал Тэхён. — Нет, — сказала она. — Я не умею. — Умеешь. Просто пока не показываешь. — Может быть. Она замолчала. Тэхён выдохнул, потёр шею и вдруг понял, что зверски голоден. Последний раз он ел... когда? До бара? До драки? До всего этого хаоса? — Слушай, — сказал он. — Ты есть хочешь? Союн задумалась — она всё ещё не всегда могла отличить голод от других ощущений. — Живот... урчит, — сказала она. — Это голод? — Это голод. Значит, надо поесть. — Чимин готовит, — напомнила она. — Вот именно. — Тэхён поднялся и протянул ей руку. — Надо срочно это остановить. Он уже один раз чуть не поджёг камбуз. Искры попали в масло. Мы ушили всем кораблём. — Пре... цедент, — сказала Союн, вспоминая слово. — Именно. А если на камбузе сейчас Ирэн ему помогает — это ещё опаснее. Она добавляет в рагу специи для взрыва вкуса. Буквально. — Взрыва? — Союн нахмурилась. — Еда взрывается? — У Ирэн — да. Она считает, что готовка — это искусство. Искусство, которое иногда выжигает переборки. Союн взяла его за руку и поднялась. Её ладонь была холодной, но хватка — крепкой. — Тогда идём, — сказала она. — Быстро. Пока переборки целые. — Схватываешь на лету, дикарка. — Я не дикарка. Я Союн. — Прости. Привычка. — Знаю. Но всё равно... не дикарка. Я теперь... Пес. Тэхён замер на полпути к двери. — Ты — что? — Пес, — повторила она. — Вы — Псы Пустошей. Я с вами. Значит, я тоже Пес. Без пустошей. Просто Пес. Тэхён смотрел на неё. Что-то тёплое разливалось в груди — не обжигающее, как Звёздный Огонь, а мягкое, как чай, который Ирэн заваривала по вечерам. — Да, — сказал он. — Ты Пес. Определённо Пес. — Хорошо. Теперь идём. Есть хочу. И переборки спасать. Они вышли из грузового отсека вместе. В коридоре всё ещё пахло горелой проводкой и озоном, но где-то впереди, на камбузе, уже горел свет и раздавались громкие голоса. Чимин спорил с кем-то о правильной нарезке овощей, и судя по возбуждённому тону Ирэн, отвечавшей ему, переборки действительно были в опасности. — Успеем? — спросила Союн. — Должны, — сказал Тэхён. — Псы не сдаются. И они ускорили шаг.