Глава 141
23 июня 2026 г., 09:12
Погода становилась всё холоднее. Земля промёрзла так крепко, что даже железный плуг уже не мог её пробить. Быков и лошадей настало время загонять в стойла и давать им отдых, поэтому работы по освоению целины постепенно остановились. Зато время, отведённое на военную подготовку переселенцев, заметно увеличилось.
С двух стражей в день занятия выросли до четырёх. Стоило солнцу подняться над горизонтом, как уже можно было увидеть ту группу мужчин в толстых льняных одеждах, выстроенных в ряды: они упражнялись, кричали, сходились в схватках.
Большинство этих людей своими глазами видели свирепость хуннской конницы. Они испытали то чувство бессилия, когда не можешь сопротивляться и вынужден бросить родную землю. Поэтому теперь, когда им вновь дали возможность обрести собственные поля, когда кто-то снабжал их одеждой и пищей лишь ради того, чтобы они стали крепче и могли защитить себя, — вся та давившая их обида и нежелание мириться с судьбой мгновенно превратились в рвение.
В них вспыхнуло желание сражаться, становиться сильнее, не уступать никому.
Сидя верхом на коне, И Янь холодным взглядом наблюдал за строем перед собой. Двух месяцев было достаточно, чтобы превратить эту группу простых землепашцев в солдат, способных нести службу. Но всё же они оставались новобранцами. Если хотели продвинуться дальше — им предстояло пройти настоящее испытание на поле боя.
— Господин полковник, во вчерашней ежемесячной проверке пятьдесят отрядов показали результат, соответствующий требованиям. До начала весны численность гарнизонных войск должна достичь полутора тысяч человек, — громко доложил рядом Сунь Цзяо.
Теперь все эти крестьяне из казённых земель были обучены им лично. Подобный результат, естественно, вызывал у него гордость.
— До наступления весны пехота и конница должны провести одно учение. Ты и Ван Лун каждый возьмёте новобранцев и сразитесь в полевых условиях, — приказал И Янь.
Дыхание Сунь Цзяо стало тяжёлым.
Полторы тысячи человек под его командованием были исключительно пехотой. А у Ван Луна было пятьсот всадников. Пусть и новички, но конница всегда обладала преимуществом перед пехотой — особенно в открытом бою.
Однако замешательство длилось лишь мгновение, и Сунь Цзяо тут же ответил:
— Ваш подчинённый обязательно сумеет одолеть вражескую конницу!
Верно. В будущем этим пехотинцам всё равно придётся столкнуться именно с хуннскими всадниками. Если имея троекратное превосходство, они всё ещё будут бояться врага — тогда войну можно даже не начинать.
Смелости Сунь Цзяо хватало. Услышав это, И Янь слегка кивнул.
После прошлой операции против разбойников в Шанцзюне вновь установилось спокойствие. Войска, которые одолжил Сыма Тэн, также отличались храбростью: они разбили хуннов и заставили их отступить, укрывшись к западу от Чжунду.
А значит, у этих новобранцев больше не было возможности испытать себя в бою. Когда наступит весна, силы гарнизона снова придётся направить на земледелие. Если не дать им заранее пройти тренировку, эти люди могут оказаться неспособными выйти на поле боя.
Увидев, что начальник одобрительно кивнул, Сунь Цзяо вновь почувствовал прилив волнения.
Хотя он происходил из дома Лян, раньше он всегда командовал лишь отрядом лучников и арбалетчиков. Впервые ему доверили такую армию.
Его ровесник из того же поколения, Чжан Хэ, теперь временно управлял личными войсками дома Лян, а ему досталась группа вспомогательных солдат, которые только учились превращаться из земледельцев в воинов. Как же ему было не досадовать?
Но именно это учение было его лучшим шансом подняться выше. Если он сумеет его использовать, эти полторы тысячи гарнизонных солдат смогут стать настоящей боевой силой!
Для таких людей, как они, вышедших из личной дружины дома Лян, никогда не существовало слова «страх». Напротив — сражаться и стремиться к битве было их настоящей природой.
Так было и с молодым человеком перед ним. Всего за один год этот командир лагеря поднялся до звания полковника. И вместе с этим с него словно сошёл последний налёт юношеской незрелости.
Ростом он уже был выше восьми чи (434 см!), с длинными руками и крепкой талией, внушая суровое величие. Но ещё более пугающими были его серо-голубые глаза: взглянув в них, невозможно было понять, что он чувствует — там была лишь холодная сосредоточенность и скрытая жажда убийства.
Если бы Сун Цзяо не служил рядом с ним больше года, он, наверное, даже не смог бы спокойно произнести перед ним ни слова.
Странно. Когда-то этот командир тоже был холоден, но такой подавляющей мощи в нём не ощущалось. Неужели многочисленные битвы сами собой превратили его в подобие божества смерти?
Пока он размышлял, издалека послышался стук копыт. Гонец на быстром коне привёз приказ: через три дня правитель округа должен был вернуться в поместье Лян.
__________
Едва забрезжил рассвет, как обоз уже покинул Лучэн. В его составе было целых триста всадников, а следом тянулись десять повозок, запряжённых волами. Выглядело это весьма внушительно.
Это была охрана и свита правителя Шанданской области. Через несколько дней наступал праздник Ла — время жертвоприношений в конце года. Как глава рода, Лян Фэн, разумеется, должен был вернуться в родовое поместье, принести дары предкам и провести положенные обряды. Такова была обязанность старшего в семье. К тому же вот уже полгода он не бывал дома, поэтому Лян Фэн заранее на несколько дней отправился в путь, взяв с собой сына и своих людей.
Сидя верхом на вороной лошади, Лян Фэн плотнее запахнул на плечах меховой плащ из лисьей шкуры. С тех пор как он прибыл в Лучэн, он уделял большое внимание ремонту этой государственной дороги. Теперь на ней уже почти не осталось глубоких выбоин, и повозки двигались куда устойчивее. Однако сам он всё равно предпочитал ехать верхом: пусть это и утомляло сильнее, зато было лучше, чем мучиться от дорожной качки.
— Отец, а можно Жун-эру тоже поехать верхом? — из окна кареты показалась маленькая голова. Лян Жун обеими руками держался за край окна и широко раскрытыми блестящими глазами смотрел на Лян Фэна.
Будучи единственным наследником рода Лян, он тоже должен был вместе с отцом вернуться домой для поклонения предкам. Наконец-то ему дали передышку, да ещё и возможность провести время вместе с отцом — мальчик был в прекрасном настроении и выглядел чрезвычайно довольным.
— Мы сейчас в дороге, Жун-эр, лучше посиди спокойно в повозке. Когда вернёмся в поместье — тогда и поговорим, — ответил Лян Фэн и слегка пришпорил коня. — Сегодня немного ускоримся. Остановимся на ночлег у станции за Сюаньши.
И Янь, ехавший верхом прямо за Лян Фэном, не стал возражать. Лишь свистнул — и скорость обоза тут же возросла. Колонна двинулась вперёд, устремляясь по дороге.
К ночи обоз уже вошёл в уезд Сюаньши. Они не стали тревожить местного начальника, а просто переночевали на почтовой станции. На следующий день вновь отправились в путь, и ещё до полудня добрались до горной дороги, ведущей к поместью Лян.
— Похоже, если идти таким быстрым маршем, до дома действительно можно добраться всего за полтора дня, — сказал Лян Фэн, откинувшись на дорожном сиденье и обращаясь к И Яню, управлявшему повозкой впереди.
Такая скорость была отчасти намеренной проверкой. Лян Фэн хотел узнать, какую нагрузку выдержит отремонтированная дорога. Результат оказался даже лучше, чем он ожидал. Если бы все дороги в пределах Шандана были такими, то в случае нападения врага войска смогли бы реагировать гораздо быстрее.
— Проверять скорость марша — это всё же дело подчинённого, — ответил И Янь.
Вчера Лян Фэн слишком долго ехал верхом. Когда же настало время спешиться, И Янь совершенно не обратил внимания на его протесты и буквально запихнул господина в карету. Погода стояла холодная, а если ещё повредить мышцы и кости — все месяцы восстановления окажутся напрасными.
К счастью, рядом были Люйчжу и Лян Жун, поэтому Лян Фэн даже не получил возможности сопротивляться. Ему пришлось выпить лекарство от укачивания и вернуться в карету. Но даже тогда он не позволил уменьшить скорость обоза. Только благодаря этому постоянному ускорению они смогли добраться до дома за полтора дня.
Услышав слова И Яня, Лян Фэн невольно улыбнулся. Его седло было тщательно обито, и даже после целого дня верховой езды у него лишь болела спина — кожа на внутренней стороне бёдер даже не была натёрта. Для него это уже было немалым успехом. В прошлом году после недолгой езды ему требовалось полдня отдыха. Значит, состояние его тела действительно значительно улучшилось. Если ещё несколько месяцев продолжить восстановление, возможно, он сможет начать систематически тренироваться.
Он как раз размышлял о планах на следующий год, когда впереди раздался торопливый топот копыт.
И Янь обернулся:
— Господин, заместитель командира Чжан выехал встречать вас с людьми.
— Подними занавес, — приказал Лян Фэн Люйчжу.
Защитная занавесь кареты была поднята, и Лян Фэн, сидя внутри, посмотрел наружу. Вскоре он увидел Чжан Хэ, который вёл за собой несколько десятков всадников. Увидев Лян Фэна, тот тут же спрыгнул с коня и опустился на колени у дороги.
— Ваш слуга приветствует возвращение господина!
— Поднимись, Чжан Хэ, — улыбнулся Лян Фэн. — Значит, дозорные на горе заметили обоз?
— Именно так, — почтительно ответил тот.
На этот раз возвращение главы семьи не было объявлено заранее. Лишь дозорные первыми заметили приближающийся обоз и подали сигнал. Чжан Хэ отреагировал мгновенно и сразу повёл людей встречать господина.
Похоже, назначение его действительно было правильным.
— Ты хорошо справился. Присоединяйся к обозу и возвращайся вместе со мной, — с удовлетворением сказал Лян Фэн.
Чжан Хэ снова вскочил на коня и подъехал к карете. Как и остальные воины, он стал сопровождать её сбоку, охраняя путь.
Сидя у окна, Лян Фэн спросил:
— Сколько сейчас воинов в поместье?
— Основных солдат прибавилось ещё триста, вспомогательных — шестьсот, гарнизонных — восемьсот. Все они способны сражаться. Кроме того, триста новобранцев были отправлены в Лучэн и включены в кавалерийский лагерь, — без запинки доложил Чжан Хэ.
— Неплохо, — похвалил Лян Фэн.
За неполные полгода добиться таких результатов было действительно нелегко. Видно, что Чжан Хэ ни на миг не позволял себе расслабиться.
Однако подобное соотношение сил всё ещё означало, что поместье фактически жило по принципу «всё ради армии». Хорошо ещё, что продажа фарфора, стекла и других промыслов приносила доход. Иначе содержать такую огромную массу людей было бы невозможно.
Даже став губернатором, Лян Фэн всё равно почти не мог получить положенное жалование в две тысячи даней зерна — почти всё оно уходило на нужды областного управления.
Что касается освоенных земель и прироста населения, это уже не входило в обязанности Чжан Хэ, поэтому Лян Фэн не стал спрашивать. Вместо этого он поинтересовался состоянием больницы и военного снабжения.
Они продолжали говорить, пока обоз медленно огибал последний горный поворот. И вдруг Лян Фэн замолчал и повернул голову к краю дороги. Там, по обе стороны пути, стояла плотная тёмная масса людей.
Неизвестно откуда жители узнали о его возвращении, но крестьяне из окрестных деревень все вышли встречать его.
Кто-то первым заметил обоз и хозяина семьи Лян, сидящего внутри кареты, и громко закричал:
— Это сын Будды! Сын Будды вернулся!
Словно ветер прошёл по полю пшеницы, люди один за другим опустились на колени. Одни падали ниц, другие не сдерживали рыданий, женщины складывали руки перед грудью и шептали молитвы. Словно охваченные священным безумием верующие, жители деревень преклонялись перед обозом.
Лян Фэн слегка поднял брови:
— Это ты устроил?
Чжан Хэ поспешно замотал головой:
— Как посмел бы ваш слуга?! Это всё сами жители. Господин слишком долго отсутствовал, и люди в поместье давно ждали вашего возвращения.
Есть вещи, перед которыми никто не устоит — и похвала к ним относится в первую очередь. Тем более когда перед глазами такое потрясающее зрелище.
Все всадники, сопровождавшие обоз, невольно выпрямились и расправили плечи. Даже сидевший в карете Лян Жун от волнения слегка дрожал.
Лян Фэн лишь усмехнулся, наклонился и вышел наружу. Опираясь на плечо И Яня, он встал на переднюю площадку повозки.
— Господин! — И Янь резко изменился в лице.
Это было место возницы, узкое и совсем не предназначенное для стояния. Если лошадь испугается — последствия будут непредсказуемы, но Лян Фэн лишь слегка похлопал его по плечу.
— Всё хорошо. Управляй повозкой. Я удержусь.
Одной рукой он держался за плечо И Яня, другую заложил за спину и прямо стоял на повозке. Рядом с ним были сотни могучих всадников. Каждый в доспехах, с блестящими клинками и сияющими шлемами. Под его рукой стоял холодный и свирепый цзе-ху с высоким носом и необычными глазами — словно порождение демонов. А фигура на повозке была такой тонкой, прямой и неземной красоты. Будто сам Будда стоял под защитой ночных якшей-воинов!
Этот резкий контраст лишь сильнее разжёг восторг толпы. Всё больше людей склоняли головы, прижимая лбы к холодной земле, и произносили имена Будды.
Земля перед ними тоже словно дрожала. Её сотрясали копыта коней, поднимая облака пыли. Подобно бурному потоку, эта армия казалась неудержимой и непобедимой.
Вот он — новый правитель Шандана.
Вот хозяин семьи Лян, на которого они возлагали надежды. Вот тот, кто защищал их, кто позволил им пережить войны и эпидемии, избежать смерти и бедствий. Безграничный Будда, дарующий им покровительство!
Крики людей поднялись до небес, словно гром. Стоя на повозке, Лян Фэн глубоко вдохнул. Большинство людей на его месте, вероятно, испытали бы страх перед таким зрелищем. Но он уже привык. Привык принимать такую искреннюю веру. Привык нести на своих плечах надежды и просьбы этих людей. Это был груз, который он мог выдержать. И значит — сможет нести ещё больше.
В конце дороги ворота крепости семьи Лян медленно распахнулись, встречая своего хозяина, вернувшегося из далёкого пути.
