Глава 123
22 июня 2026 г., 12:18
В этот момент с последнего визита Лян Фэна прошло ещё и года не было.
Тогда великий учёный Цуй Ю, будучи человеком столь высокого положения, был готов снизойти до того, чтобы принять в ученики маленького сына Лян Фэна, а теперь Лян Фэн, ставший тайшоу, сам специально пришёл к нему, чтобы исполнить обещание, данное тогда.
Оставалось лишь вздохнуть: мир непостоянен, а судьба изменчива.
Старик медленно кивнул.
— Получить благосклонность господина тайшоу — это счастье для старика. Маленький господин может в любое время прийти в усадьбу Цуй и начать обучение. Мой внук лично будет передавать ему знания.
Однако Лян Фэн лишь слегка улыбнулся.
— Учёба моего сына пока не самое главное. Но у меня есть одна просьба, хотя и несколько дерзкая. Не знаю, можно ли пригласить нескольких достойных людей в тайшоускую управу для преподавания?
— Преподавания?
Старик словно смаковал это слово, а затем переспросил:
— Осмелюсь спросить, чему именно вы хотите обучать?
— Это не какие-то глубокие науки. Лишь начальное обучение грамоте. Войны не прекращаются, много сирот, а также детей воинов. Я хочу основать школу, выбрать лучших из них и принять туда. Научить их читать, понимать тексты и считать. Пусть знают устройство мира и не погибают в невежестве.
Лян Фэн объяснил это с улыбкой.
Эти слова сразу заставили Цуй Цзи нахмурить брови. Создать школу прямо в тайшоуской управе, пригласить известных учителей и обучать сирот и детей военных? Разве вопрос был в том, будут ли они «погибать в невежестве»? Очевидно же — новый тайшоу собирался вырастить собственные силы, чтобы получить под рукой группу преданных помощников!
Даже самый талантливый человек требовал трёх-пяти лет, прежде чем его можно было использовать. Кто станет тратить столько сил и создавать такую школу при управе, если это не принесёт немедленной выгоды? И более того — куда тогда поставить такие школы по отношению к родовым кланам и простолюдинам?
Однако старик, выслушав его, лишь тихо произнёс:
— В государстве есть Тайсюэ, в округах есть школы. Позвольте спросить господина тайшоу — какое место тогда занимает эта начальная школа?
Тайсюэ была высшим государственным учебным заведением, а школы на местах создавались самими округами и уездами.Именно эти два учреждения считались правильным путём подготовки талантов для государства.
Создавать ещё одну школу сверх этого, да ещё начальную, было несколько сомнительно с точки зрения правил и порядка.
Лян Фэн слегка изменил выражение лица.
— Конь, способный пройти тысячу ли, может быть подарен государю. Конь, способный пройти сто ли, может сражаться на поле боя. Но есть также ослы и мулы — они нужны простому народу. Талант бывает разным, и каждому предназначено своё применение.
Он сделал паузу.
— Разве Учитель не говорил: «Обучение без различия между людьми»?
А затем добавил:
— Более того, если начальное образование расцветёт, разве школы округов не станут только сильнее?
Теперь Цуй Цзи всё понял. Так называемая «начальная школа» была рассчитана сразу на несколько целей.
Она показывала, что новый тайшоу ценит таланты и действительно воплощает принцип «использовать людей только за способности». Она давала награду военным и чиновникам, служащим ему, предоставляя их детям прямой путь к обучению. Она также позволяла завоевать сердца простого народа и вырастить множество преданных людей, которых можно будет использовать.
Если так продолжится долго, разве простолюдины не начнут один за другим приходить к нему на службу?
Одна простая школа позволяла в максимальной степени привлечь подходящих людей и постепенно избавиться от давления знатных родов. Нельзя было не признать — расчёт был невероятно тонким. И такой план становился выбором, перед которым должен был оказаться род Цуй.
Поддержать нового тайшоу и помочь ему создать школу? Или исходить из собственных интересов, отказаться и позволить ему найти других?
Сердце Цуй Цзи забилось быстрее. Впервые он встретил человека настолько умного, решительного и обладающего такой силой воли.
Стоит ли ему присягнуть ему?
Цуй Цзи пока не мог принять решение, но сидевший перед ним старик вдруг тихо рассмеялся.
— В прошлом году господин говорил, что не смеет бездумно рассуждать о словах мудрецов. А сегодня уже хочет открыть школу и передавать знания. Разве это не противоречие?
В прошлом году именно этот великий учёный Цуй указал Лян Фэну, что нельзя бездумно распространять знания через печать и гравировку, иначе это затронет самую основу власти правящего класса, а теперь, став тайшоу, он собирался разрушить эту монополию знаний и передать образование бедным и низкорождённым.
Разве это не означало самому опровергнуть собственные слова?
Но Лян Фэн лишь покачал головой.
— Я человек недостойный. Просто, находясь на своей должности, должен исполнять обязанности этой должности.
В «Лунь юй» сказано: «Не находясь на должности — не вмешивайся в дела должности».
Он изменил лишь пару слов, но ответ был настолько открытым и честным, что невозможно было не проникнуться уважением.
Старик не стал выносить суждение, лишь медленно кивнул.
— Тогда маленький господин будет обучаться в тайшоуской управе.
Он даже не задал вопрос. Лян Фэн улыбнулся.
— Разумеется.
Это также было одной из его целей. Он, конечно, хотел дать Лян Жуну образование, но не хотел, чтобы в столь юном возрасте другой род получил его как связующее звено и будущий инструмент отношений. Ему нужно было лишь обеспечить безопасность и позволить ребёнку свободно расти.
Один и тот же вопрос, два разговора — но сказанное было совершенно разным.
Тогда семья Цуй хотела использовать Лян Жуна, чтобы укрепить их связь. Это было и проявлением доброты, и одновременно осторожным испытанием, а теперь Лян Фэн уже сам поставил их перед выбором: либо поддержать его, либо отказаться.
Это была перемена статуса и одновременно — перемена внутреннего состояния.
Такие слова должны были звучать как вызов, но старик лишь указал на Цуй Цзи рядом:
— Этот ребёнок хорошо знает канонические книги, историю и умеет считать. Он вполне пригоден. Кроме того, в роду есть ещё несколько людей, способных преподавать.
Цуй Цзи удивлённо посмотрел на деда, но почти сразу скрыл своё изумление.
Лян Фэн расправил широкий рукав и поклонился.
— Если Гунцяо и другие помогут мне, это дело обязательно получится.
Глядя на склонившегося перед ним красивого молодого человека, Цуй Цзи поджал губы и глубоко поклонился в ответ.
— Гунцяо готов служить господину тайшоу!
Несколько коротких фраз — и было решено большое дело. У троих присутствующих на лицах не было особого волнения.
Они ещё немного поговорили, а когда Лян Фэн уже собирался уходить, словно случайно вспомнил:
— Кстати, есть ещё одна вещь, о которой следует сообщить старому господину Цую. Лю Юань несколько дней назад вернулся из Е и снова находится в Бинчжоу.
Эти слова были сказаны слишком легко. Цуй Цзи даже немного замер, прежде чем понял их значение.
Проводив нового тайшоу, он вернулся в кабинет. Дед уже закрыл глаза, словно совершенно обессилел. Осторожно сев рядом, Цуй Цзи тихо спросил:
— Дедушка, значит, род Цуй теперь будет служить господину Ляну?
На этот раз речь шла не об одном или двух людях, а о «нескольких». То есть тайшоуской управе требовалось множество способных людей.
Цуй Цзи прекрасно понимал: школа была лишь предлогом. Настоящая цель — привлечь их в управу как помощников и советников, а это совсем не совпадало с тем, что они обсуждали раньше, но дед согласился. Именно это больше всего удивляло Цуй Цзи.
— Как сказал господин Лян, талант имеет пределы и меру.
Старик спокойно ответил:
— Как Лю Юань. В мирное время он мог бы стать мудрым чиновником, а в смутное — героем, способным поднять знамя.
Эти слова были из знаменитой оценки Сюй Шао, когда он говорил о Цао Вэе. Цуй Цзи внутренне вздрогнул.
— А господин Лян?
Старик открыл мутные глаза и посмотрел на внука.
— Я не могу его разглядеть.
Он сделал паузу.
— Вначале мне казалось, что он способен стать опорой государства. Но теперь, когда я увидел его снова, в нём уже есть черты государя и князя. И всё это — всего лишь за один год.
Цуй Цзи замолчал. Он тоже видел Лян Фэна раньше. Тогда ему казалось лишь, что этот человек умён и необычен в поступках, но теперь при новой встрече его присутствие уже словно давило, и это было не просто следствием изменения положения, это было изменение самого характера. Словно драгоценный камень, который наконец нашёл свою форму и начал сиять.
Он никогда не встречал такого человека. И никогда не думал, что найдёт господина, которому можно довериться и которого можно поддерживать.
Но лично служить ему было одно, а вести за ним весь род — совсем другое. Как, например, в прошлой эпохе род Чжугэ: три брата служили трём разным государствам, и именно так большой род мог сохранить себя.
Видя молчание внука, старик легко понял его мысли.
— Времена меняются. Сейчас всё иначе. Характер этого человека достоин того, чтобы ему служить.
Это было действительно важным. Если бы Лян Фэн сразу заговорил о возвращении Лю Юаня, он получил бы преимущество и мог бы быстро проверить их настоящие намерения.
Ведь Цуй Ю был учителем Лю Юаня.
Одной этой связи хватало, чтобы многие настороженные к сюнну люди начали сомневаться в них, но Лян Фэн не сделал этого.
Сначала он прямо изложил свои мысли, установил отношения подчинения, и только потом упомянул этот вопрос. Он не использовал новость для проверки и не породил подозрений.
Такое доверие к людям было доступно далеко не каждому правителю. Более того, он правильно понял: семья Цуй не собиралась переходить к сюнну. Одно это уже показывало широту души, выдержку и умение оценивать людей. Неудивительно, что дед без колебаний решил передать род под его начало.
Но Цуй Цзи с детства обучался у деда и был одним из самых способных людей своего поколения в роду Цуй. Немного подумав, он сказал:
— Теперь я понимаю. Я обязательно буду служить господину тайшоу всей душой.
Старик не ответил. Лишь медленно кивнул и снова закрыл глаза.
На следующий день Цуй Цзи привёл в тайшоускую управу пятерых представителей рода Цуй и своих лучших учеников.
Сам же он был назначен Лян Фэном начальником канцелярии и одновременно главой учебных дел округа.
Как и Дуань Цинь, он стал правой рукой нового господина.
__________
Левый город государства Бинчжоу — Цзогочэн. Когда-то здесь находилась столица двора сюнну, теперь же она пришла в упадок.
Главная юрта больше не блистала прежней роскошью, но внутри и снаружи стоял шум — бесчисленные люди и войска собрались здесь. Все знатные семьи привели своих людей и прибыли в главный шатёр.
Лю Юань восседал на главном месте и громко сказал:
— Князь Чэнду не воспользовался моим планом. Теперь Е потерпел поражение, а Сын Неба бежит вместе с ним. Это позор рода Сыма. Однако раз я уже дал обещание, всё же следует отправить войска на помощь. Пусть правый и левый князья поведут двадцать тысяч воинов против Сяньби!
После возвращения в Бинчжоу Лю Юань даже не задержался в Цзююане, а вместе с Лю Сюанем отправился в старую столицу — Цзогочэн. Затем он быстро собрал несколько десятков тысяч воинов и созвал предводителей пяти племён для обсуждения великих дел. Но прежде чем армия выступила, пришло известие о разгроме под Е. Сыма Инь не стал держать оборону и ждать возвращения конницы сюнну. Под ударом армии Ван Цзюня он бросил город и бежал. Более того, он увёз с собой самого императора и направился к Лояну.
Из-за бегства правителя город Е — великолепная столица, равная Лояну и Чанъаню, — подвергся полному разграблению. Десятки тысяч жёлтоголовых сяньби вошли в город, жгли, убивали и грабили. Величественные дворцы и роскошные дома исчезли. Остались лишь крики и дым, закрывающий небо.
Перед лицом такого положения прежние обещания казались уже неважными, но Лю Юань всё же заговорил о помощи.
В шатре поднялся гул обсуждений. Это действительно казалось бессмысленным.
Если Сыма Инь оказался настолько беспомощным — зачем тратить силы, спасая его?
И тут один сухой старик поднялся и сложил руки:
— Люди Цзинь потеряли справедливость, рабы управляют нами! Мой брат, правый мудрец-ван, уже когда-то восстал против Цзинь. Но тогда сила людей Цзинь была велика, и он потерпел поражение. Теперь же род Сыма уничтожает сам себя, хаос длится уже более десяти лет, и Небо отвернулось от них. Великий шаньюй обладает мудростью и добродетелью. Люди Цзинь склоняются перед ним. Это воля Неба! Зачем же продолжать склонять голову перед рабовладельцами? Лучше объединиться с сяньби и ухуань, чтобы восстановить величие прежнего шаньюя Хуханье!
Эти слова прозвучали громко и убедительно.
Знатные люди внизу тут же загалдели, многие начали вставать и поддерживать его.
Глядя на этот воодушевлённый народ, Лю Юань слегка улыбнулся.
— Предок прав.
Он сделал паузу.
— Но что больше: гора или холм? С древности у государей не было одного места рождения. Юй вышел из земель варваров, Вэнь-ван — из восточных племён. Только добродетель определяет, кому вручить власть. Сейчас у меня сто тысяч воинов, каждый способен сражаться против десяти. Если армия пойдёт на юг, она сокрушит Цзинь. В лучшем случае я стану подобен Ханьскому Гао-цзу и объединю Поднебесную. В худшем — последую примеру Цао Вэя и создам своё государство на севере. А Хуханье? Он был лишь чужим вассалом. Зачем нам ему подражать?
После этих слов в шатре стало тихо. Все присутствующие были потомками сюнну. Хуханье был величайшим правителем их народа, но новый великий шаньюй сказал, что их герой был лишь чужим слугой.
Тогда кем же они должны стать?
Однако седовласый, но всё ещё величественный мужчина поднялся и, сложив руки в сторону запада, сказал:
— Когда-то династия Хань правила четыреста лет, и её милость осталась в сердцах людей. Сто лет назад даже Сюаньдэ, имея лишь поддержку народа, смог создать государство в далёком Сычуани и противостоять Центральной равнине. Я являюсь потомком дома Хань. Мои предки были братьями с ханьскими императорами. Теперь, когда старший брат погиб, младший должен продолжить его путь. Я унаследую землю Хань, назову своё государство «Хань», воздам почести последнему императору и соберу сердца Поднебесной!
Такие слова действительно превзошли ожидания всех присутствующих. Однако южные сюнну уже давно жили в Бинчжоу. Их знать носила фамилию Лю, одевалась по-ханьски и изучала ханьские книги. Поэтому услышав о создании государства Хань, многие почувствовали внутреннее согласие.
Лю Сюань же, обладавший огромными знаниями, ощутил, как кровь закипела в жилах.
Он шагнул вперёд:
— Готов служить государю!
Авторитет Лю Сюаня был огромен. После его слов все остальные последовали за ним. Весь шатёр склонился перед Лю Юанем.
Стоя на возвышении, новый правитель выпустил из груди долгий вздох. Более тридцати лет он ждал этого момента. И наконец пришло время показать свои способности!
В ту же ночь Лю Юань позвал Лю Сюаня для обсуждения. Они решили сначала последовать примеру Гао-цзу и объявить себя Ханьским ваном. Через пять дней — провести жертвоприношение Небу, сменить девиз правления и объявить амнистию.
Когда всё уже было готово, Лю Сюань тяжело вздохнул:
— Жаль лишь, что Шандан оказался у этого Лян Цзыси. Если бы он всё ещё был в наших руках, можно было бы сразу идти на Лоян.
Это была та самая новость, которую Лю Юань привёз с собой.
Изначально он уже собирался отправить войска на помощь. Кто мог подумать, что за несколько дней всё изменится?
Не только несколько городов перешли из рук в руки, но и пятьсот отборных всадников были полностью уничтожены, а затем пришла весть о возвращении Сыма Тэна в Бинчжоу.
Упущенная возможность, да ещё и превращение этого мальчишки из рода Лян в тайшоу — всё это довело Лю Сюаня почти до бешенства.
— Действительно жаль, но Шандан только что установлен и ещё не стал таким крепким, как раньше.
Лю Юань гордо улыбнулся.
— После жертвоприношения Небу отправим туда пять тысяч конников. Скажем, что это войска помощи Сыма Иню. Если удастся одним ударом взять округ — значит, наши усилия не пропали.
В обычной ситуации он бы не стал так опрометчиво атаковать такую крепость, как Шандан, носейчас общий план уже был решён.
Скоро предстояло столкновение с Сыма Тэном. Почему бы не отправить отдельный отряд лёгкой конницы? Возможно, удастся получить выгоду.
Услышав это, на сухом лице Лю Сюаня появилась радость.
— Прекрасно!
