Глава 142
23 июня 2026 г., 09:35
У ворот поместья Лян встречал его не один лишь Чжан Хэ. Там собрались также несколько управляющих семьи Лян и недавно вступивший в должность гость-помощник Хань Дан.
Этот человек был давним другом, рекомендованным Дуань Цинем. Его знания и характер были безупречны, и Лян Фэну стоило лишь немного испытать его в деле, как он спокойно доверил ему управление всем поместьем и ведение всех больших и малых дел.
На этот раз именно Хань Дан стоял во главе встречающих. Сложив широкие рукава, он поклонился Лян Фэну, который спускался с повозки:
— Приветствую возвращение господина.
Лян Фэн улыбнулся и шагнул к нему:
— Пинчжи, зачем столько церемоний? Эти несколько месяцев тебе пришлось немало потрудиться, заботясь обо всех делах поместья.
— Благодаря доверию господина я получил эту честь. Этот человек недостоин такой похвалы, — скромно ответил Хань Дан, вновь кланяясь.
Для человека, который только прибыл сюда, получить столь важное назначение было, конечно, лестно. Нельзя сказать, что его это не тронуло. Однако Хань Дан всегда отличался осторожностью и рассудительностью, поэтому столь необычное доверие не вызвало в нём ни самодовольства, ни лишних мыслей.
Тем более что, находясь в семье Лян, он лучше кого-либо понимал, насколько тщательно здесь устроена система равновесия.
А-Лян, отвечавший за земледелие, был человеком из владений семьи и отличался абсолютной преданностью. Чжоу Кань, управлявший счетами, был гостем, которому сам господин доверял. Чжао Юй, временно руководившая четырьмя мастерскими, была кормилицей младшего господина. Кроме того, был ещё Чжан Хэ — заместитель командира, управлявший личной дружиной.
Можно было сказать: стоит ему проявить хоть малейшее неповиновение — и все эти люди тут же смогут его схватить. Такое устройство не только не заставляло Хань Дана чувствовать себя скованно, напротив — оно вызывало у него искреннее уважение.
Использовать людей, доверяя им, но при этом не оставлять бездумно лазеек, способных породить смуту, — вот настоящий путь к долгому и стабильному правлению. Неудивительно, что Дуань Цинь решил служить именно этому господину Ляну. Среди знатных родов столь дальновидного и разумного хозяина действительно было найти нелегко.
Всё же они провели в пути два дня. После приветствий Лян Фэн не стал задерживаться и сразу вошёл в поместье. Остальным он велел сначала заняться размещением людей, а сам вызвал Хань Дана и других управляющих, чтобы подробно узнать о развитии семьи Лян за последние месяцы.
— Сейчас число дворов нашего владения достигло восьмисот, а общее количество жителей превышает три тысячи. Большинство из них — простые люди, бежавшие сюда из разных уездов Шандана, — доложил Хань Дан, передавая жёлтые списки населения.
Поскольку большинство беженцев были местными жителями Шандана и имели полноценные семьи, численность населения действительно значительно выросла. Всего за полгода она увеличилась более чем вдвое — такой рост поистине поражал.
— Всех жителей владения отбирали из числа прибывших в Гаоду? — слегка нахмурившись, спросил Лян Фэн.
— Именно так. Чтобы стать жителем владения, человек должен иметь крепкое здоровье или обладать каким-либо ремеслом, — ответил Хань Дан.
Разумеется, он не мог допустить ошибки в таком важном деле.
— Однако в Гаоду прибыло огромное количество беженцев. Поэтому людей для отбора стало гораздо больше.
Похоже, новые казённые земли, которые недавно начали осваивать в Гаоду, действительно принесли хороший урожай. Вероятно, Го Цзяо тоже понял его замысел и потому решился действовать смело. Но столь резкий рост населения всё равно создавал немалое давление.
Лян Фэн снова спросил:
— В таком случае запасов зерна в поместье всё ещё достаточно?
— Запасов хватает. В этом году доходы четырёх мастерских были весьма значительными, а зерно для посева следующего года уже отложено, — честно ответил Хань Дан.
Торговля белым фарфором и стеклянными бусами была заключена лишь недавно. Неужели за этот год четыре мастерские заключили ещё какую-то крупную сделку?
Лян Фэн повернул голову к Чжао Юй, которая сидела сбоку, почтительно опустившись на циновку:
— Неужели книжная мастерская снова продала сутры?
Чжао Юй слегка склонилась:
— Всё именно так, как предполагал господин. После великой победы при Лучэне книжная мастерская снова продала немало священных текстов. Только за этот год доход от книг превысил десять тысяч даней зерна. А тем, кто жил слишком далеко и не мог получить зерно, рабыня предложила обменять оплату на шёлк и лён. Так удалось получить ещё более сотни рулонов ткани.
Это была вовсе не маленькая сумма. Сколько вообще в Бинчжоу было людей, умеющих читать?
Даже если добавить простолюдинов, число всё равно было невелико. Такие продажи почти позволяли выдать по книге каждому. Кто знает, возможно, немало знатных хунну тоже купили их, чтобы освятить свои дома. В конце концов, притворяться богами и чудесами действительно было самым прибыльным ремеслом!
— А храм Хуайэнь? Они снова вырезали новые доски?
— Вырезали более десяти свитков. Все они были собственноручно написаны настоятелем. Доход составил целых тысячу даней зерна. Однако после основания государства хунну храм Хуайэнь больше не печатает сутры, — ответила Чжао Юй.
Лян Фэн уже давно перестал лично переписывать священные тексты, однако монахи Хуайэньсы не прекратили своё дело. Они использовали рукописные тексты настоятеля и также печатали книги с резных досок. Но война всё же ударила по торговле. Цзиньян оказался окружён землями хунну, и даже такой опытный старец, как настоятель, едва ли мог теперь вывезти оттуда зерно.
Лян Фэн понимающе кивнул:
— В следующем году печать сутр должна уступить место книжному дому Чунвэнь. На этот раз я привёз несколько свитков. Когда производство возобновится — начните печатать их один за другим.
В последнее время он уже обсуждал это с Цуй Цзи и другими. Планировалось подготовить серию классических трудов: «Сяоцзин», «Луньюй», «Мэн-цзы», «Шаншу» и другие книги.
Лишь после того как Лян Фэн лучше разобрался в эпохе Цзинь, он обнаружил, что здесь ещё не существовало позднейшего понятия «Четырёх книг и пяти канонов». Поэтому такие произведения, как «Великое учение» и «Учение о середине», которые позже были выделены из «Книги обрядов», ещё не достигли статуса классических трудов.
Но обязательные для изучения книги всё равно существовали.Даже если не было превосходных комментариев и толкований, эти тексты всё равно требовалось заучивать каждому ученику — запоминать полностью и навсегда.
Теперь, когда появился зал Чунвэнь, было необходимо заново открыть государственную школу в области. Поэтому напечатать версии без комментариев и разбивки фраз было крайне важно.
Цуй Цзи уже нашёл людей, которые подготовили рукописи в стиле древнего ханского письма, чтобы использовать их для резьбы печатных досок. Это был величайший шаг уступки со стороны рода Цуй в отношении печатного дела.
Если не воспользоваться таким шансом — разве это не было бы жалко?
С такими задачами книжная мастерская, вероятно, уже не сможет продолжать принимать заказы на печать буддийских текстов.
Чжао Юй опустила голову:
— Слуга сама распорядится мастерами. Всё будет вырезано и отпечатано тщательно.
Хотя теперь она управляла четырьмя мастерскими, её манеры всё так же оставались мягкими и спокойными.
Лян Фэн улыбнулся.
Похоже, он действительно не ошибся, выбрав её своим представителем.
Затем он снова повернулся к Хань Дану:
— А как обстоят дела с чиновниками разных уровней в поместье? Все ли должности распределены?
Население выросло с трёхсот человек до трёх тысяч. Естественно, требовалось гораздо больше управляющих, чтобы поддерживать порядок. Именно это было одним из дел, которые Лян Фэн особенно тщательно устроил перед отъездом.
Хань Дан ответил:
— Уже отобраны двадцать помощников-чиновников. Девять из них происходят из простых родов, пострадавших во время смуты, семеро — это учёные мужи, пришедшие служить добровольно, ещё четверо вышли из учебного заведения при поместье. Каждый месяц проводится проверка их способностей. Если кто-то не справляется со своими обязанностями — его должность упраздняется, а сам он отстраняется. Список также занесён в реестр.
Великая смута принесла не только бедствия простому народу. Немало менее устойчивых знатных семей также разорилось и распалось. Во время бегства такие люди неизбежно искали покровительства у сильных родов, становясь их зависимыми слугами или гостями.
Теперь же семья Лян уже была одним из могущественных местных родов. А область Сы и Бинчжоу переживали тяжелейшие потрясения, поэтому людей подобного рода было немало.
Хань Дан лично проверил каждого и лишь после этого принял часть из них на должности помощников.
Лян Фэн вполне доверял его способности оценивать людей. К тому же управляющих деревнями и хозяйствами отбирал А-Лян, а бухгалтеров и работников счётной палаты лично обучал Чжоу Кань. В эти две сферы посторонних уже было не протолкнуть. Даже если среди помощников возникнут какие-то проблемы, серьёзного вреда это не принесёт.
Удовлетворённо кивнув, Лян Фэн сказал:
— Хорошо. А где сейчас Шиюэ и Чжичуань?
— Два гостя всё ещё находятся в мастерских. Господин желает, чтобы я вызвал их обратно? — спросил Хань Дан.
На этот раз возвращение Лян Фэна произошло слишком неожиданно, и он не успел предупредить ремесленников.
— Не нужно. Днём сам туда загляну, — беззаботно ответил Лян Фэн.
После того как гончары и кузнецы перебрались в новые мастерские в горах, он ещё ни разу там не был. Самому взглянуть тоже будет неплохо.
Услышав это, Хань Дан больше ничего не сказал и продолжил докладывать о других делах.
Лян Фэн внимательно ознакомился с текущим положением в поместье и немного отдохнул. После полуденного сна он снова сел на коня и направился к новым мастерским.
Само поместье Лян было построено у подножия гор, а теперь обе мастерские перенесли в недавно расчищенную горную долину.
Ещё издалека можно было заметить охрану. Чтобы попасть внутрь производственной зоны, требовалось пройти три поста и три линии дозора.
Место было удачно выбрано: здесь был чистый воздух и проходил небольшой приток реки. Русло уже давно расширили, построили водяные затворы, а у самой воды стояло большое водяное колесо.
Это был недавно усовершенствованный водяной толкач. Однако вместо риса под деревянными молотами лежала белая масса.
Это была глина для изготовления фарфора — именно она была одной из причин, почему белый фарфор семьи Лян получался таким чистым и светлым.
Одно только измельчение фарфоровой глины требовало огромного количества труда, но теперь, когда появился водяной механизм, под силой потока тяжёлые деревянные молоты день и ночь без устали дробили камни, значительно экономя человеческие силы.
Лян Фэн некоторое время постоял возле механизма, наблюдая за работой, а затем направился дальше.
Пройдя всего несколько сотен шагов, он почувствовал, как в воздухе появился резкий запах дыма. Это были отходы от сжигания угля. Даже просто вдохнув, человек ощущал тяжесть в груди.
Гончарные печи уже расширили до четырёх штук. А рядом находились кузнечные горны, и их дым смешивался вместе, делая загрязнение ещё сильнее, но сейчас было не то время, чтобы говорить об охране окружающей среды.
Лян Фэн не стал обращать внимания на неприятный воздух и продолжил идти.
Вскоре он подошёл к внешнему двору гончарной мастерской.
К тому времени кто-то уже сообщил о его приходе, и Гэ Хун вместе с Лю Цзянем поспешили навстречу.
— Господин, как вы могли прийти сюда? — нахмурившись, спросил Гэ Хун.
В конце концов, он был одним из врачей, следивших за здоровьем Лян Фэна, и прекрасно знал, что тот слаб телом. Ему не следовало находиться в таком грязном и тяжёлом месте.
Но Лян Фэн лишь улыбнулся:
— Я давно не заглядывал в мастерские. Услышал, что вы здесь, и решил зайти посмотреть. Кстати, как продвигается разработка водяного меха для подачи воздуха?
Глаза Лю Цзяня тут же загорелись.
— Модель меха уже сделана, и он действительно работает. Однако Чжичуань придумал новый способ устройства печи. Если соединить её с мехом, возможно, она окажется в несколько раз эффективнее нынешних печей.
— О? — Лян Фэн сразу оживился. — А какой именно должна быть эта печь, о которой говорит Чжичуань?
Гэ Хун тоже не стал скромничать. Он достал чертёж и протянул его Лян Фэну.
— Это государственная печь, которую используют железные мастерские. Ещё во времена Хань существовали печи высотой в один чжан, где требовалось триста человек, чтобы приводить в движение мехи. Теперь же, поскольку печь нужна лишь для нужд поместья, можно взять этот принцип за основу и уменьшить размеры. Тогда производство железа точно возрастёт в несколько раз.
Получив лист с рисунком, выполненным угольным карандашом, Лян Фэн на мгновение застыл.
Чёрт возьми… разве это не древняя доменная печь? Почему она появилась уже сейчас?!
На самом деле доменные печи существовали ещё со времён Сражающихся царств. В «Ханьшу» записан случай: «В первый месяц второго года эры Хэпин (27 год до н. э.) в железной мастерской Пэйского округа выплавляли железо. Металл не опускался вниз, раздался грохот, подобный грому и барабанному бою. Тринадцать мастеров в страхе убежали. Когда звук прекратился, они вернулись и увидели: земля просела на несколько чжанов, печь раскололась на десять частей, а внутри одной из них расплавленное железо текло, словно падающие звёзды. Все люди поднялись наверх…»
Описанное там как раз было аварией доменной печи: в нижней части печи скапливался не опустившийся вниз материал, расплавленного железа становилось слишком много, затем оно резко обрушивалось, давление возрастало — и печь разрушалась.
Металлургия всегда была одним из важнейших показателей государственной мощи, поэтому уровень доменных печей, которыми располагали железные мастерские, действительно был весьма высоким.
Печи высотой в один чжан и шириной более одного чжана были основными установками, использовавшимися на железных рудниках.
Однако подобные технологии не распространялись среди простого народа. А Гэ Хун, будучи мастером алхимии, имел необычайно глубокое понимание устройства печей, поэтому и смог предложить идею создания доменной печи.
Но в семье Лян использовались деревянные мехи, а не кожаные мешки для нагнетания воздуха. Их способность подавать поток была в несколько раз выше. Поэтому, возможно, вовсе не требовалось строить огромную печь.
Высоты в один чжан и ширины около двух чи с лишним было бы вполне достаточно, а доменная печь такого размера могла бы производить просто поразительное количество железа. Более того, поскольку воздух подавался при помощи водяной силы, даже потребность в людях для работы была невелика. Такой механизм с лёгкостью подошёл бы даже для разработки рудников!
Вот уж действительно — искал железную обувь, пока не износил её, а нужная вещь сама выросла перед глазами.
Лян Фэн мгновенно принял решение:
— Эта печь превосходна! Сначала изготовьте пробный вариант. Отправьте людей искать залежи руды, выбирайте горы и начинайте выплавку железа!
Шанцинь был местом, где добывали железо. При таком количестве высоких гор и глубоких ущелий неоткрытых залежей должно быть немало.
Теперь, когда появятся доменные печи и рудники, разве семья Лян ещё будет беспокоиться о нехватке железа?
Вдруг Лян Фэн вспомнил ещё кое-что.
— Ах да, нужно также найти несколько месторождений угля. Уголь, как и древесину, можно переработать в угольное топливо. Для выплавки железа такой материал, вероятно, будет намного лучше обычного древесного угля.
Кокс ведь был необходим для производства железа. Лян Фэн действительно знал, как его получать.
Когда-то в его прежней жизни проходили совещания по поводу закрытия кустарных производств кокса. Те примитивные печи мало чем отличались от обычных печей для обжига древесного угля. Сырой уголь просто обжигали без доступа воздуха, превращая его в кокс.
Такой кустарный метод имел огромные потери и сильное загрязнение, поэтому в последующие времена подобные производства после обнаружения закрывали. Но для нынешней эпохи это было бы настоящим изобретением, опережающим время.
Если появится кокс, качество и объём производства железа наверняка значительно возрастут. Такой шанс получить дополнительные преимущества нельзя было упускать!
Получив одобрение Лян Фэна, Гэ Хун и Лю Цзянь оба пришли в возбуждение. Это было ещё одно огромное достижение!
Если удастся производить качественное железо, польза для семьи Лян будет колоссальной.
Закончив говорить об этом неожиданном открытии, Гэ Хун наконец вспомнил, зачем вообще пришёл к Лян Фэну.
Он вернулся во двор и принёс кусок фарфорового материала.
— После прибытия в поместье я несколько дней наблюдал за обжигом печей вместе с мастером Цзяном. Я обнаружил, что в фарфоровой печи также появляется фарфор с изменившимся цветом. Возможно, это связано с теми же причинами, что и примеси разных оттенков в стекле. Я попробовал смешать несколько составов красителей и обжечь с ними изделия. Действительно появились изменения цвета и оттенков. Например, медь и железо дают разные цвета в зависимости от температуры печи. Если же удалить примеси из стеклянного состава, то вполне возможно получить то самое бесцветное стекло, о котором говорил господин!
Лян Фэн посмотрел на пёстрый, причудливо окрашенный осколок в руке Гэ Хуна и снова потерял дар речи. Разве это не зачаток позднейшего танского трёхцветного фарфора?
Хотя изделия эпохи Тан часто использовали в погребениях, они когда-то были чрезвычайно популярны. Даже знатные и богатые люди заказывали их для своих могил. А уж после развития глазурей появилось множество различных изделий императорских мастерских.
Конечно, удаление примесей из стекла было важно, новозможность создавать цветную глазурь на керамике — это тоже была огромная возможность заработать!
Он действительно был слишком недальновиден. Имея рядом с собой гения химии, использовать его только для изготовления взрывчатки, кислот и щёлочей — разве это не было бы настоящей растратой таланта?!
Тяжело вздохнув, Лян Фэн сказал:
— Я давно знал, что у Чжичуаня великий талант, но никогда не задумывался, где именно его лучше применить. Это моя ошибка. Похоже, лишь погрузившись глубже в производство, можно по-настоящему раскрыть способности Чжичуаня.
Гэ Хун:
— …
Что случилось с господином? Разве бесцветное стекло ещё не было создано?
Однако Лян Фэн совершенно не обращал внимания на их растерянные выражения. Он с воодушевлением взял обоих за руки.
— Пойдёмте со мной к мастерам Цзяну и Дину. Боюсь, в этом году мастерским уже не удастся отдохнуть.
