Моя танцовщица

Утром я проснулась с ощущением, что меня переехал грузовик. Телефон был разряжен. Я включила его и увидела 15 пропущенных от Сергея. А также несколько сообщений от Оли и других ребят из коллектива: «Ника, ты что, серьезно? Уходишь?». Я не отвечала. Я встала, приняла душ, собрала вещи. Я арендовала эту квартиру недалеко от студии, где мы репетировали. Теперь жить там не было смысла. Через пару дней я уехала в Питер к своей тете. Мне нужно было начать все заново. Забыть Лазарева, его смех, его глаза, его голос. Первые недели были самыми тяжелыми. Я не выходила из дома, почти не ела. Тетя пыталась меня растормошить, но я была как сломанная кукла. Я смотрела новости и случайно натыкалась на его фото, и сердце сжималось. Он давал концерты. Он улыбался в камеру. Но в его глазах я читала усталость. И, возможно, боль. По крайней мере мне хотелось так думать. Он не звонил. Он написал только одно сообщение через две недели: «Никуль, я скучаю по тебе. Поговори со мной, пожалуйста». Я прочитала его и удалила. Я не могла слышать его голос, потому что знала: если услышу, то сломаюсь. Я устроилась в небольшой театр в Петербурге, преподавала детям классический танец. Это не было той же славой, тем же драйвом, но это помогало мне не сойти с ума. Смотреть на этих малышей, видеть их горящие глаза... Это возвращало мне смысл. А через полгода я случайно увидела интервью Лазарева. Он сидел в студии, на его лице была легкая щетина, он выглядел старше, серьезнее. Ведущая спросила его о новом проекте, о планах. А потом, невзначай, о личной жизни. - Сергей, а что насчет вашего сердца? Все мы знаем,что вы очень много работаете. А любовь? Он помедлил, потом улыбнулся, но улыбка была грустной. - Вы знаете... я был очень глупым, - сказал он. - Я не ценил то, что было у меня под носом. Я потерял очень важного для меня человека. Потому что боялся. Боялся разрушить дружбу, боялся, что не справлюсь. Но теперь я понимаю: жизнь слишком коротка, чтобы бояться чувств. Я смотрела на экран, прижав руку ко рту. У меня перехватило дыхание. Он говорил обо мне? Я не могла поверить. Он ведь предпочел Аню. Он предпочел тишину моим словам. Но в его глазах я видела то, чего не видела раньше: боль, раскаяние. Я видела сожаление. И мне захотелось верить.