Глава 140
22 июня 2026 г., 22:53
Лян Фэн пришёл в даосскую обитель на Западной горе и увидел, что Гэ Хун стоит с мокрыми руками, держа тонкую льдину, и с увлечением её разглядывает. Увидев это, Лян Фэн невольно горько усмехнулся:
— Чжичуань, нынче стоит такой холод. Осторожнее, не отморозь пальцы.
— Если бы не холод, как же я смог бы шлифовать лёд? — совершенно беззаботно ответил Гэ Хун. — То, о чём говорил господин, я уже понял. Только вот интересно… до какого увеличения может довести бесцветное стекло?
— Это зависит от мастерства того, кто его шлифует. Сильнее — можно будет разглядеть звёзды и луну, слабее — даже мельчайшие пылинки. Как говорится, путь Дао безграничен, а искусство способно приблизиться к нему, — ответил Лян Фэн.
После битвы за Лучэн Лян Фэн стал гораздо чаще наведываться в обитель. Каждую неделю он непременно проводил здесь два дня, обсуждая с Гэ Хуном различные научные вопросы. Чем больше они общались, тем сильнее Лян Фэн убеждался: этот человек обладал поистине широкими интересами и необычайно острым умом. В любом деле он стремился докопаться до самой сути.
Как вот с этим куском льда.
Изначально Лян Фэн лишь вскользь упомянул способ добывать огонь при помощи льда. Разумеется, при нынешних условиях эксперимент был обречён на провал. Однако Гэ Хун связал это с принципом солнечной зажигательной линзы.
Янсуй — это вогнутое медное зеркало из металла, о котором уже упоминалось в трактате «Чжоу ли». А нынешняя шлифовка льда была лишь попыткой превратить вогнутое зеркало в выпуклое. Такое противопоставление двух принципов сразу вызвало у Гэ Хуна огромный интерес.
А затем дело постепенно перешло к вопросам оптики — преломлению света и фокусировке. Видя, что интерес собеседника разгорается, Лян Фэн предложил идею увеличительного стекла — необходимого инструмента для биологии и астрономии.
Правда, нынешние технологии пока не позволяли получить бесцветное стекло. Но Гэ Хун, не обращая внимания на замерзающие руки, сам принялся за эксперименты с льдом. И не прошло много времени, как он уже почти разобрался с вопросом фокусного расстояния.
Сам Лян Фэн не прикасался к этим вещам уже много лет, так что реально помочь мог не слишком многим. Оставалось лишь время от времени подсказывать направление. Но иногда именно случайное зерно давало росток.
Даже если пока не удастся производить бесцветное стекло, можно попробовать использовать хрусталь, отшлифовав его в линзы. Тогда появление простых телескопов и микроскопов уже становилось возможным. А это принесло бы огромную пользу и военному делу, и медицине.
Услышав это, Гэ Хун потряс покрасневшими от холода пальцами, больше не обращая внимания на лёд, и повёл Лян Фэна в алхимическую комнату.
В последние дни они всё ещё продолжали исследования химических веществ, главным образом занимаясь сильными кислотами и щелочами. Эти два вещества были важнейшим сырьём для промышленности, а также необходимыми компонентами для создания пороха.
Со щёлочью дело было сравнительно проще.
Сам Гэ Хун уже знал один рецепт: взять в равных частях белый древесный угольный пепел и пепел мисканта, уваривать до состояния густой пасты. Белый угольный пепел — это известь, а пепел травы — обычная зола. То есть, смешивая оксид кальция с карбонатом натрия и карбонатом калия, можно получить гидроксид натрия и гидроксид калия.
Хотя очистить их до чистого состояния было невозможно, полученное вещество действительно обладало щелочными свойствами. Что же касается настоящего едкого натра — гидроксида натрия, — вероятно, следовало искать путь через глауберову соль и известковую воду.
А вот с серной кислотой всё было гораздо сложнее.
Лян Фэн долго ломал голову и наконец вспомнил о зелёном купоросе. В одном из прежних уголовных дел ему довелось узнать, что кто-то получил серную кислоту старинным способом — обжигом зелёного купороса. Однако как именно производить обжиг и где брать сам купорос — оставалось большой проблемой.
Но Гэ Хун вовсе не унывал.
Для него куда более захватывающими были идеи, которые он слышал от Лян Фэна: соединение, разделение и замещение.
Одно вещество, вступая во взаимодействие с другим, может породить новое. Из одного вещества можно выделить два других. Или же из одного получить иное.
В этом было нечто похожее на принцип: «одно рождает два, два рождают три, а три рождают всё сущее». К тому же это удивительно совпадало с идеями алхимического искусства превращения веществ, поэтому Гэ Хуну это чрезвычайно нравилось.
Достав из алхимического котла красную пилюлю, он протянул её Лян Фэну:
— Это свинцовый порошок, который я недавно приготовил. Соединяя свинец и ртуть, можно добиться превращения: от белого к жёлтому, а затем к ярко-красному. А вот возвращение киновари в котле… не связано ли это с тем способом замещения, о котором ты говорил?
Лян Фэн никак не ожидал, что этот великий мастер Гэ, помимо изучения химии, ещё и продолжает заниматься алхимией.
А хуже всего было то, что речь шла именно о красных пилюлях. Он невольно горько улыбнулся:
— Ртуть называют ложным золотом. В соединении со свинцом это, вероятно, похоже на превращение меди и бронзы — образование сплава. А дальнейшие изменения уже являются другим процессом разложения: вещество поглощает нечто из воздуха и лишь затем меняет цвет. Такая пилюля… ничем не отличается от поедания золота. Боюсь, это совсем не путь к бессмертию.
Ртуть выглядела как жидкость, но на самом деле была металлом. Благодаря способности растворять другие металлы она особенно нравилась алхимикам. Легендарный способ превращения камня в золото тоже во многом основывался именно на свойствах ртути.
Свинец, ртуть и киноварь были самыми часто используемыми веществами в древней алхимии — и все они были крайне ядовиты.
Лян Фэн должен был совершенно не дорожить жизнью, чтобы добровольно есть подобные вещи.
Гэ Хун нахмурился:
— Девятикратно очищенная золотая пилюля, конечно, не ограничивается лишь свинцом и ртутью. Но твой способ рассуждения действительно весьма глубок. Только каждое вещество обладает собственной природой, и потому ему трудно обмениваться свойствами с другими.
— Именно поэтому нужны катализаторы и условия, чтобы породить бесчисленные способы превращений.
Лян Фэн почти полностью забыл свои знания химии, но самые основные принципы всё ещё помнил. Любая химическая реакция требует определённых условий: высокой температуры, давления, электричества или же катализатора. Только тогда одно вещество может претерпеть бесконечные изменения.
Неудивительно, что древние алхимики занимали столь высокое положение. Превратить одно вещество в другое действительно казалось почти чудом.
Гэ Хуну эти слова пришлись по душе. Он больше не стал спорить, надел перчатки из тонкого шёлка и плотную маску, а затем начал показывать Лян Фэну эксперименты, которыми занимался в последние дни.
В алхимической комнате сейчас не было подходящих инструментов — в основном использовали керамические сосуды. Из-за этого такие процессы, как перегонка и конденсация, становились крайне затруднительными.
Но, к счастью, Гэ Хун был настоящим мастером алхимии и знал множество старинных методов, благодаря чему всё ещё мог кое-как продолжать работу.
По своей натуре Гэ Хун был человеком немногословным. А Лян Фэн сам почти забыл основы химии и боялся сказать что-то неверное, сбив направление исследований.
Так они молча работали рядом, удивительно хорошо понимая друг друга.
Иногда Гэ Хун говорил о трудностях, с которыми сталкивался в экспериментах, а Лян Фэн, ломая голову, подбрасывал пару идей. И этого уже хватало, чтобы расширить круг мыслей и заставить Гэ Хуна открыть новые направления.
Так прошло время, и меньше чем за час Гэ Хун завершил все эксперименты, которые планировал.
Выйдя из алхимической комнаты, они сняли защитные принадлежности, вымыли руки, прополоскали рот и лишь затем сели рядом пить чай и беседовать.
Гэ Хун тихо вздохнул:
— При таких поисках всё время кажется, будто перед глазами стоит туманная завеса. Если сосуды из стекла, о которых ты говорил, действительно обладают чудесными свойствами, то прежде всего следует подумать, как их изготовить.
Это как раз было тем, что больше всего беспокоило Лян Фэна.
Немного подумав, он сказал:
— Через некоторое время возвращайся вместе с Ши Юэном в мой дом. Этой зимой печи не будут закрываться, ты сможешь попробовать очистить сырьё для стекла и посмотреть, получится ли изготовить что-то более подходящее.
Гэ Хун слегка задумался и спросил:
— Только Лю Цзяо-дао вернётся в усадьбу?
Лю Цзянь и Ли Синь теперь оба носили звание помощников преподавателей и обучали счёту в Чунвэньгуане. Правда, Ли Синь почти полностью погрузился в изучение тригонометрии и был уже не в силах выбраться из неё. Поэтому в основном преподавал Лю Цзянь, одновременно оставаясь советником ремесленной мастерской.
Когда ученики уйдут на зимние каникулы, Лю Цзяню всё равно придётся отправиться в усадьбу Лян Фэна, чтобы лично заняться некоторыми вопросами. Так что он мог бы поехать вместе с Гэ Хуном.
— Только Ши Юэнь один… — начал Лян Фэн, но внезапно понял. — Чжичуань, неужели тебе не нравится Цзылэ?
Молчаливый Ли Синь был настоящим сокровищем. Но стоило ему открыть рот — и он тут же превращался в источник неприятностей, давно успев нажить себе множество врагов.
Лян Фэн не ожидал, что этот человек умудрился задеть даже Гэ Хуна. И действительно, лицо Гэ Хуна слегка потемнело:
— У помощника Ли и у меня есть некоторые разногласия в вопросах астрономии и географии. Ничего серьёзного.
Если уж он сумел довести Гэ Хуна до такого состояния, значит, это явно было не обычное несогласие.
Но Лян Фэн решил не расспрашивать дальше. Один из них занимался математикой, другой — химией. Астрономия и география были для них лишь увлечением. Не стоило слишком зацикливаться.
Мягко улыбнувшись, он сказал:
— Цзылэ просто прямолинеен и не имеет дурных намерений. Чжичуань, не принимай это близко к сердцу. К тому же водяной мех, который разрабатывает Ши Юэнь, возможно, сможет заменить человеческую силу и увеличить температуру в печи. Если получится — это будет большое достижение.
Водяной механизм был устройством, использовавшим силу воды для очистки зерна от оболочки. Он появился ещё при Восточной Хань, а позже был усовершенствован Ма Цзюнем и получил распространение в эпохи Вэй и Цзинь.
В Лояне его использовали для обработки риса.
Следуя этой идее, Лян Фэн поручил Лю Цзяню вместе с мастерскими разработать больше гидравлических устройств. Людей в усадьбе Лян Фэна всегда не хватало, а сила воды, конечно, была гораздо удобнее, чем одна лишь человеческая работа.
После того как водяное колесо уже применили для измельчения бумажной массы и размола фарфоровой глины, Лю Цзянь придумал ещё один способ — использовать воду для нагнетания воздуха в печь.
Именно этим он и собирался заняться во время следующей поездки: вместе с мастерской изготовить пробный образец и попытаться добиться прорыва.
Если это получится, а затем удастся создать ещё и доменную печь, то и производство стекла, и выплавка железа получат огромную помощь.
Выслушав слова Лян Фэна, Гэ Хун тоже слегка кивнул и согласился.
Закончив дела в даосской обители, Лян Фэн увидел, что время ещё раннее, и решил заглянуть в библиотеку. Эта библиотека тоже была построена совсем недавно — её устроили в одном из уголков здания тайшоуского управления. Пока что она занимала всего четыре комнаты.
Одна из них была обычным читальным залом: там стояли лишь письменные столы, лежали кисти и тушь — всё для того, чтобы люди могли переписывать книги. Другая была залом для почётных гостей. Там имелись тёплая комнатка и прохладная беседка, предназначенные для тех уважаемых посетителей, которые предоставляли библиотеке книги. Ещё две комнаты служили хранилищами бумажных книг и бамбуковых дощечек. Вход туда разрешался только после регистрации и внесения записи в реестр. Кроме того, рядом имелась небольшая вспомогательная комната, где подавали горячую воду. В целом это была лишь простая, зачаточная библиотека.
Формально главным руководителем библиотеки числился Цуй Цзи, однако под его началом был ещё и управляющий — человек по имени Сюй Сянь.
Этот юноша тоже был весьма выдающимся. Он учился у столичного учёного Ду Юя, глубоко изучал «Чуньцю» и «Чжэнши И» — «Книгу перемен» школы Чжэн, перечитал множество классических трудов, обладал большими литературными способностями, а также прекрасно разбирался в законах и судебных уложениях.
Именно ради этой библиотеки он согласился поступить на службу в управление тайшоу. А следуя наставлениям Лян Фэна, он разработал целую систему правил, весьма практичную и эффективную. Будь то приём книг в хранилище, выдача или переписывание — всё было чётко прописано.
Пока что библиотека не позволяла выносить книги наружу и не принимала читателей, которые не переписывали книги и не жертвовали свои экземпляры.
Благодаря этому управлять ею было довольно просто.
Увидев прибытие главного чиновника Шандана на проверку, Сюй Сянь, конечно, проявил подобающую почтительность. Он лишь вежливо поклонился:
— Господин, вы пришли читать книги или осмотреть библиотеку?
Его деловой, лишённый лишних заискиваний тон Лян Фэну даже понравился. Он улыбнулся:
— Просто решил немного посмотреть.
Сюй Сянь кивнул и, следуя рядом с ним, начал показывать новую библиотеку.
В читальном зале шестеро учёных мужей изо всех сил переписывали книги, даже головы не поднимая.
В комнате стояла печь. Было не слишком тепло, но и замёрзнуть людям она не давала. Дымоход тоже был устроен неплохо: хотя топили углём, сильного запаха почти не ощущалось.
Комната для почётных гостей была куда теплее — там под полом проходило отопление. Сейчас лишь двое людей сидели у окна и читали.
В помещении имелись курильница, столики, а также прислуживающие служанки. Если поставить ширму, то оно почти ничем не отличалось бы от собственной домашней библиотеки.
Два книгохранилища тоже уже приобрели некоторый порядок. На полках начали появляться разделы: каноны, история, математика, сельское хозяйство, законы, а также различные географические трактаты и записи о необычных вещах.
Имелись и военные книги, но их нельзя было свободно переписывать. Читать их могли лишь те, кто сам внёс в библиотеку военные трактаты.
Осмотрев каталог, а затем внимательно проверив записи о выдаче и переписывании книг, Лян Фэн удовлетворённо кивнул:
— Управляющий Сюй действительно работает тщательно. Но в библиотеке по-прежнему нужно уделять особое внимание пожарной безопасности и усилить проверки. Кстати, в последние дни стало холодно. Я распоряжусь, чтобы сюда доставляли горячий суп — два раза в день, для учёных мужей.
Те, кто приходил сюда переписывать книги, в основном не были богатыми людьми. Чтобы сэкономить время, они обычно брали с собой сухую еду и просто перекусывали на ходу.
Даже возможность получить горячую воду уже была проявлением заботы, не говоря о тёплом супе зимой.
Сюй Сянь вздохнул:
— Господин действительно предусмотрели всё до мелочей. Подчинённый обязательно всё устроит должным образом.
— Все, кто приходит сюда, — люди, искренне стремящиеся к знаниям. Нельзя относиться к ним небрежно.
Лян Фэн немного подумал и спросил:
— А в последние дни число переписчиков увеличилось?
Сюй Сянь ответил:
— Библиотека только открылась, и о ней пока знают немногие. Когда наступит весна следующего года, больше людей приедет сдавать экзамены и пользоваться книгами. Боюсь, тогда столов и мест в читальном зале может не хватить.
Сейчас приближался конец года. Те, кто жил далеко, даже услышав новости, не могли быстро отправиться в путь.
Но когда в следующем году слухи распространятся, погода станет теплее — тогда библиотека по-настоящему проявит своё влияние.
Даже если просто искать людей с хорошим почерком для переписывания книг, сюда всё равно придёт множество учёных. И маленький читальный зал, скорее всего, уже не сможет вместить всех.
— Если места будет недостаточно, просто пристроим ещё несколько комнат. Управление окажет полное содействие.
Лян Фэн прекрасно понимал, что важнее всего:
— Что касается книг — нужно собрать как можно больше различных изданий и каталогов. Сначала библиотека должна стать большой и всеобъемлющей, а уже потом можно будет углубляться в отдельные области.
Эта библиотека — основа образования всего округа. Управляющий Сюй должен относиться к этому делу с величайшей осторожностью.
Эти слова заставили сердце Сюй Сяня согреться.
Сколько лет прошло? Разве кто-нибудь из чиновников когда-либо действительно задумывался о важности образования?
И Чунвэньгуань, и библиотека при нём обладали совершенно особой атмосферой. Вот такой начальник действительно достоин того, чтобы ему помогать.
Глубоко поклонившись, Сюй Сянь серьёзно сказал:
— Подчинённый непременно приложит все силы.
