Илюшка

Всю неделю Крис пытался поймать Новки, чтобы извиниться, но так и не смог. И это его очень сильно взбесило. «Че я за ним бегать должен? Вот оно мне надо? Хотел извиниться — ну и всё, обойдётся. Сам виноват, что бегает от меня как трус», — думал Крис.  Илья возвращается в класс с перемены — и не обнаруживает свой рюкзак на месте. «Где он? Я же точно его не забирал», — думает Сецко, оглядывая пустой стул. — «Да и Полины нигде нет, так что это вряд ли она». В этот момент он замечает ухмыляющегося Мастику, и пазл в голове мгновенно сходится. Внутри всё холодеет. Чувствуя дрожь по всему телу, Илья аккуратно поворачивается к однокласнику. Голос предательски дрожит, но он выдавливает: — Крис… ты взял мой рюкзак? — Может быть, я, а может, и нет, — ухмылка не сходит с лица Криса. Ему доставляет удовольствие мучить парня.  На самом деле внутри Мастика очень даже рад: «Ну наконец-то показался! Ещё и сам пришёл — не бегает от меня!» — эта мысль греет его где-то под рёбрами, но он не даёт ей разрастись, сразу же затаптывая злостью. «Чего я радуюсь? Это просто жертва. Не больше». — Что это значит? Отдай мой рюкзак! — Сецко чувствует, как к глазам подступают слёзы. Он сжимает кулаки, чтобы не разреветься. «Ну почему опять я? Зачем ему мой рюкзак? Даже отпор не могу дать… Так, Илья, не плакать!» — он кусает губу, пытаясь сдержать предательскую влагу. — Ты ещё заплачь, педик, — слова Мастики жгутся, как кислота, прожигая кожу и душу. А сам Крис в этот момент думает совершенно о другом. Пока слова слетают с губ, внутри он видит, как Новки стоит, сжавшись, готовый разрыдаться, и ему хочется обнять его. Успокоить. Сказать, что он не хотел. Что он просто дурак. «О чём я думаю?! Это ненормально. Надо просто перестать на него смотреть. Забить. Он просто жертва, просто тупой идиот. Я не могу хотеть его. Я не могу… я же мужик. Я не пидор», — паника в голове Мастики нарастает, и он злится на себя ещё сильнее. Новки наконец замечает свой рюкзак — он лежит за партой Криса. С трясущимися руками и колотящимся сердцем Илья обходит его, стараясь не смотреть в сторону Мастики. Каждый шаг даётся с трудом, ноги ватные, но он заставляет себя идти. Он берёт рюкзак. На секунду теряет бдительность. И получает пинок. Летит лицом вниз под громкий смех одноклассников. Приземляться лицом в пол было очень неприятно. Хорошо, что зубы не выбил. Но вот щека горит, и кажется, губа разбита. Сецко медленно встаёт, стирает с лица пыль и, не глядя на Мастику, идёт на своё место. Спина прямая, но внутри всё дрожит. Полинка тут же бросается к нему: — Больно? — девушка искренне переживает за красноволосого. — Может, в медпункт? Она берёт его лицо в ладони, аккуратно поворачивает, рассматривая щеку. Её пальцы тёплые и нежные, а глаза полны тревоги. — Да не, само пройдёт, — бормочет Илья. Щека и губа, конечно, болят. Но гораздо больнее — в сердце. Потому что пинок от Криса — это привычно. Это ожидаемо. А вот его слова «педик» — они проникают внутрь и остаются там, как осколки стекла. «Он прав. Я и правда… я же смотрю на него. Но я же не виноват», — мысли Ильи тонут в горечи. Крис из другого конца класса краем уха слышит голос Полины и чувствует, как в груди поднимается глухая, тягучая злоба. «Она слишком близко к нему. Она слишком… волнуется за него. С чего бы?» — мысли путаются, и Мастика со всей силы сжимает ручку, чуть не ломая её. Он не понимает, почему эта девчонка его раздражает. «Какое мне дело? Пусть хоть целуется с ним. Мне плевать», — убеждает он себя, но внутри всё горит огнём. Каждое прикосновение Полины к Илье — как удар ножом. Он отворачивается к окну, сжимая кулаки до побеления костяшек. В груди — ком, в горле — спазм. «Это всё пройдёт. Я просто злой на него. Да, я просто хочу, чтобы он исчез. Чтобы я его больше не видел. Тогда и мысли прекратятся», — он пытается убедить себя, но образ Новки, который вот-вот заплачет, всё равно стоит перед глазами. Его глаза. Его дрожащие губы. Его боль. И Крис понимает, что это он сделал ему больно. Опять. После уроков Мастика решает прогуляться. Он закуривает сигарету — первую за сегодня — и погружается в раздумья. Дым медленно поднимается к серому осеннему небу, но мыслей не разгоняет. «Что со мной? Почему я опять о нём думаю? Да пошёл ты, красный. Это ты во всём виноват. Ты смотришь на меня так, будто я… будто я что-то значу. А я не значу. Ты просто никто. Всего лишь мишень для моих шуток», — мысли Криса мечутся, как загнанные звери в клетке, но взгляд всё равно возвращается к губам Ильи, к его вздрагивающим ресницам, к тому, как он сжимался в комок, когда Крис его ударил. «Почему мне так хреново? Я должен радоваться. Я снова победил. Он плакал. Все смеялись. Это же моя победа. Но почему тогда… почему тогда внутри такая пустота?» Он затягивается до самого фильтра, смотрит на пустующую площадку и чувствует, как в груди разрастается что-то горькое и липкое. Он не знает, как это назвать. И боится узнать. Так бы и шёл учебный год: с издевками Криса, грустью Ильи и бесконечными попытками одного убежать от своих чувств. Но в один из дней классная руководительница неожиданно объявила: — Я устраиваю пересадку в классе. — Мы же уже 10 класс! — возмутились ученики хором. — Вот именно — вы взрослые люди, а ведёте себя как дети! Постоянно на вас жалобы от других учителей! — учительница была явно не в хорошем настроении. Пока она пересаживала одноклассников, Новки молился всем богам, чтобы его не тронули. Он ведёт себя хорошо, учится неплохо, никому не мешает. Не за что его пересаживать. Но нет, не всем в жизни везет. — Кристиан! — злобным голосом произнесла учительница. — На тебя вообще все учителя жалуются: ты опаздываешь, уроки срываешь. Беспредел!  Садись с Ильёй! Он хороший мальчик, учится хорошо, никому не мешает. Бери пример! Внутри Ильи всё рухнуло. «Нет. Нет, нет, нет… только не он…» — он не хотел верить, что это правда. С Крисом по соседству о спокойной учёбе можно забыть. О своей душевной безопасности — тем более. — Мария Ивановна, я не хочу с этим педиком сидеть! — возмутился Мастика, хотя на самом деле был даже рад — Кристиан! Не выражайся! И быстро сел, куда я сказала! — учительница была непреклонна. — А Полиночка пусть сядет за вторую парту. Новки отвернулся и не хотел смотреть на своего нового соседа. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. — Ну привет, Илюшка, — Крис плюхнулся на стул и прилёг на парту, подложив руку под голову. Он старался выглядеть расслабленным, но внутри всё дрожало. Илья повернулся и наконец посмотрел на Мастику. Теперь его можно было хорошо рассмотреть: коричневые волосы, осветлённые в некоторых местах, пирсинг в носу — «как у бычка», — подумал Сецко и невольно улыбнулся своим мыслям. — Чего лыбишься? — Крис явно был недоволен тем, что его игнорируют. — Врезать тебе? — Н..нет, не надо, — Илья быстро опустил глаза, пряча улыбку. Но эта улыбка, короткая и почти незаметная, уже застряла в голове Криса. Он запомнил её.  Наконец рассадив учеников учительница продолжила вести урок, Новки внимательно ее слушал, а Мастика от скуки крутил ручку, качался на стуле и переодически тыкал Илью.