Глава 144
23 июня 2026 г., 12:16
Год подходил к концу, но никто уже не знал, как назвать этот год — годом военных бедствий или годом нескончаемой смуты. Прибывший в Чанъань Сын Неба снова объявил всеобщую амнистию и сменил девиз правления на «Юнсин» — «Вечное процветание». Это была уже четвёртая смена девиза за один год.
Император лично выступил в поход: из Лояна в Ечэн, затем из Ечэна в Чанъань. Но куда бы он ни направлялся, вместе с ним по всей Поднебесной распространялась лишь новая волна беспорядков.
Однако к концу года представители рода Сыма при дворе наконец достигли некоторого хрупкого равновесия.
После смены девиза «главный виновник» — чэндуйский князь Сыма Ин — был лишён статуса наследника императорской крови, а новым наследным братом императора был назначен князь Юйчжан Сыма Чжи.
Как младший сын императора У-ди, Сыма Чжи действительно имел право претендовать на престол. Но если смотреть глубже, он был всего лишь новой марионеткой, которую князь Хэцзянь поставил перед собой на сцене власти.
Словно новый девиз принёс благоприятный знак, спокойствие постепенно установилось не только на Востоке и Западе, но даже в Бинчжоу.
Тоба Ии послал войска на помощь Сыма Тэну и одержал несколько крупных побед. Несколько потерянных земель были возвращены, а недавно возникшее государство Хань наконец перестало проявлять активность и, сжавшись, укрылось на зиму в Лиши.
Видя столь благоприятное развитие событий, Сыма Тэн вновь преисполнился уверенности. Он пообещал подать прошение двору и даровать Тоба Ии титул Великого шаньюя.
Такое благодеяние, которое почти ничего не стоило, но приносило огромную пользу, заставило Тоба Ии почувствовать себя польщённым. Он в ответ пообещал вновь отправить войска на помощь.
Подобно рождественскому перемирию из будущих эпох, все стороны постепенно прекратили военные действия и начали зимний отдых, готовясь к приближающемуся великому празднику Чжэндань.
Но Лян Фэн вместо этого вместе с И Янем вернулся в Лучэн. Этот Чжэндань ему было уже невозможно провести дома.
Как при дворе в этот день устраивали большое собрание Юаньхуэй, так и местные округа должны были собирать подчинённых чиновников и проводить собственные торжества.
После прошлогоднего переворота и военных бедствий Шандан наконец обрёл относительное спокойствие — и сразу же начал развиваться стремительными темпами.
Как новый правитель округа, Лян Фэн должен был воспользоваться этой возможностью и встретиться со всеми уездными начальниками.
Если вышестоящий чиновник отдавал приказ, нижестоящие разве могли осмелиться медлить?
Ещё до наступления самого праздника один за другим в Лучэн начали прибывать уездные начальники.
Такой человек, как Го Цзяо, который умел чувствовать ветер перемен лучше многих, прибыл в резиденцию правителя ещё раньше остальных и лично доложил Лян Фэну о достижениях этого года.
— Всё благодаря наставлениям господина. Только в Гаоду за этот год мы разместили более шестисот семей беженцев! А количество казённых земель увеличилось вдвое. Когда наступит летний сбор следующего года, урожай наверняка будет богатым.
Сидя ниже по положению, Го Цзяо говорил с предельным почтением. Он умел подбирать слова.
Никто лучше самого Лян Фэна не знал, куда именно отправились беженцы из Гаоду. То есть, помимо четырёхсот семей, переданных владению Лянов, Го Цзяо успешно расселил ещё шестьсот семей беженцев.
Всего в Шандане было принято около четырёх тысяч семей переселенцев. Один лишь Гаоду взял на себя почти четверть от этого числа. Причём речь шла о людях, которых не просто разместили, а сделали владельцами участков для обработки казённых земель.
Одно только это уже было огромной заслугой.
Лян Фэн улыбнулся:
— Дунъе действительно способный чиновник. А сельскохозяйственных орудий и семян для весенней пахоты достаточно?
— Более чем достаточно! Более чем достаточно!
Услышав, что Лян Фэн обратился к нему по личному имени, Го Цзяо едва не расцвёл от радости.
— Те сто лошадей, которые господин выдал нам, оказали огромную помощь. Кто бы мог подумать, что сила лошади окажется настолько выше силы быка! Что же касается семян — с ними тоже всё в порядке. Ещё прошлогодний осенний урожай занял несколько амбаров. Нам хватит не только на посев, но даже на то, чтобы прокормить ещё сотню семей!
Вот оно — преимущество первой попытки внедрить систему казённых земель. Два урожайных сезона подряд позволили Го Цзяо наконец почувствовать давно забытый вкус слов «полные амбары». И это ещё после того, как часть зерна была передана в качестве военных запасов!
Когда же в следующем году дадут урожай новые земли, одна только земельная подать, возможно, сравняется с доходами половины Шандана.
— Вот как? Очень хорошо. Если в других уездах не хватает запасов, можно будет взять зерно из Гаоду.
Лян Фэн произнёс это совершенно спокойно. Го Цзяо на мгновение растерялся. Но увидев невозмутимое выражение лица правителя, он тут же всё понял.
Похоже, на собрании Юаньхуэй господин собирался показать свою власть! Если какой-нибудь уездный начальник посмеет пожаловаться на нехватку запасов или начнёт уклоняться от исполнения новых законов, Гаоду тут же выставят примером.
Выходит, Лян Фэн хочет сделать его первым ударным копьём, чтобы усилить своё влияние, но Го Цзяо ни секунды не колебался:
— Казённые земли в уезде существуют именно ради государства. Подчинённый непременно приложит все силы и поможет великому замыслу господина!
Другие могли бы сомневаться, но Го Цзяо уже давно был на этом корабле.
Ещё после первой победы над разбойниками-сюнну он понял: этот глава дома Лян обладает необычайными способностями и достоин поддержки. А теперь за короткое время тот поднялся до должности правителя округа и получил официальную власть от двора. Не говоря уже о многочисленных победах последних месяцев.
В эпоху смуты разве могло быть что-то надёжнее, чем примкнуть к такому сильному человеку?
Способности Го Цзяо были ограничены, зато он прекрасно умел приспосабливаться к обстоятельствам и лучше многих понимал силу владения Лянов. Поэтому он ответил быстро и решительно.
Лян Фэн удовлетворённо кивнул:
— Если в Шандане есть такие уездные начальники, как Дунъе, это счастье для всего округа.
Все уездные чиновники собрались в главном городе. На поверхности всё выглядело спокойно, но под ней уже бурлили скрытые течения.
Однако в первый день нового года все всё же привели себя в порядок и отправились в резиденцию правителя на собрание Юаньхуэй.
Хотя оно не могло сравниться с великим празднеством при дворе, подготовка в резиденции Лянов была весьма тщательной.
Под звуки барабанов и музыки Лян Фэн вошёл в главный зал и пригласил всех уездных начальников внутрь.
Во дворе зажгли костры. В огонь бросили приготовленный бамбук — он начал трещать и взрываться, возвещая изгнание нечисти и пожелание мира на весь год, но когда хлопки стихли, чиновники обнаружили нечто неожиданное.
В главном зале не было приготовлено никакого пиршества. Это было весьма странно.
Даже когда сам император созывал придворных, обязательно устраивался банкет, а чиновники подносили праздничное вино. Почему же в резиденции правителя всё наоборот? Неужели сначала им нужно будет преподнести подарки и поклониться самому Лян Фэну?
На своём месте Лян Фэн спокойно сказал:
— Сегодня я пригласил вас сюда ради планов на весь следующий год. В прошлом году Шандан пережил множество военных бедствий, а также мы ввели немало новых законов. Я хочу услышать: как обстоят дела в ваших уездах? Всё ли спокойно?
Услышав это, все сразу поняли. Он собирался сначала проверить их заслуги и проступки.
Действительно, при дворе существовали правила оценки работы чиновников: небольшая проверка раз в год и большая — раз в три года. А проверяющим лицом в округе являлся сам правитель.
Но и у этой процедуры были свои правила: обычно писцы округа собирали отчёты всех уездов, после чего представляли их правителю. Кто бы стал устраивать такое внезапное испытание прямо в день Нового года?
Тем более после более чем десяти лет хаоса при дворе подобные проверки давно стали чистой формальностью. В последний раз, когда уезды действительно оценивали строго и по правилам, было ещё во времена Тайкан.
Обычно всё зависело лишь от того, нравился ли уездный начальник своему начальнику. Какой правитель округа вообще стал бы всерьёз заниматься такими вещами?
Однако это молчание длилось лишь мгновение.
Сидевший ниже по положению начальник уезда Гаоду Го Цзяо сложил руки в приветствии и сказал:
— В прошлом году в Гаоду было принято более шестисот семей беженцев, освоено десять тысяч му земель. После начала весны мы планируем построить ещё десять водяных колёс для орошения казённых полей.
Такие достижения действительно заставляли людей широко раскрыть глаза, но присутствующие были не глупцами и вовсе не думали, что Го Цзяо лжёт.
В конце концов, поместье самого правителя находилось в пределах Гаоду. Очевидно, этот господин Го уже стал человеком, идущим впереди колесницы Лян Фэна.
Однако стоило Го Цзяо закончить доклад, как начальник уезда Сюаньши Лю Цюань тоже сказал:
— Подчинённый принял не так много беженцев, как господин Го, всего сто тридцать семей. Зато мы построили ещё два водяных колеса. В этом году намерены продолжить освоение целины и увеличить площадь пахотных земель.
Начальник уезда Хугуань тут же продолжил:
— В прошлом году подчинённый собрал беженцев и восстановил укрепления Хугуаня и двух перевалов. Генерал У сказал, что этой весной сможет выделить воинов для помощи в освоении земель.
Начальник уезда Тунлю добавил:
— В прошлом году Тунлю подвергся нападению сюнну, и мы потеряли немало мужчин. К счастью, приняли двести семей переселенцев и построили две крепости-убежища, чтобы успокоить людей.
Один говорил одно, другой — другое. Один за другим чиновники начали докладывать о своих достижениях за прошлый год. Ведь резиденция правителя неоднократно приказывала им принимать беженцев, строить укрепления, а также выдала лошадей и сельскохозяйственные инструменты.
Теперь, когда их проверяли, кто осмелился бы сказать, что ничего не сделал?
К тому же среди них были и несколько начальников уездов, вышедших из низкого происхождения. Они действительно дорожили народом и успели сделать немало полезного, но среди десяти уездов Шандана не все чиновники были столь усердны.
Когда очередь дошла до уезда Не, сидевший там господин Гао лишь поправил широкие рукава и произнёс:
— В прошлом году в уезде свирепствовали разбойники, народ постоянно подвергался нападениям и не мог спокойно заниматься земледелием. Просим господина выделить средства и зерно, чтобы помочь пострадавшим и успокоить жителей.
Хотя его доклад говорил о весьма плачевных результатах, на лице господина Гао не было ни тени стыда. Напротив, в его выражении читалась сдержанная гордость человека из знатного рода.
Он происходил из боковой ветви рода Гао из Чэньлю и, полагаясь на своё происхождение, конечно же, не собирался быть столь почтительным, как остальные уездные начальники. Он сразу потребовал деньги и зерно — словно это само собой разумелось.
Лян Фэн слегка поднял бровь:
— Сколько потребуется?
Господин Гао даже не стал считать и сразу ответил:
— Пять тысяч даней должно быть достаточно, чтобы пережить весенний голод.
Это было более чем вдвое больше годового жалованья самого Лян Фэна. Он произнёс такую цифру без малейшего колебания.
В зале воцарилась тишина.
В конце концов, этот новый правитель находился у власти слишком недолго. Как же он поступит, столкнувшись с таким знатным родом, как Гао?
Но неожиданно Лян Фэн лишь холодно усмехнулся:
— Пять тысяч даней на помощь пострадавшим — не так уж много. Но проблема уезда Не вовсе не в нехватке зерна.
С этими словами он взял со стола перед собой один документ и бросил его перед господином Гао:
— Это показания, полученные от горных разбойников, уничтоженных возле Не. В прошлом году уездная управа повысила налоги, из-за чего более сотни людей покинули дома и присоединились к разбойникам. Ответьте: разве после этого налоговые поступления могли увеличиться?
Господин Гао совершенно не ожидал такого. Он поспешно сказал:
— Всё из-за приказов князя Дунъина. Именно из-за военных расходов пришлось увеличить сборы…
— Для походов используются запасы казённых складов. Почему же казённые склады уезда Не оказались пусты? — перебил его Лян Фэн.
— Много лет были засухи и бедствия, запасы пришлось использовать для помощи людям… — На лбу господина Гао уже выступил пот.
Вопрос был слишком острым. Разве мог он сказать, что сам растратил все средства из казны?
— Если это действительно была помощь пострадавшим, почему же в окружной управе нет ни одного отчёта из Не? — Голос Лян Фэна окончательно стал холодным.
Помощь при бедствиях не была делом, которое можно было устраивать по своему желанию. Даже если в чрезвычайных обстоятельствах чиновник действовал самостоятельно, после этого он обязан был доложить и оформить всё документально. Иначе казённая кладовая превращалась бы в личный кошелёк уездного начальника.
Так было у Го Цзяо: когда он использовал военное зерно для размещения беженцев, позже он поспешил восполнить запасы, составил документы и выровнял счета, не осмелившись допустить ни малейшей ошибки.
А уезд Не? Ни порядка, ни отчётов, ни запасов. Зато появилось множество разбойников, которые чуть не устроили настоящую беду. Такое масштабное разбойничество само по себе уже было огромной проблемой. А в феодальном обществе причиной такого положения могло быть только одно — когда чиновники довели народ до восстания.
Поэтому после подавления беспорядков Лян Фэн отправил людей тщательно выяснить, что же на самом деле происходило в Не. Теперь у него были и свидетели, и доказательства. А вдобавок обвинение прозвучало прямо во время новогоднего собрания — господин Гао не имел ни времени, ни возможности подготовиться.
Его сразу схватили за слабое место. Разгром разбойников произошёл уже два месяца назад. Как мог он подумать, что Лян Фэн всё это время молча собирал сведения, а теперь внезапно нанесёт удар?
Его губы несколько раз беззвучно открылись и закрылись, прежде чем он наконец пробормотал:
— П-подчинённый только вступил в должность… Казна уже была опустошена… Это… это не вина подчинённого…
— Тогда кто самовольно принимал беженцев, захватывал казённые земли, использовал чиновников и ремесленников без разрешения, а также расходовал зерно помощи? — Лян Фэн взял ещё одну книгу записей и снова бросил её перед ним.
Господин Гао почувствовал, как в голове закружилось. Такие вещи делали многие местные чиновники. Но одно дело — делать это. И совсем другое — когда тебя за этим поймали.
Тем более он даже поглотил выданные запасы помощи, предназначенные для подавления беспорядков. Здесь уже было нечего оправдывать.
Но ведь он действовал настолько скрытно… Как этот больной на вид человек смог выяснить всё до мельчайших деталей?
Видя, как тот уже весь покрылся потом, Лян Фэн нанёс последний удар:
— Кроме того, два отряда горных разбойников признались, что имели связи с управой уезда Не. Как господин Гао это объяснит?
— Господин! Господин! Эти слова разбойников — клевета против меня! — Господин Гао больше не смел колебаться и рухнул на колени.
Все остальные обвинения можно было списать на неспособность, небрежность или жадность. Но связь с разбойниками — это уже было совсем другое преступление. Такое он ни за что не мог признать.
Лян Фэн холодно усмехнулся:
— Ничего страшного. Господин Гао может лично встретиться с разбойниками и выяснить правду. Люди, отведите господина Гао.
С двух сторон сразу вышли слуги и схватили его за рукава, потащив наружу. Но на этот раз господин Гао перестал просить пощады.
Он яростно крикнул:
— Лян Цзыси! Я человек из знатного рода! Я назначенный государством начальник уезда! Как ты смеешь так унижать меня?!
Да, как бы там ни было, он был потомком рода Гао. Вытащить его из зала и лишить должности прямо на месте — как это можно было оправдать?! Неужели этот Лян хочет заменить его своим человеком? Как он осмелился?!
Лян Фэн лишь холодно улыбнулся:
— Господин Гао, не беспокойтесь. Новым временным начальником уезда Не станет Ян Е. Сейчас поднялись волнения сюнну. Если оставить вас на прежнем месте, вы скорее всего потеряете жизнь. Думаю, двор и глава вашего рода тоже поймут мои добрые намерения.
Господин Гао застыл. Он происходил из Чэньлю, а не из Шандана. Но Ян Е, о котором говорил Лян Фэн, был выходцем из местного знатного рода Шандана. Хотя семья пришла в упадок, его положение всё равно было несравнимо с обычным простолюдином.
А последнее замечание и вовсе не оставляло места для возражений. Даже без нападения сюнну прежние разбойники чуть не захватили город, а Не находился на границе с государством Сихэ. Если туда действительно придёт вражеская армия — сможет ли он удержать оборону?
Вся злоба и негодование застряли у него внутри. Господин Гао был выведен из зала словно в забытьи.
Вновь наступила тишина.
Те начальники уездов, которые уже доложили о своих делах, в душе облегчённо выдохнули. К счастью, они не нарушили распоряжений окружной управы.
Кто бы мог подумать, что этот правитель всего за два месяца сможет настолько тщательно проверить дела целого уезда? И при этом действовать настолько быстро и решительно!
А те, кто ещё не выступал, уже начали покрываться холодным потом. Проглотив слюну несколько раз, начальник уезда Усян наконец сказал:
— Г-господин, простите подчинённого. В Усяне много варваров, народ живёт тяжело. В прошлом году хотя многие цзе-ху вернулись, земли давно заброшены, а запасов в управе недостаточно… Боюсь, весенняя пахота окажется под угрозой…
— Сколько сейчас беженцев в Усяне?
— Семьдесят шесть семей… Но заброшенных земель много. Если бы… если бы было три тысячи даней зерна, мы могли бы восстановить поля и пережить весенние работы…
Начальник уезда дрожащим голосом ответил.
— Отправить из Гаоду три с половиной тысячи даней зерна в Усян. Весенняя пахота должна обязательно восстановить производство и позволить разместить беженцев, — спокойно приказал Лян Фэн.
Начальник уезда Усян не ожидал такого ответа и поспешно поклонился до земли:
— Благодарю господина! Подчинённый непременно приложит все силы, чтобы успокоить народ!
Но Лян Фэн лишь махнул рукой:
— Шандан многие годы страдал от бедствий. Некоторые уезды действительно испытывают трудности. Но если чиновники всех уездов будут действовать сообща, заботиться о людях и помогать им, народная жизнь сама возродится — как трава весной. Если возникнут трудности — просто доложите окружной управе. Небо передало мне управление этим округом именно для того, чтобы я служил государству и народу. Поэтому вам нельзя забывать эту ответственность ради личной выгоды.
Эти слова были сказаны спокойно и достойно, но в них чувствовалась строгая и непоколебимая сила.
Все, кто становился начальниками уездов, непременно читали книги мудрецов.
Услышав такое, одни почувствовали уважение, другие — стыд, третьи же молча решили хотя бы не дать этому правителю повода найти в них ошибки. Но что бы они ни думали, на лицах у всех появилось лишь одно выражение — похвала.
— Господин действительно верный и благородный человек!
— Подчинённый непременно приложит все силы!
— Никогда больше не посмеем забывать свой долг!
Глядя на лица внизу — где были и искренность, и покорность, — Лян Фэн слегка улыбнулся:
— Надеюсь, вы все запомните сегодняшние слова. Сегодня первый день нового года. Принесите пиршество. Прошу всех выпить вина и отпраздновать этот праздник!
После удара палкой для устрашения следовало дать и успокаивающее вино. Но в этот момент кто ещё думал о еде и питье?
Все уездные начальники собрали всё внимание, почтительно сели за столы и начали уже другой раунд официальных разговоров.
