Глава 153
23 июня 2026 г., 18:38
Линху Куан прислонился спиной к городской стене и тяжело, жадно втягивал воздух.
Октябрьский день. Северный ветер завывал, и каждый вдох словно нёс с собой осколки льда — они резали горло, причиняя мучительную боль. Каждый выдох, напротив, был пропитан густым запахом крови, от которого хотелось лишь одного — отвернуться и извергнуть всё из желудка.
Стоило ему присесть всего на несколько мгновений, как остатки сил в теле исчезли без следа. Остались лишь бесконечная усталость и тупая, ноющая боль.
Ему хотелось только одного — закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. Но он не мог.
С усилием раскрыв глаза, Линху Куан посмотрел на то, что происходило на стене. Бесчисленные тела лежали на земле.
Без голов, с переломанными ногами, с распоротыми животами и выпавшими внутренностями. Каждый мёртвый широко раскрыл глаза и рот, словно до самого конца не мог поверить в собственную смерть.
Те, кто ещё оставался жив, были покрыты кровью с головы до ног. В их взглядах давно погас свет. Сдерживаемые стоны и крики боли разносились по стене, словно плач призрачных душ.
Кровь стекала слоями, замерзая в тёмно-красную корку льда. Казалось, даже горячая кровь из ран уже застыла, пробирая до костей леденящим холодом.
Пять дней. Они держались на стенах уже пять дней. После того как Дунъин-гун увёл войска, хунну окружили Янъи.
Две тысячи? Нет. Двадцать тысяч врагов против трёх тысяч защитников. С утра до ночи — атака, атака, атака. Ночные налёты, а затем снова атака.
Тёмные фигуры под стенами были похожи на нескончаемый поток воды или на зверей, которых невозможно перебить и уничтожить. Они давили на душу одним своим видом.
Где подкрепление? Дождутся ли они его вообще? Никто не знал ответа.
Порыв ледяного ветра ворвался в горло, и Линху Куан резко закашлялся. Рана на груди вспыхнула болью, словно её облили раскалённым железом. Он согнулся пополам, пытаясь свернуться, будто мог таким образом укрыться от страдания.
Его кашель словно разбудил врага. Внизу внезапно поднялся шум. Снова загремели барабаны.
Линху Куан мгновенно забыл о боли. Он вскочил и хрипло крикнул:
— Враг снова идёт на штурм! Быстро! Кипятите воду! Ещё несколько котлов!
Бревна для сбрасывания давно закончились. Он приказал разобрать дома и использовать балки вместо них. Кипяток был вторым по эффективности оружием после брёвен.
Стоило вылить его вниз — и несколько человек с криками срывались с лестниц и падали со стены. Кроме того, оставались арбалеты, стрелы и оружие в руках солдат. Пока жив хотя бы один человек — нельзя отдавать этот город!
Но на этот раз страшный дождь стрел не последовал. Барабаны внизу замедлились, а затем раздались голоса:
— У нашего полководца приказ! Если сегодня вы не откроете ворота — в день их открытия весь Янъи будет вырезан!
— Скорее открывайте! Откроете — и никто не умрёт!
Крики то поднимались, то затихали, отражаясь от стен словно гром. На стене солдаты, готовившие воду, замедлили движения. Те, кто держал оружие, начали дрожать, а ещё больше людей смотрели прямо на Линху Куана пустыми глазами.
В их взглядах был холод.
— Открыть ворота!
— Открыть ворота!
— Открыть ворота!
Со всех сторон звучал один и тот же крик. У Линху Куана зашумело в ушах. Он пошатнулся и ухватился за каменную кладку.
— Генерал!
Телохранитель бросился к нему.
— Быстро! Немедленно к воротам! Того, кто откроет их — казнить на месте! — прорычал Линху Куан.
Но солдат не двинулся. Вместо этого он крепко схватил его за руку.
— Генерал… мы больше не удержим город.
Да. Они не могли.
Большинство оставшихся здесь были всего лишь трусами, которые уже однажды бежали с поля боя.
Он мог сражаться десять дней. Мог сражаться месяцами. Мог отдать свою жизнь ради страны. Но будут ли эти люди делать то же?
Перед угрозой резни — захотят ли они умереть вместе с городом?
И вдруг:
— Ворота открылись! Западные ворота открылись!
Крик, полный радости, пронзил небо.
Пуф.
Линху Куан выплюнул кровь, которую всё это время держал в груди.
Пять дней. Всего пять дней…
— Генерал! Через южные ворота! Быстрее!
Телохранитель больше не стал слушать сопротивление Линху Куана. Он поднял его на плечо и понёс вниз.
В полубессознательном состоянии Линху Куан почувствовал, как его усадили на коня. Ворота со скрипом открылись. На фоне заходящего солнца, пробиваясь сквозь поток людей, они вырвались наружу.
— Генерал! Куда теперь?
Раздался торопливый голос. Ледяной ветер развеял запах крови во рту. Разогнал туман перед глазами.
Враг рядом. Вернуться в Цзиньян они уже не могли. Куда им идти?
В голове всплыло одно лицо. Лицо человека, которого невозможно было забыть. Человека, которому хотелось доверять.
Линху Куан крепче сжал поводья.
— В Шандан!
— Идём в Шандан!
__________
— Янъи пал!
Лю Юань выдохнул скопившееся напряжение и удовлетворённо улыбнулся.
Всего пять дней. Город пал гораздо быстрее, чем он ожидал.
Эффект устрашения после резни в Цзинлине превзошёл все ожидания. Теперь в Ханьском государстве было мало людей, и нужны были крестьяне, чтобы обрабатывать землю.
Кроме того, Лю Юань с детства изучал классические труды и прекрасно понимал, какую дурную славу несёт резня после взятия города.
Изначально он не хотел прибегать к такому методу, но советники убедили его.
В Цзинлине и так было много цзиньских солдат, а сам город был небольшим, жителей было немного. Резня после захвата была нужна лишь для устрашения. Если бы племя Дуань не разбило войска в Ечэне, разве пришёл бы в ужас весь Цзинь?
Даже Император Гаоцзу Ханьской династии и Цао Цао прибегали к подобным мерам, чтобы запугать противника. В нынешней борьбе за Бинчжоу такой жестокий удар был лишь каплей масла в уже горящий огонь. И результат превзошёл ожидания.
Одна резня заставила Сыма Тэна бежать ночью. Принесла сдачу Цисяня и Янъи.
Эти высокомерные знатные семьи больше всего заботились лишь о собственной жизни. Если наносить удары, но одновременно предлагать милость — эти могущественные кланы рано или поздно склонят головы и станут его людьми.
Теперь, когда Янъи пал… Захват Цзиньяна был лишь вопросом времени. Но сейчас ему нужен был не Цзиньян.
Его взгляд скользнул по военачальникам. И остановился на двух людях впереди.
Первым стоял человек ростом около семи чи. Его взгляд был острым, как у орла. Это был его четвёртый сын — Лю Цун.
Лю Цун с детства отличался необыкновенным умом, прекрасно знал историю и каноны, умел писать и сочинять. Он также мог натянуть лук в три ши, отличался быстротой и силой, и был одним из лучших воинов своего времени. Но главное — он был предан.
Именно он последовал за отцом, когда тот покинул Хэсянь-вана и перешёл под знамя Чэнду-вана. И именно он вместе с ним вернулся из Ечэна в Бинчжоу. Если бы Лю Юань выбирал среди своих сыновей наиболее похожего на себя… Вероятно, это был бы именно он.
Рядом с Лю Цуном стоял другой человек. Ещё выше ростом. С ясными глазами, широкой спиной и могучим телосложением. Это был его приёмный сын — Лю Яо.
С детства он был смел и решителен, одинаково хорошо разбирался и в военном деле, и в литературе. Обладал искусством стрельбы из лука и знаниями стратегии. Сам себя сравнивал с великими древними полководцами. Тоже был человеком выдающимся. Оба были лучшими представителями рода Лю. Именно они подходили для этого похода.
— Лу-лэй-ван! — произнёс Лю Юань.
Лю Цун сделал шаг вперёд и сложил руки в поклоне:
— Ваш сын здесь!
— Я приказываю тебе взять двадцать тысяч пехоты и конницы. Войти в Шандан и захватить его города!
Глаза Лю Цуна вспыхнули.
— Ваш сын принимает приказ!
— Цзяньвэй-цзянцзюнь! — Лю Юань снова указал на одного из военачальников.
Лю Яо сделал шаг вперёд:
— Ваш сын здесь!
— Я приказываю тебе взять пять тысяч лёгкой конницы и напрямую ударить по Гаоду! Захвати поместье Ляна!
Это было не просто нападение на город. Это был удар по владениям нового правителя Шандана — по его землям, хозяйству и людям. Нужно было заставить его потерять спокойствие и лишить возможности сосредоточиться на обороне.
Значение этого приказа было ничуть не меньше предыдущего. Лю Яо сложил руки в почтительном поклоне:
— Ваш сын непременно сравняет Гаоду с землёй и расчистит путь для главной армии!
Двадцать пять тысяч воинов, разделившись на два направления, могли сокрушить любую крепость.
А что уж говорить о Шандане, куда хлынули бесчисленные толпы беженцев?
Глядя на двух своих сыновей, полных решимости и боевого духа, Лю Юань почувствовал, как последние тревоги покидают его сердце. Как мог этот лживый «Будда» сравниться с истинными сыновьями рода Лю, рождёнными под знаком Неба?
__________
— Правитель округа… этот подчинённый виноват… Я потерял Янъи!
Линху Куан опустился на оба колена и тяжело рухнул на пол главного зала Лучэна.
Несколько дней беспрерывных боёв. День и ночь в пути. Он выжал из своего тела все последние силы. И лишь когда увидел перед собой знакомое лицо, больше не смог держаться.
Его тело обмякло, и он опустился на землю. После ухода сяньбийцев он не одержал ни одной победы. Один проигрыш за другим, а теперь он даже не смог удержать Янъи.
С каким лицом ему было встречаться с человеком, который спас его из безвыходного положения и подарил ему новую жизнь?
Но он всё равно пришёл. Потому что потеря Янъи означала угрозу всему Шандану. Даже если бы ему пришлось умереть — он должен был лично доставить эту весть.
— В этой битве генерал Линху не виноват.
Чистый голос прозвучал рядом. Лян Фэн сошёл с главного места и подошёл к Линху Куану. Он наклонился и обеими руками поднял почти не державшегося на ногах молодого генерала.
— Я уже получил донесение. Генерал Линху пять дней сражался изо всех сил, но был предан своими же людьми, которые открыли ворота. Вина лишь в том, что вам попались не те люди.
Голос Лян Фэна был твёрдым.
Янъи пал. И пал слишком быстро. Но если разобраться… Это не было ошибкой человека перед ним.
Сыма Тэн бежал слишком поспешно. Он разрушил последнюю волю оставшихся в городе войск. А то, что Линху Куан после падения города всё же прорвался и добрался сюда, чтобы сообщить об опасности… Это был максимум того, что он мог сделать.
Против Ханьского государства хунну войска, собранные из одних лишь знатных родов, были совершенно недостаточны.
Когда эти тонкие белые руки удержали его, не позволяя упасть, а в ясных чёрных глазах он увидел не обвинение, а твёрдое доверие, у Линху Куана защипало в носу.
Он больше не смог удержать слёз. Он не боялся смерти. Не боялся погибнуть ради страны. Но он боялся умереть бессмысленно. Боялся уйти, оставив после себя только позор.
Он был сыном рода Линху. Генералом, выбранным государством. Он должен был погибнуть на стене, а не бежать одному из охваченного огнём города.
Но этот человек перед ним… Не усомнился в нём. Не наказал. Не посмотрел с презрением. Вместо этого сам поднял его и вернул ему честь.
Эти слова — «ты не виноват» — были достаточно сильны, чтобы заставить его отдать за него жизнь. Глядя на мужчину перед собой, который едва сдерживал рыдания, Лян Фэн тихо вздохнул:
— Впереди ещё тяжёлые сражения. Прошу генерала Линху сначала отправиться в военный госпиталь и залечить раны.
Он сделал паузу.
— В Шандане сейчас не хватает опытных командиров. Нам нужны такие люди, как Юаньцзюнь.
Услышав своё имя из уст Лян Фэна, Линху Куан вытер кровь и слёзы с лица. Хриплым голосом он ответил:
— Этот подчинённый не достоин похвалы… Но готов разделить судьбу Шандана и умереть вместе с ним!
— Он не падёт.
Лян Фэн слегка улыбнулся и помог ему подняться.
— Шандан готовился к войне целый год. Возможно, не всё получилось идеально… Но бояться варваров нам не нужно. Если враг придёт — у нас есть стрелы, арбалеты, мечи и копья.
Готовились? Шандан действительно готовился уже год?
Да… С тех пор как Лян Цзыси взял управление округом, это место давно изменилось. Но Линху Куан не ожидал, что среди хаоса в Бинчжоу этот человек всё ещё сможет сохранять спокойствие и готовиться к войне. Однако, глядя на твёрдость в его лице, он тоже почувствовал, как внутри рождается уверенность.
Пока этот человек остаётся в Шандане… Этот важнейший проход на северной границе не падёт.
Увидев, что Линху Куан немного успокоился, Лян Фэн сразу позвал слуг и отправил его лечиться.
Человек ушёл. Но кровь и грязь, оставшиеся на ладонях Лян Фэна, не исчезли. Он сжал пальцы, удерживая эту грязь в кулаке и громко произнёс:
— Хунну пришли. Значит, мы будем сопротивляться!
Больше всего он боялся именно этого. Но теперь, когда это случилось… Страх уже ничего не менял.
Тогда — война. Война до самого конца. Пусть этот варварский вождь больше никогда не посмеет ступить на землю его Шандана!
Весь зал поднялся одновременно.
— Готовы служить господину!
— Готовы изгнать варваров и защитить Шандан!
В тот же день один за другим разведчики и обозы с припасами, словно птицы, покидающие гнездо, разлетелись по всем уездам Шандана.
