Глава 101
21 июня 2026 г., 15:47
На полях уже колосилась пшеница: прошлой осенью здесь посеяли озимь, и теперь она выпустила колосья. Ещё месяц — и придёт время выходить с серпами на жатву. Не только старые поля были засеяны — на новых, недавно распаханных землях тоже уже появились всходы. Оставив родные края и скитаясь в этом незнакомом месте, переселенцы видели в урожае единственную надежду. Когда соберут летний хлеб, достаточно будет вернуть властям выданное взаймы зерно для посева — и больше не придётся голодать да бежать из края в край в поисках пропитания.
Поэтому эти крестьяне ухаживали за посевами так бережно, словно лелеяли собственные глаза. Гаоду был и вправду хорошим местом. Здесь им не только давали волов для распашки целины, но и местные старики находили время, чтобы научить их невиданным прежде земледельческим приёмам. Когда полоть сорняки, как удобрять землю, насколько обильно поливать поля… Список был бесконечен.
А ведь это были настоящие семейные секреты, знания, которые обычно передавались только от отца к сыну. Даже человек, всю жизнь проживший за плугом, не всегда мог знать всё досконально. Даже самые ленивые и нерадивые старались хоть что-то запомнить — вдруг эти советы помогут собрать лишний мешок зерна.
Но всё это меркло перед тем потрясением, которое вызвала организованная уездными властями борьба с саранчой.
Это же была саранча-божество! Разве все не говорили, что нашествие саранчи — это кара небесная, что её нельзя ни сжечь, ни уничтожить? Так как же теперь они собирались с ней справиться?
— Ачжу, ты уверен, что это правильно? — пробормотал Гоу-эр, дрожа, следуя за соседом с граблями за спиной.
Он тоже только в этом году прибыл в Гаоду. Его семья расчистила тридцать му новых земель. Сейчас как раз был самый трудный период — старый урожай уже закончился, а новый ещё не поспел. И тут власти начали набирать людей для уничтожения саранчи, обещая награду. Поддавшись уговорам соседа, Го-уэр не удержался и пошёл вместе с ним.
Но когда дело подошло вплотную, страх наконец пробрал его. Ведь они собирались уничтожать саранчу-божество!
Разве раньше люди не ставили перед ней благовония и не молились, чтобы госпожа Саранча не заглянула на их поля? А теперь благовония отменили — вместо этого решили жечь саму саранчу. Это было просто немыслимо.
А если госпожа Саранча разгневается и погубит его урожай — что тогда?
— Чего бояться? — молодой человек впереди совсем не выглядел обеспокоенным и громко ответил: — Мы же в Гаоду! Нас защищает Будда-целитель! Перед ним почитают всех птиц, а больше всего он ненавидит саранчу! Уничтожим побольше этих тварей — Будда-целитель порадуется и, глядишь, благословит нас!
— Вот как?.. — Гоу-эр растерянно моргнул и тихо спросил: — Так это из-за Будды-целителя уезд запретил ловить птиц?
Ну кто никогда не ловил птиц, чтобы набить желудок? Здесь рядом были горы Тайхан, лесов много, и птиц водилось предостаточно. Многие уже мечтали поймать пару штук на ужин. Кто же мог подумать, что власти издадут приказ: нельзя без разбора убивать птиц, лягушек и неядовитых полевых змей. Дичи в лесу сразу стало в разы меньше.
Гоу-эр был осторожным человеком и нарушить запрет не решался — он уже давно не ел мяса.
— Наверное, — ответил Ачжу. — Будда ведь всегда против убийства живых существ. Если бы он не знал, насколько мерзка саранча и что она пожирает посевы, он бы и не разгневался. Да какая разница! Власти сказали: за уничтоженную саранчу дают награду! Если копать вместе с чиновниками и находить их гнёзда — за день дают половину доу риса. А если сам наловишь живую — целый доу саранчи можно обменять на целый доу зерна!
Ачжу не слишком разбирался в отношениях между Буддой-целителем и богиней Саранчой, но одно было ясно: саранчу можно было обменять на зерно. И обменять щедро!
А сейчас как раз был голодный сезон, когда у каждой семьи не хватало еды. Если можно было добыть немного провизии, поймав этих насекомых, это было почти подарком судьбы.
Жаль только, что сейчас не был разгар нашествия. Людей, желающих уничтожать саранчу, было много, и Ачжу боялся, что ему достанется слишком мало.
Услышав про зерно, Гоу-эр сразу оживился.
Половина доу — не так уж много, но если добавить диких трав и сварить кашу, можно было наесться. Сейчас даже в городе уже не нанимали людей для ремонта стен — кто тогда не испытывал нужды?
Уничтожать саранчу — так уничтожать. Если Будда действительно способен усмирить богиню Саранчу, то это и правда будет великое благо!
Вскоре они пришли к участку целины, который нужно было очистить. Людей разбили на группы по двое-трое, и они начали прочёсывать землю с сетями.
Не прошло и времени, как вокруг зазвучали крики:
— Здесь гнездо!
— И тут есть!
Гоу-эр и его товарищи тоже заметили земляной бугорок, похожий на гнездо насекомых. Вся поверхность была покрыта множеством мелких отверстий.
Ачжу плюнул в ладони, растёр их и сказал:
— Похоже, оно самое. Копаем!
Гоу-эр не осмелился медлить. Он поднял грабли и принялся рыть землю. Вскоре снизу показалась белая, плотная масса — целая куча яиц насекомых.
Увидев это, Гоу-эр в ужасе отступил на несколько шагов.
Ачжу же закричал:
— Господин чиновник! Мы тоже нашли!
Один из служилых быстро подошёл, посмотрел вниз и кивнул:
— Хорошо. Сжечь.
Тут же двое людей за его спиной бросились вперёд: один принёс сухую траву, другой высек огонь. Через несколько мгновений костёр уже весело потрескивал.
Гоу-эр, всё ещё ошеломлённый, стоял рядом и смотрел на пламя.
— Вот так просто… сжечь?
— А как же иначе? — Ачжу вытер пот со лба и вдруг втянул воздух носом. — Странно… почему так вкусно пахнет?
Гоу-эр тоже принюхался.
И правда — из огня шёл аромат. Почти как от жареного мяса. Причём жирного, сочного мяса — одного запаха было достаточно, чтобы рот наполнился слюной.
Сколько времени он уже не ел мясо…
Чиновник рядом рассмеялся:
— Начальник уезда говорил: эта саранча питается пшеницей, поэтому мясо у неё особенно жирное. Если поймать взрослую, с крыльями, её тоже можно поджарить. В этом году хорошо, что саранчи нет много. А если появится — боюсь, у каждой семьи на столе появится ещё одно блюдо!
Саранчу… можно есть?
Ачжу и Гоу-эр оба остолбенели.
Но запах был слишком убедительным. И не только их костёр пах так — от других костров вокруг тоже тянуло таким же ароматом.
Они переглянулись.
В последнее время они и правда иногда замечали маленьких личинок, ещё без крыльев… Если удастся найти несколько — может, попробовать поджарить?
— Эй! Не стойте без дела! Продолжайте копать! — служилого совершенно не интересовало, о чём они думают, и он поторопил их.
Оба больше не осмелились отвлекаться и отправились искать дальше.
__________
— Не ожидал, что господин Лян сможет придумать столь изящный способ. Действительно вызывает восхищение. Теперь, полагаю, несколько окрестных деревень тоже смогут избежать нашествия саранчи.
В здании управы Го Цзяо сиял довольной улыбкой, расхваливая молодого человека перед собой.
Даже если у кого-то хватало смелости бороться с саранчой, обычно ждали июня, когда насекомые уже начинали бушевать, поднимали гонги, размахивали знамёнами и пытались разогнать тучи саранчи. Но кто станет начинать борьбу ещё до наступления мая?
И всё же этот метод удивительным образом соответствовал законам природы. Саранча собиралась в стаи и откладывала яйца — одна особь могла породить сотни новых, а бедствие распространялось на целые земли. Если же уничтожить яйца, можно было искоренить напасть ещё до её начала. Потратив лишь несколько ши зерна, можно было заставить множество людей перестать бояться бога Саранчи. И только тот самый владелец Лянской усадьбы мог додуматься до подобного.
— Всё получилось лишь благодаря полной поддержке уездного начальника, — ответил Дуан Цинь. — При наличии опасных вершин Тайхана даже если в Сычжоу вспыхнет нашествие саранчи, ей не так-то просто будет быстро перейти через горы. Значит, нынешний летний урожай можно считать спасённым.
— Верно сказано! Ведь речь идёт о запасах казённых амбаров — нельзя допустить ни малейшей ошибки. Когда этим летом соберём пшеницу, срочная нужда будет устранена!
Го Цзяо сейчас уже оказался в положении человека, который оседлал тигра и не может сойти.
Зимой переселенцев оказалось больше, чем ожидали. Военные запасы из Улина почти полностью пошли в расход, даже амбары Гаоду пришлось основательно опустошить. Теперь все надежды были возложены на этот урожай пшеницы.
Если случится нашествие саранчи — он понесёт огромные потери.
— Господин уездный начальник может быть спокоен, — сказал Дуан Цинь. — Сейчас молодые всходы растут прекрасно. Даже если саранча придёт, народ уже получил опыт борьбы с ней и наверняка сможет уничтожить её полностью. После сбора летнего урожая можно будет посадить бобы и просо. В этом году амбары казны обязательно будут наполнены.
Услышав это, лицо Го Цзяо невольно расплылось в улыбке.
Вот что значит быть рядом с Лянской усадьбой. В больших и малых делах всегда найдётся тот, кто подскажет.
Этот новый помощник Дуан тоже оказался человеком быстрым умом и способным действовать. Правда, ходили слухи, что недавно он навещал начальника соседнего уезда Лю Цюаня. От этого у Го Цзяо появилось тревожное чувство.
Если этот старый Ли действительно сумеет наладить отношения с господином Ляном, разве он не заберёт себе часть преимуществ?
Нет, так нельзя.
Нужно было дать Лянскому господину понять: именно Гаоду — его ближайший и самый верный союзник.
Именно из-за этих мыслей Го Цзяо стал особенно активно поддерживать борьбу с саранчой. Он даже отправил туда нескольких служилых людей. А к только что назначенному помощнику Лянской усадьбы проявлял особое уважение.
Оставалось лишь надеяться, что господин Лян заметит его старания.
Они ещё некоторое время обсуждали земледелие и детали борьбы с саранчой, после чего Дуан Цинь наконец поднялся и попрощался.
Выйдя из уездной управы и вскочив на коня, он с облегчением выдохнул.
Эта поездка заняла немало времени. Ему пришлось несколько раз ездить между Гаоду и соседними уездами, прежде чем дело с уничтожением саранчи было устроено.
К счастью, после весеннего праздника Шансы слава его господина становилась всё больше, и благодаря этому подобные мелкие сложности решались гораздо проще.
Теперь оставалось лишь дождаться летней жатвы.
Не только Гаоду — сама Лянская усадьба тоже возлагала большие надежды на этот урожай.
Только имея зерно, можно было прокормить больше людей и содержать больше воинов.
Как же Дуан Цинь мог позволить себе не стараться?
В одном господин всё-таки был прав — те спокойные дни больше не вернутся.
Вернувшись в усадьбу, он увидел, что солнце ещё не зашло. Немного приведя себя в порядок, он отправился доложить господину.
Однако в кабинете оказался ещё один человек. Это был военный начальник И Янь.
Увидев его, пара серо-голубых глаз холодно взглянула в его сторону. Он был чужеземцем и к тому же закалённым воином, прошедшим через кровь и сражения. Такой взгляд действительно заставлял чувствовать холодок по спине, но за прошедший месяц Дуан Цинь уже привык к странной неприязни этого человека и совершенно не обращал на неё внимания.
Он шагнул вперёд, поклонился Лян Фэну и сказал:
— Господин, дело с уничтожением саранчи в двух уездах прошло успешно. Если ничего неожиданного не произойдёт, этим летом бедствие удастся полностью предотвратить.
— Отлично! Ты хорошо потрудился, Сыжо.
Лян Фэн удовлетворённо кивнул. Он действительно не ошибся, выбрав этого советника.
Нынешняя борьба с саранчой была совсем не такой простой, как в будущем.
Над головами людей стояло знамя «соответствия между небом и человеком». Из-за этого саранча считалась не просто бедствием, а знаком небесного наказания.
Перед «небесной карой» нельзя было ничего предпринимать. Следовало лишь, чтобы правитель исправлял себя, совершенствовал добродетель, а народ соблюдал порядок и установленные правила — тогда бедствие якобы исчезнет само.
При такой глупой политике одурманивания людей не только невозможно было победить саранчу — люди ещё должны были поклоняться её божеству и молить о милости.
Лян Фэн, разумеется, не собирался слушать подобные россказни.
Он достал древний трактат по земледелию «Книга Фань Шэна», долго изучал причины появления саранчи, а затем пригласил старых крестьян, чтобы узнать особенности жизни этих насекомых.
Так он пришёл к выводу: сначала нужно уничтожить яйца, а затем, пока саранча ещё не превратилась во взрослых особей, массово её истреблять.
Кроме того, он рассказал Дуан Циню, что саранчу можно употреблять в пищу.
В будущих поколениях детей, которые ели саранчу — кузнечиков — были бы тысячи. Это насекомое крупное, мясистое, богато белком, а после обжарки имеет весьма неплохой вкус. Позже оно даже стало появляться на столах, и способов приготовления насчитывались десятки.
А сейчас, когда белка людям отчаянно не хватало, если крестьяне боялись есть её сами — можно было просто обменивать саранчу на зерно.
Будь то еда или корм для животных — это всё равно было выгодно.
А Дуан Цинь действительно проявил смекалку. Он не стал сразу объявлять уничтожение саранчи. Вместо этого сначала распространил имя Лян Фэна как ученика Будды, придумал истории о том, что Будда-целитель покровительствует птицам. Затем власти запретили ловлю птиц и лягушек.
Когда исчезли привычные источники мяса, а бороться с саранчой всё равно стало необходимо — да ещё и потому, что её якобы ненавидел сам Будда, люди естественным образом стали менять своё отношение.
Так, совмещая ловлю и употребление в пищу, уничтожить местную саранчу оказалось совсем несложно. А полученный опыт ещё больше облегчит борьбу с будущими бедствиями.
— Всё это стало возможным благодаря полной поддержке двух уездных начальников, — скромно ответил Дуан Цинь. — Тот господин Лю тоже весьма уважает нашего господина и сказал, что после летней жатвы лично нанесёт визит.
— Тогда на праздник Дуаньу пригласим нескольких начальников уездов и генерала У вместе в усадьбу на пир.
Для большинства сыновей знатных родов приглашать простолюдинов считалось бы потерей достоинства, но у Лян Фэна таких предрассудков не было. Если человек полезен — его нужно использовать в полной мере.
Закончив с делами, Лян Фэн добавил:
— Сейчас я обсуждаю с Боюанем реформу военных дружин. Ты устал после дороги — можешь сначала отдохнуть, а завтра я подробно всё объясню.
Реформа дружин тоже была одной из главных задач. Помимо повышения рангов за военные заслуги, обсуждалось введение военных званий и создание системы военного надзора.
Всё нужно было тщательно продумать, прежде чем объявлять. И мнение И Яня здесь было особенно важно.
Дуан Цинь понимал: господин просто проявляет заботу о его усталости. Он улыбнулся:
— Господин, не стоит. Военное устройство тоже крайне важно. Я просто послушаю.
Услышав это, Лян Фэн больше не стал настаивать и продолжил обсуждение с И Янем.
Дуан Цинь молча сидел рядом, слушая и одновременно наблюдая за этим человеком из племени цзе.
За последнее время он познакомился со многими людьми в усадьбе, но самым непостижимым оставался именно этот человек рядом с ним. Даже Ли Синь, помешанный на вычислениях, если подобрать правильный подход, всё же позволял с ним говорить, а И Янь был совершенно другим.
Теперь при встречах они лишь обменивались официальными титулами, даже не используя личные имена. Это было не слишком хорошо.
Пусть гражданские чиновники и военные различались, но они оба были правыми руками господина. Ему следовало наладить отношения с командующим дружинами.
Только вот почему-то И Янь словно испытывал к нему враждебность. Неужели потому, что он недавно пришёл и ещё не заслужил доверия?
Однако перед господином этот человек полностью менялся. Холод в его взгляде исчезал. Даже тело слегка подавалось вперёд, будто он боялся пропустить хоть одно слово Лян Фэна.
Этот горячий, почти фанатичный взгляд действительно напоминал верующего до безумия человека.
Подумав об этом, Дуан Цинь невольно усмехнулся про себя. Разве он сам не такой же перед господином?
Рядом с Лян Фэном совершенно не чувствовалось различия в положении. Оставалось только поддаваться его обаянию. Казалось, каждое слово и каждый звук могли попасть прямо в сердце. Неудивительно, что во всей усадьбе не было человека, который бы не любил этого господина. Даже сыновья рода Ван из Тайюаня отзывались о нём с похвалой.
Если однажды он попадёт в Лоян… Боюсь, что тогда весь двор и вся столица будут покорены им.
Эти мысли лишь на мгновение отвлекли Дуан Циня. Он быстро вернулся к реальности и снова внимательно стал слушать обсуждение важнейшей реформы военных дружин.
