Глава 145
23 июня 2026 г., 12:16
Собрание Юаньхуэй продолжалось целых полдня. Вино было отменным, блюда — изысканными, а рядом находились более десяти чиновников округа, которые с улыбками сопровождали пир, но этот обед не принёс ни сытости, ни удовольствия. К тому же приходилось незаметно успокаивать перепуганных уездных начальников — есть за таким столом было по-настоящему утомительно.
После окончания пира все попрощались и разошлись. Лян Фэн в одиночестве вернулся во внутренний зал.
Откинувшись на подушки у низкого столика, он принял чашу чая, которую подала Люйчжу, и сделал глоток. Как бы там ни было, сегодняшнее собрание всё-таки не оказалось напрасным. Он не зря заранее всё подготовил.
Хотя правитель округа был главой всей области, управлять внутренними делами далеко не всегда было просто. Хорошо ещё, что Шандан много лет подряд страдал от бедствий и находился прямо на передовой хаоса — это было не то место, где знатные роды стремились бы осесть. Иначе одно только противостояние с местными сильными кланами уже принесло бы массу головной боли.
Теперь тех, кого следовало устранить, он устранил. Тех, кого требовалось предупредить, он предупредил. Когда после начала весны проведут обряд весеннего пробуждения быков, можно будет спокойно приступать к пахоте.
Пока сюнну и Сыма Тэн заняты взаимной борьбой, нужно как можно больше засевать полей и запасать зерно. Если однажды война докатится до Шандана, такой спокойной обстановки уже не будет.
Кроме того, нельзя было терять и тех учеников, которые сейчас переписывали книги в библиотеке. Когда придёт праздник Шаньсы, нужно будет отобрать ещё несколько способных людей. Чем сильнее разгорается смута, тем больше нужны пригодные таланты.
Как раз в этот момент снаружи доложили, что Дуань Цинь просит о встрече. Только что закончилось собрание — почему он так быстро пришёл снова?
Лян Фэн невольно выпрямился:
— Пусть войдёт!
Однако вошёл не только Дуань Цинь. За ним были И Янь, Цзян Да, а также маленькая фигурка, державшая в руках огромный деревянный ящик.
Лян Фэн удивлённо поднял брови:
— Жун-эр, почему ты здесь?
Поскольку ему нужно было заниматься государственными делами, а школа ещё не открылась, Лян Фэн оставил Лян Жуна в поместье и собирался забрать его в город округа только после пятнадцатого числа.
Кто бы мог подумать, что малыш сам так просто приедет сюда?
Разумеется, это его удивило.
Люйчжу тоже вздрогнула и поспешно хотела принять деревянный ящик из рук мальчика, но Лян Жун не отпустил его. Напротив, он осторожно поставил его перед собой и опустился на колени.
— Сегодня праздник Чжэндань. Ваш сын от имени четырёх мастерских преподносит господину праздничный подарок этого года.
Глядя на серьёзное выражение лица ребёнка, Лян Фэн почувствовал, как сердце его смягчилось.
Верно. Чжэндань был не только днём собрания чиновников, но и праздником семьи, временем поздравлений и воссоединения.
Ради того, чтобы сделать ему этот сюрприз, малыш два дня ехал из поместья сюда. Одно лишь это намерение уже было трогательным.
— У Жуна доброе сердце.
Лян Фэн поднялся, подошёл к сыну, одной рукой взял деревянный ящик, а другой поднял малыша и повёл обратно к столу.
Поставив коробку на стол и усадив ребёнка к себе на колени, он с улыбкой спросил:
— Жун-эр, знаешь, что именно мне подарили?
Давно отец не держал его так близко, а тем более на глазах у стольких людей. Лицо Лян Жуна сразу покраснело, но уходить из отцовских объятий он не хотел.
Поэтому он лишь смущённо ответил:
— Там есть стеклянная чаша и арбалет…
Лян Фэн открыл крышку. Внутри лежали две вещи.
Один предмет — толстостенная стеклянная чаша высотой около трёх цуней (~ 10 см), с прямым краем и тяжёлым дном. Она очень напоминала стакан для виски из будущих эпох, только цвет стекла был слегка зеленоватым — очевидно, примесей пока ещё не удалось полностью удалить.
Вторая вещь — небольшой ручной арбалет. Он был даже меньше тех, что раньше выдавали конному отряду, и со стороны почти походил на игрушку.
Подняв взгляд, Лян Фэн улыбнулся Дуань Циню:
— Это всё новые изделия мастерских?
Даже если у Лян Жуна было такое желание, он не мог бы сам подготовить подобный сюрприз. Разумеется, здесь не обошлось без участия Дуань Циня и остальных.
И действительно, старший секретарь улыбнулся:
— Это действительно новые изделия. Стеклянная чаша — первое выдувное изделие, изготовленное гончарной мастерской. А этот арбалет сделан по образцу оружия эпохи Цинь, его можно разбирать. Дальность стрельбы — пятьдесят шагов.
О стеклянной чаше можно было не говорить, но этот маленький арбалет, способный стрелять на пятьдесят шагов, явно был подготовлен для защиты самого Лян Фэна.
Лян Фэн слегка поднял брови:
— Похоже, Сыжо приготовил ещё немало сюрпризов.
У владения было четыре мастерские. Разве могли они преподнести всего две вещи?
Дуань Цинь ответил:
— Деревянная мастерская приготовила повозку. Мы изменили конструкцию фу-ту, благодаря чему она значительно уменьшает тряску во время движения. Что же касается книжной мастерской…
Он с улыбкой указал на И Яня.
— Здесь должен выступить полковник И.
Фу-ту было особым амортизирующим механизмом повозки: он находился под кузовом, над осью. Благодаря ему кузов получал три точки опоры и становился устойчивее, уменьшая толчки.
Переделка повозок велась уже почти полгода. Лян Фэн не ожидал, что они действительно смогут получить результат. Это было ещё одно крупное достижение!
Но почему же подарок книжной мастерской оказался связан с И Янем?
Тем временем И Янь уже получил от слуги деревянную доску размером около двух чи (~67 см) и большими шагами подошёл к Лян Фэну.
— Господин, это карта Шандана, составленная в лагере. Деревянная мастерская изготовила из мягкой древесины объёмную модель местности — её можно повесить на стену.
Лян Фэн слегка наклонился вперёд и посмотрел на доску. На ней были подробно изображены горы, реки, города и деревни — словно уменьшенный пейзаж перенесли прямо на дерево.
Обучение военных специалистов по картографии продолжалось уже целый год и теперь такой результат действительно поражал.
— Хорошо! — похвалил Лян Фэн.
Все четыре мастерские преподнесли не просто подарки, а настоящие искусные инструменты. Похоже, за этот год каждая из них значительно продвинулась. И это радовало гораздо сильнее любых праздничных поздравлений.
Дуань Цинь слегка поклонился:
— Земледельческие достижения, конечно, не столь изящны, как эти хитроумные изделия. Но зерно пяти видов, шёлк и лён также приготовлены для господина.
Вперёд вынесли пять деревянных коробов с зерном, а также простые рулоны шёлка и льна — всё это было произведено крестьянами владения.
Цзян Да сложил руки в приветствии:
— В прошлом году в больницах было подготовлено пятьдесят медсестёр и помощниц. В окружной управе уже работают двадцать семь врачей. После начала весны каждый уезд сможет проводить профилактические обходы и предотвращать распространение болезней.
Это была медицинская система, которую Цзян Да усиленно создавал весь прошлый год.
Медицинский персонал готовился в том числе для армии, а врачи были приглашены им из числа известных лекарей и медицинских семей — с целью помогать людям и развивать врачебное знание.
Раньше создать подобную систему могла лишь сама империя, но теперь благодаря книге «Новое учение о холодных болезнях», которая бесплатно распространялась среди людей, даже в таком отдалённом месте, как Бинчжоу, началось настоящее развитие медицины.
Такая организация была ничуть не менее ценна, чем сильная армия.
Лян Фэн глубоко выдохнул:
— Без вас всех не было бы нынешнего владения Лян. Это и есть лучший подарок нового года.
Теперь ведь были не времена Троецарствия. Нельзя было просто захватить территорию и пользоваться всеми её ресурсами по своему усмотрению.
Западная Цзинь всё ещё была эпохой единой империи. Даже если двор постепенно терял реальную власть, перед ним всё ещё стояли многочисленные князья рода Сыма.
Как и его нынешний Шандан: сколько бы он ни проводил реформ, в конечном счёте всё равно обязан был подчиняться приказам инспектора провинции — Сыма Тэна.
Именно из-за этой политической цепочки подчинения его личное имущество и государственные средства должны были строго разделяться. При таком условии поместье Лян должно было развиваться самостоятельно. А сильное и процветающее владение Лянов стало бы для него важнейшей опорой на пути чиновника.
Только имея деньги, зерно и войско, он — правитель Шандана — мог обрести своё место в этом смутном мире, а люди, сидящие перед ним сейчас, были как раз опорой и стержнем владения Лянов. Даже занимая официальные должности, по сути они оставались его гостями и советниками.
Одно обращение — «господин» — крепко связывало их с ним. Именно доверие и помощь таких людей, способных видеть дальше обычных чиновников, были настоящей причиной того, что владение Лянов становилось всё сильнее.
Дуань Цинь и остальные вновь склонились:
— Поздравляем господина!
Глядя на нескольких людей перед собой, Лян Фэн улыбнулся:
— Официальный пир был слишком скучным. Останьтесь здесь и поешьте со мной. Сегодня будем пить, пока не опьянеем!
По его приказу в заднем зале был накрыт семейный стол. На нём стояли привычные блюда Лян Фэна, горячие пельмени, а также заранее приготовленные праздничные напитки — перцово-кипарисовое вино и персиковый отвар.
Перцово-кипарисовое вино делали, настаивая его на цветах перца. В день Чжэндань его пили, чтобы пожелать долголетия и благополучия.
Персиковый отвар варили из ветвей, листьев и стеблей персикового дерева — считалось, что он способен изгонять нечисть и отвращать злых духов. Кроме того, в поместье изготовили собственные фруктовые вина: сливовое, зелёносливовое и грушевое.
Они были прозрачными, золотисто-янтарными и красиво переливались в стеклянных чашах, создавая почти ощущение знаменитых «винных чаш из ночного сияющего нефрита».
Даже Лян Фэн не удержался и попробовал. Ведь люди перед ним сейчас были не чиновниками, с которыми нужно тщательно соблюдать правила, а его настоящей семьёй.
В такой атмосфере сердце, долго остававшееся напряжённым, постепенно расслабилось.
Не только Дуань Цинь и остальные — даже сам Лян Фэн уже немного захмелел.
Когда все насытились, он отправил малыша отдыхать во внутренние покои, попрощался с Дуань Цинем и Цзян Да.
Но одного И Яня он оставил.
С улыбкой он сказал:
— Боюань, мы давно не играли в го. Может, сыграем одну партию?
И Янь явно не ожидал, что господин попросит его остаться. Он на мгновение замер, а затем кивнул.
Один впереди, другой сзади, они вошли в спальню. Когда доска была разложена, Лян Фэн махнул Люйчжу:
— Принеси немного отвара от похмелья.
Люйчжу была слишком сообразительна. Она сразу поняла, что это означает — ей нужно уйти. Слегка поклонившись, она вышла из комнаты.
Положив белый камень на доску, Лян Фэн сказал:
— Боюань, в последнее время ты слишком занят. Целыми днями играешь с Сыжо. Честно говоря, это уже неинтересно.
Искусство игры Дуань Циня было гораздо хуже, чем у И Яня, но Лян Фэн говорил не об этом.
Казалось, за одну ночь человек рядом с ним изменился.
Он больше не крутился вокруг него, как раньше, исчезло то упрямое, почти детское стремление быть рядом. Словно стал совершенно другим человеком.
И такую перемену — будь он господином или наставником — Лян Фэн просто обязан был спросить.
И Янь тоже поставил камень:
— Все конные и пешие части заняты тренировками. У подчинённого действительно нет времени. Когда учения закончатся, должно стать легче.
Голос его был ровным, без малейшего отклонения. Лян Фэн невольно усмехнулся:
— Из нескольких сотен воинов сделать несколько тысяч… тяжёлая задача для тебя.
— Количество воинов — не главное. Если не ускорить подготовку, при нападении сюнну Шандан окажется в опасности. Подчинённый не желает снова видеть осаду Лучэна.
В голосе И Яня впервые появилось что-то иное. Что-то похожее на нежелание мириться. Или на сдержанную боль.
Это был первый раз, когда он явно показал тревогу из-за нынешнего положения.
Глядя на спокойное лицо молодого человека перед собой, Лян Фэн вдруг почувствовал странное. Будто маленький живой щенок, которого он растил с детства, внезапно вырос и превратился в красивую, сильную сторожевую собаку.
Конечно, была лёгкая грусть, но ещё сильнее были гордость и удовлетворение.
— Нести ответственность за целый округ — совсем непросто.
Лян Фэн сделал ход:
— Но хорошо, что у меня есть такой талантливый военачальник, как ты. Тысячу солдат найти легко, одного хорошего генерала — трудно.
Эта фраза словно ударила прямо в сердце И Яня. Его душа дрогнула.
Он прекрасно знал, что хочет услышать господин. И ещё лучше понимал, о чём тот переживает больше всего. Поэтому он мог спрятать настоящего себя за военными делами, незаметно подавить всё тёмное и неподходящее, превратившись в того человека, которого хотел видеть господин.
В такого генерала, которого невозможно купить или заменить. Это был выбранный им путь.
Поставив чёрный камень на нужное место, И Янь тихо сказал:
— Господин тоже должен беречь здоровье. Без вас не было бы нынешнего положения Шандана.
Лян Фэн рассмеялся:
— Эти слова звучат слишком знакомо. С Цзиэнем и Чжичуанем рядом мои старые болезни всё равно можно будет вылечить. Кстати, среди дружины есть подходящие молодые мужчины для брака? Люйчжу тоже выросла, пора уже найти ей хорошую семью.
Даже если он не привык к древним брачным обычаям, Люйчжу уже почти шестнадцать. Если оставить её рядом слишком долго, потом это может стать проблемой.
Но в конце концов, она была служанкой, которая находилась рядом с ним с самого его прибытия в этот мир. Лян Фэн действительно относился к этой девочке почти как к младшей сестре.
Если выдавать её замуж — то только за человека достойного, с хорошим характером и будущим.
Рука И Яня, державшая камень, остановилась. Он ответил:
— Подчинённый посмотрит. Если найдётся подходящий человек, доложу господину. Но… если Люйчжу выйдет замуж, разве рядом с господином не станет меньше людей для ухода?
— В резиденции правителя ещё достаточно служанок. Найдём кого-нибудь другого.
Лян Фэн улыбнулся.
— Да и Цанлань с Цай Вэй тоже надёжны и внимательны. Просто зачем одному человеку столько служанок?
В других знатных семьях возле хозяина действительно могло быть десятки служанок, но господин вроде Лян Фэна был скорее исключением.
Однако И Янь не стал ничего советовать. Если вдруг какая-то женщина понравится господину и станет его наложницей или служанкой… как тогда ему самому с этим жить?
Он легко обошёл эту тему и перевёл разговор на новых командиров дружины. Они говорили о пустяках, иногда перебрасываясь словами, а камни один за другим заполняли доску.
Неизвестно — успокоился ли Лян Фэн или просто слишком устал после сегодняшнего дня, но его движения постепенно стали медленнее.
И Янь не торопил его. Он подстраивался под скорость Лян Фэна и медленно продолжал игру.
Рядом мерцал свет свечи, мягко окутывая их силуэты. Когда Лян Фэн поставил ещё один чёрный камень, раздался тихий стук. Белый камень напротив соскользнул и упал на доску. Лян Фэн, прислонившись к подушке, уже закрыл глаза и уснул.
И Янь не сразу двинулся. Он просто сидел за доской и молча смотрел на лицо напротив.
Расстояние между ними было всего один шаг. Казалось, достаточно протянуть руку — и он сможет обнять его. Всего один шаг. И он мог бы получить то, чего так жаждал. То, о чём мечтал.
Но этот шаг он не мог сделать.
Медленно поднявшись, И Янь подошёл к нему, наклонился и поднял человека на руки. Он понёс его к кровати.
Возможно, из-за действия фруктового вина Лян Фэн спал очень крепко. Он даже не проснулся. Лишь слегка пошевелился и, словно маленький зверёк, свернулся в его объятиях.
Всего несколько шагов. И они уже были у постели.
И Янь тихо выдохнул и осторожно положил его. Затем немного помедлил и снял с его волос шпильку.
Это была нефритовая шпилька. Старомодной формы, из прекрасного камня. Та самая, которую господин часто носил.
У него самого тоже была одна нефритовая шпилька. Он выбрал лучший материал и несколько месяцев тщательно обрабатывал её. Так же, как прошлогодний нефритовый кулон, но в этом году эту шпильку он уже не сможет подарить.
Она была слишком личной. Слишком близкой. Она переходила границу, за которой ему нельзя было оставаться. Она не должна была стать подарком господину.
К тому же… Наверное, она никогда не сравнится с той картой местности, которая действительно смогла его порадовать.
Положив шпильку на низкий столик рядом, И Янь сделал шаг назад. Повернулся и вышел.
Люйчжу уже приготовила отвар от похмелья и ждала снаружи. Увидев И Яня, она удивлённо подняла брови:
— А господин?
— Господин выпил лишнего и уже уснул, — ответил И Янь.
— Ах!
Люйчжу не посмела медлить и быстро вошла внутрь.
Глядя на её торопливую спину, И Янь опустил взгляд. Больше не задерживаясь, он большими шагами ушёл.
