L'enfant des champs de coton

Весь 1863 год прошел в боевых сражениях. То там, то тут на границах вспыхивали стычки. Самый сильный бой произошел в ноябре. Ту битву прозвали «Битва при Чаттануге». Федеральная армия под командованием Гранта разгромила войска конфедератов, отбросив их в Джорджию. Эта победа открыла северянам путь вглубь Конфедерации и установила контроль над долиной реки Миссисипи. Весной 1864 года капитана Гранта назначили главнокомандующим всей армией Союза. Для южан это были довольно плохие новости. Блокада только усиливалась, оставляя армию без провизий. К тому же в июне началась сильная осада Питерсберга, которая блокировала подступы к Ричмонду — столице Конфедерации. И как бы армия южан ни пыталась исправить ситуацию, ничего не получалось. Раз за разом людей просто отправляли на верную смерть, словно пушечное мясо. К тому же, с 7 мая этого года начались ожесточённые бои за Атланту. Постоянные бомбардировки города пугали граждан, но и подстегивали их не сдаваться, хоть многие и уже собирались бежать в Мейкон. Морро провел языком по нижней губе, смачивая ее. Рядом с винтовкой сидел Лисья лапа. Они вместе с отрядом сейчас оказались в небольшом окружении. С каждым днем еды становилось всё меньше, а противники подбирались всё ближе. Саша рукой показал отодвинуться, а сам уже приготовился к стрельбе. Сторм сделал то, что ему приказал друг, и стал дожидаться. Через мгновение послышался выстрел, а потом глухой удар тела о землю. - Вот и всё... - прошептал Саша, - пошли, глянем, есть ли у него еда. Парень приподнялся и гуськом пошел к убитому. Морро остался на месте вместе с ружьем. Он прикрывал спину товарища, пока тот шарился по карманам. Время тянулось очень долго, хотя по факту прошло не больше трёх минут, казалось, будто Сторм сидел и наблюдал за Лисьей лапой не меньше пары часов. Наконец рыжеволосый юноша засунул что-то за шиворот, стащил сапоги вместе с ремнем и пополз обратно. - Ну что? - спросил Морро, когда Саша оказался рядом. - Из ценного только сапоги да ремень. Можно было бы снять форму, но оставим на потом. Я смог вытащить пару галет, но это мелочь. Сторм потер переносицу. Это было довольно ожидаемо, потому что северяне не дураки, чтобы с едой ходить на вылазки. Они почти в любой момент могут вернуться и поесть, в то время как конфедераты — нет. - Возвращаемся. Лисья лапа кивнул, и они поползли обратно. Вставать было рискованно, потому что противники могли выскочить в любую секунду. Вернулись они в лагерь почти ночью. Возле костра сидели их товарищи, которые остались из всего отряда. Если вначале миссии их было не меньше двадцати, то сейчас дай бог наберется шестеро. Анлейв поднял голову, но тут же опустил, когда увидел, кто идет. Глубокие морщины залегли под глазами и на лбу. Мужчина вначале войны, только переступивший двадцатилетний возраст, сейчас был похож на совсем дряхлого старика. Из всей этой компании выделялся только Теодор. Мужчина, выглядивший совсем свежим, но все равно каким-то не таким. В нем было что-то такое, что отталкивало всех, в том числе Морро и Лисью лапу. Он не был другим в глобальном смысле, но находясь рядом с ним, приходилось держаться подальше, потому что внутренний голос говорил бежать. Кивнув головой, Сторм улегся на свое место и попытался закрыть глаза. Лучшее решение, как справиться с голодом, — это сон. Саша умостился рядом, хоть и на небольшом расстоянии. Сначала он ворочался, ища удобный бок, а потом затих. Морро тоже начал погружаться в дремоту. Уже ночью Сторм резко подскочил. Он не понял почему, но когда огляделся вокруг, то не увидел Теодора. Ярость вскипела в горле. У него не было доказательств, но внутренне чутье говорило о том, что он предатель. Морро пихнул в бок Лисьей лапе, и тот подскочил. Он недоуменно посмотрел на друга, но когда увидел его лицо, не решился открыть рот. Сторм поднялся и пошел туда, где трава была примята. Индеец последовал за ним. Они шли довольно долго, пока впереди не услышали странные звуки. Лисья лапа и Морро переглянулись и сразу же присели. Они начали ползти, пока не оказались в паре метров от источника звуков. Сторм напрягся и начал высматривать, что происходит. Впереди него стояло непонятное нечто. Под ним лежал труп в синем мундире. Морро вздрогнул. Это нечто руками вырвало мясо с тела трупа и совало себе в рот. Кровь лилась с мяса и попадало на траву, нечто и труп. Первая мысль, которая посетила Сторма, была: "Нечто утащило Теодора и жрет его". Но ее перебила другая: "Он был в форме конфедератов". Тут нечто начало чавкать, и некоторые части плоти стали выпадать у нее изо рта. Черноволосый юноша зажал себе руки двумя руками и сжал челюсть как можно сильнее. Ему было физически страшно. Тошнота подступала к горлу от омерзения. И тут это нечто повернуло голову в их сторону. Морро вздрогнул, когда увидел, что это Теодор. По лицу у него была размазана кровь. Изо рта выглядывала недожеванная кожа. А глаза были безумны. Инстинкты кричали бежать, но разум отрезвлял, понимая, что так они сделают себе хуже. Лисья лапа рядом, а значит они смогут в случае чего отбиться. К тому же, как Сторм заметил, друг взял ружье, значит они смогут его застрелить. В конце концов Теодор закончил свою трапезу и пошел в сторону ручья, чтобы отмыться. Тогда Морро и Саша рванули обратно. Сторм бежал, и единственное, что он осознавал — у него в руках ружье. Он бежал и бежал, пока чуть не наступил в костёр. Товарищи встретили его недоуменно. Когда Морро не смог быстро отдышаться, то решил обратиться к Лисьей лапе, у которого дыхалка намного лучше, чем у него. Но когда он обернулся, то не увидел товарища. Где Саша?

***

Руки схватили горло, а Лисья лапа старался вдохнуть хоть каплю воздуха. Синий манжет ясно давал понять, кто сжимал его горло. - Ну что, попалась южная тварь, - шипел янки, все сильнее сжимая руки на горле. Саша пытался отцепить их, но это было безуспешно. Перед глазами уже начало плыть, а где-то вдалеке замелькали образы матери и друзей. - Ну уже нет, ты так быстро не отделаешься, - снова прошипел янки и вытащил нож, продолжая одной рукой держать горло Долгорукова. Нож прошелся по щеке, вонзаясь глубоко в кожу. Хотелось выть от боли. Лисья лапа сжал челюсть, хоть это и приносило больше боли, но не хотелось показаться слабым. "Терпи, казак, атаманом будешь" - послышался знакомый голос Николая Ивановича. Вроде, он это говорил, когда лечил его. Дальше нож прошелся по мочке, разрезая ее на две части. Это было не менее больно, но Саша терпел. Следующим шагом янки было раздевание его по пояс. Он оголил его торс. Сначала Лисья лапа подумал о том, что мужчина просто хочет выпустить пар через его тело. Но когда нож начал вновь вспарывать кожу, то понял, что не это волнует янки. Струйки крови бежали и бежали по телу. Нож же уже вспорол место возле последнего ребра. Янки с огромным удовольствием раздвигал кожу и пальцами трогал мышцы, которые находились под ней. Лисья лапа вздрогнул от боли, но лишь сильнее сжал зубы. Скорее, ему вскроют все брюхо, но он не издаст ни писка. Северянин закончил свои истязания ближе к утру. К тому времени на теле Саши не осталось ни клочка чистой кожи. Янки даже вскрывал старые шрамы, в прямом значении. Похоже, на последок, он хотел отрезать ему язык, но пожал плечами и нанес три шрама на второй щеке. Две параллельные полоски, и их пересекает общая. Ха, сразу вспоминались уроки геометрии, которые ему преподавал гувернер. При таких прямых образуют вертикальные и смежные углы, да? Это просто смешно. Его пытают, а он вспоминает глупые теоремы, выученные ещё в Санкт-Петербурге. Когда янки наконец ушел, оставляя следы преступления, Саша поднялся. Было тяжело и больно. Но ему нужно было в лагерь. К тому же они с Морро не разобрались с Теодором. Лисья лапа пошел, пригинаясь и прячась за деревьями. Янки слишком туп, чтобы додуматься, что после пыток могут и выжить. А может, и просто самоуверенный. Он влетел в лагерь и сразу же увидел Сторма. Он стоял рядом со связанным Теодором и что-то тихо говорил. Но когда Морро обернулся на шорох, то замер. - Что это? - Надомленным голосом спросил он. - Я - прямое доказательство на суде Божьем между конфедератами и янки. И думаю, что после такого Бог встанет на нашу сторону, - только и сказал Лисья лапа, как зашелся в смехе. Это был нервный смех, переходящий в истерику. Ему было больно и страшно, но он смеялся. Смеялся, будто лишился рассудка.

***

Мелоди бегала от одного пациента к другому. Парни, юноши, мужчины и иногда старики, всех их объединяло одно — почти все они страдают. Кто-то от того, что после боя у него развились припадки, и после каждого взрыва пушек в осажденной Атланте он орал, будто его резали. Кто-то от боли из-за гниющей раны. Никакого наркоза просто не было. К тому же в госпитале стояла ужасная духота июньского солнца. Каждый, кто хоть раз работал с тяжело больными в такую погоду, знает, что это самое ужасное стечение обстоятельств, которое могло случиться с ним. Так думала Скарлетт, тоже снующая туда-сюда, словно белка в колесе. С утра она вместе с другими знатными дамами на коляске забирала тяжело больных и привозила в госпиталь. Мелоди же помогала доктору. Ей было каждый раз ужасно плохо, когда она видела и слышала мучения солдат. После каждой такой операции, по отрезанию конечности на живую, она отходила, и ее тошнило в полотенце. Нет, это были самые ужасные дни за все время войны. По крайней мере, все были в этом уверены. Госпожа Сторм понесла таз с грязной водой, чтобы вылить его за госпиталем. Как только она вышла, то увидела странную колонну. Это была армия Конфедерации, но она состояла из мужчин, явно старше возраста призыва. «Сейчас в армию будут призывать всех, кто хотя бы может держать оружие в руках. Я, да и все, кто сейчас находится дома, будут обязаны присоединиться...» Вспомнились строки из последнего письма мужа. Этот ужасный день настал. Мало им горя? От Ллойда ни слуху ни духу, как он сбежал на фронт. Морро писал дай бог раз в три месяца на огрызках бумаг поверх уже готового письма. С бумагой всё совсем стало худо, как и со всеми другими товарами. - Если и есть ад на земле, то это вот это самое мгновение, - сказал солдат на костылях, спускающийся вниз. Мелоди же стоял и смотрел, как колонна двигается. Она все больше и больше видела знакомые лица. Как белые, так и черные. - Боб! - воскликнула она негру, который проходил мимо, и тот замер. Повернув голову, он улыбнулся своей огромной улыбкой и пошел в ее сторону. - Госпожа Мелоди! Слава господу Богу, вы в добром здравии! - Господи, Боб. Куда ты направляешься? - Нас отправили копать траншеи, мисс. - Ох, пожалуйста, слушайся этих белых людей! - госпожа Сторм порылась в фартуке и достала оттуда парочку долларов. - Возьми это! Если есть еще кто-нибудь с нашей плантации, то обязательно поделись с ними всем, что ты купишь! И, пожалуйста, не пей! - Хорошо, мисс! - сказал Боб и присоединился к колонне. Смотрящий, конечно, накричал на него, но, заметив Мелоди, замолк. "Да, это точно ад", - подумала она.