Илюшка

Так прошла неделя. Новки и Крис прекрасно общались — смеялись на переменах, сидели за одной партой, переписывались по вечерам. Илья чувствовал, как с каждым днём этот парень становится для него всё более важным. Что-то тёплое и щемящее зарождалось в груди, когда Крис смотрел на него своей мягкой улыбкой. Кажется вместе с воспоминаниями возвращалась и прежняя любовь Новки к Мастике И вот, сидя на уроке биологии, учительница объявила: — Разбейтесь на пары, кто с кем хочет. Подготовьте доклад и презентацию по выбранной теме. Илья и Крис переглянулись. Даже раздумывать не пришлось. — С тобой, — одновременно сказали они и рассмеялись. Им досталась тема «Размножение млекопитающих». Ну, наверное, биология есть биология. — Пойдём ко мне после уроков, — предложил Мастика, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё трепетало. — Ого, я ни разу не был у тебя дома, — Илья почувствовал некое предвкушение. Сегодня он побывает в доме друга, увидит его комнату, узнает его чуть лучше. То, что скрыто от посторонних глаз. — Только мне сначала надо на допы и остальную домашку сделать. Давай я часов в шесть приду. — Договорились, — улыбнулся Крис, уже мысленно представляя, как они будут сидеть вдвоём. Как Илья войдёт в его пространство. Как это всё будет. — Я напишу адрес. Вечером Илья, как и обещал, пришёл к шести часам к дому Мастики. Он немного волновался — впервые в гостях у Криса. Хозяин уже ждал его на улице. Он стоял, прислонившись к стене подъезда, и докуривал сигарету. Увидев красноволосого, он быстро выкинул окурок и улыбнулся. — Крис! — окликнул его Новки, подходя ближе. — Привет, — Мастика шагнул навстречу и легко обнял друга. Каждый раз, когда он прикасался к Илье, внутри разливалось тепло. Это было странно, но приятно. — Ну, пойдём. Они вошли в подъезд. Дом был большим, с широкими коридорами и просторным лифтом. Илья оглядывался по сторонам, а Крис старался не смотреть на него слишком долго — иначе в голову лезли мысли, от которых хотелось прижать его к стене и поцеловать. Он мотнул головой, отгоняя их. — Проходи, — сказал Крис, открывая дверь квартиры и пропуская Илью вперёд. Сам зашёл следом и закрыл замок. Илья огляделся. В квартире было чисто и пахло чем-то приятным — лёгким, свежим, чуть древесным. Уютно, хотя и пустовато. — А где твои родители? — спросил Новки, заметив тишину в такой большой квартире. — В командировке, — Крис пожал плечами, стараясь говорить равнодушно. — Или в отпуске. Чёрт их знает. Он не хотел говорить об этом. Меньше всего ему хотелось вспоминать, что его родители даже не позвонили за эту неделю. Им было всё равно. Но Илье не обязательно знать об этом. — Пойдём ко мне в комнату. Новки последовал за ним. Комната была просторной и выполненной в тёмных тонах: серые стены, чёрная мебель, тёмные шторы. Ничего яркого, никаких плакатов, как у Ильи. Всё спокойное, сдержанное, прям подстать самому Мастике. И всё же в этом было что-то своё, особенное. Здесь чувствовался лёгкий запах табака и древесины — тот самый, который всегда исходил от Криса. — У тебя круто, — сказал Сецко, рассматривая комнату. — Серьёзно. Спокойно. — Спасибо, — Крис улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от комплимента. — Садись. Они сели за стол, открыли ноутбук и начали работать. Сначала они просто собирали информацию, потом стали писать доклад. И почти сразу же начали хохотать — над терминами в учебнике. «Зигота», «гаметы», «овуляция», «сперматозоиды». Илья краснел каждый раз, когда Крис с дурацкой ухмылкой произносил эти слова. — Илюшка, а хочешь попрактиковаться? — ухмыльнулся Мастика, ткнув пальцем в текст учебника. — В смысле? — Новки покосился на него с подозрением. — Ну, у нас же тема — размножение. Может, порепетируем? — Крис растягивал слова, явно наслаждаясь смущением красноволосого. — Крис! — Илья шлёпнул его ладонью по плечу, но сам улыбнулся, пряча глаза. — Это для доклада. Не для... — Для чего? — Крис наклонился ближе, заглядывая ему в лицо. — Для чего, Илюшка? — Ты сам знаешь, — пробормотал Новки, чувствуя, как щёки начинают гореть. Мастика рассмеялся — искренне, заливисто, запрокинув голову. Новки смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и очень родное. — Ладно-ладно, больше не буду, — сказал Крис, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Продолжим. Они закончили с докладом и начали делать презентацию. Но через некоторое время Мастика отложил мышку и посмотрел на друга: — А ты есть не хочешь? — Хочу, — признался Илья. — Ну, так пошли поедим. — Пойдём. На кухне было светло и уютно. Крис открыл холодильник и начал доставать продукты: — Яичницу с беконом будешь? — А ты умеешь готовить? — удивился Илья. — Приходится, — Крис пожал плечами с лёгкой горечью. — Родители редко бывают дома. Если не я, то кто? Он включил плиту, разбил яйца, поставил чайник. Новки сидел за столом и смотрел, как Крис двигается по кухне — легко, привычно, будто делал это сотни раз. В этом было что-то домашнее, почти интимное. Он видел Криса таким, каким его никто не знал. Не хулиганом, не злым парнем, а обычным человеком, который просто хочет, чтобы кто-то был рядом. — Крис, — тихо позвал Илья. — М? — Мастика обернулся, держа сковороду в руке. — Спасибо, — сказал Новки. — За то, что ты есть. За то, что пригласил. За то, что... ну, просто спасибо. Крис замер. В груди что-то сжалось, потом разжалось, и по телу пробежала тёплая волна. — Всегда, — ответил он, голос чуть хриплый. — Ты всегда можешь прийти ко мне. Всегда. Новки улыбнулся. — Садись, яичница готова, — сказал Мастика, ставя тарелку перед Ильёй и садясь напротив. Они ели, болтали, смеялись. Чай остывал в кружках, за окном темнело, а в комнате было тепло и уютно. Как дома. Как там, где тебя ждут. После ужина Сецко ещё раз поблагодарил друга за еду, и они отправились доделывать презентацию. Работа пошла быстрее — они уже привыкли работать вместе, дополнять друг друга, смеяться над глупыми ошибками. Наконец, когда последний слайд был готов, Илья выдохнул и откинулся на спинку стула. — Готово. Фух... Он потянулся, чувствуя приятную усталость, и мельком взглянул на часы. Экран телефона показал 23:07. — Ого... уже одиннадцать. Крис заметил его беспокойство и, не раздумывая, предложил: — Уже поздно. Оставайся на ночь. Я дам тебе чистую одежду. — Хорошо... — Новки помедлил. — Только маме надо позвонить, предупредить. Он вышел в коридор, набрал номер матери и коротко объяснил ситуацию. Мама, услышав, что он у Криса, сразу же согласилась — за последнее время она успела проникнуться симпатией к этому парню, который так заботливо относился к её сыну. — Конечно, оставайся. У тебя есть учебники на завтра? И передай Крису привет. — Есть, передам, — улыбнулся Илья и сбросил вызов. Он вернулся в комнату, чтобы сказать, что всё в порядке, но застыл на пороге. Крис уже сходил в душ и вернулся в комнату. На нём не было футболки. Он стоял к Илье полубоком, вытирая мокрые волосы полотенцем. Его торс был обнажён — широкие плечи, рельефная грудь, твёрдый пресс, по которому стекали капельки воды. Домашние шорты болтались на уровне бёдер, и из-под них была видна резинка от трусов. Влажные волосы падали на лицо, делая его ещё более дерзким и красивым. Сердце Ильи пропустило удар. Он стоял, не в силах пошевелиться, и просто смотрел. Рассматривал каждую линию тела Мастики, каждую мышцу, каждую капельку воды, которая стекала по его коже. В голове пронеслась целая буря мыслей: «Боже... он такой... Я хочу прикоснуться к нему. Провести пальцами по его груди, по его животу... Чувствовать, как его кожа горит под моими руками... Чтобы он прижал меня к кровати, к стене, куда угодно... Чтобы я чувствовал его дыхание на своей шее...» Крис заметил пристальный взгляд красноволосого. Он повернулся, усмехнулся и щёлкнул пальцами перед его лицом: — Илюшка? Ау, ты где? Новки вздрогнул, словно очнулся от сна. Кровь бросилась в лицо, и он почувствовал, как щёки заливаются краской. — Я... я п-пойду в ванную! — выпалил он и почти выбежал из комнаты. В ванной он закрыл дверь и прислонился к ней лбом, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Дыхание было сбитым, руки дрожали, а перед глазами всё ещё стоял образ обнажённого Криса. «О чём я думаю?! Как бы хотелось прикоснуться к его телу... чтобы он своими руками прижал меня к кровати... Боже, какой стыд. Я не должен об этом думать. Он мой друг. Мой лучший друг. Он не знает, что я... что я чувствую...» Он подошёл к раковине, открыл кран и умылся холодной водой. Капли стекали по лицу, смешиваясь со смущёнными слезами, которые он даже не заметил. — Возьми себя в руки, — прошептал он своему отражению. — Ты просто друг. Он просто друг. Это ничего не значит. Это просто... просто реакция тела. Но даже он сам не верил в свои слова. В комнате Крис стоял у кровати и смотрел на дверь, за которой скрылся Илья. Он тоже пытался успокоиться, но в груди всё кипело. «Он смотрел на меня. Так. С жадностью. С желанием. Или мне показалось? Я хочу, чтобы это было желание. Я хочу, чтобы он смотрел на меня так... и чтобы я мог ответить ему». Он сел на кровать, уставившись в стену, и чувствовал, как внутри разрастается огненный шар желания. «Если он снова войдёт и так посмотрит на меня, я не смогу сдержаться. Я поцелую его. Я скажу всё, что накопилось. Но я боюсь. Боюсь спугнуть. Боюсь разрушить это хрупкое "почти дружба". Что, если он не чувствует того же? Что, если он просто испугался, что я без футболки? Что, если он убежит и больше не придёт?» Мастика сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. И вспомнил что надо отнести чистую одежду Илье. Постучав в дверь, он положил одежду рядом — Одежда возле двери — Спасибо  Через несколько минут из ванной вышел Новки — в одежде Криса, которая была ему великовата, футболка сползла в одну сторону оголяя шею и плечо, шорты болтались, даже трусы Мастики были ему большеваты. Он выглядел растерянным и смущённым, его щёки всё ещё были слегка розовыми. — Я... я готов, — тихо сказал он, не поднимая глаз. Взглянув на Илью Крис не смог удержаться и слегка куснул его в шею, как и ожидалось она была нежной на ощупь. - Айайай, ты че? - На фарфоровой коже красовался красный след от зубов  Да так, ничего - Крис улыбнулся — мягко, почти нежно — Ложись. Я на диване. — Ты уверен? — Новки поднял глаза, в них была надежда, что Мастика скажет «нет» и пригласит его к себе в кровать. Но Мастика лишь кивнул. — Да, — солгал он. На самом деле он хотел лечь с Ильёй рядом. Обнять его. Чувствовать его тепло. Но он боялся, что не сможет сдержаться, если окажется так близко. — Давай, не стой. Илья нырнул под одеяло, свернувшись калачиком. Крис лёг на диван, повернулся лицом к спинке и закрыл глаза, притворяясь, что не слышит, как сердце Ильи колотится где-то рядом. И не видит, как тот тайком смотрит на него. Ночь обещала быть бессонной. Но не в том смысле, в котором хотелось бы. Новки лежал на кровати, укрытый одеялом, пахнущим Крисом, и постепенно его веки начали тяжелеть. Он почти провалился в сон, как вдруг... Яркая вспышка. Парень сидит на полу в каком-то тёмном переулке. Голова раскалывается, перед глазами всё плывёт. Он пытается отдышаться, хватает ртом воздух, но лёгкие горят огнём. Над ним возвышается фигура. До боли знакомая. Крис. Это точно он. «Что происходит? Почему я здесь? Почему он...?» Илья сжимается, ожидая удара. Внутри — ледяной страх. Но вместо боли он чувствует дыхание рядом со своим лицом. Тёплое, сбитое, с запахом табака. А затем его губ касаются другие. Поцелуй. Грубый, отчаянный, почти злой. С привкусом сигарет и горечи. «Что... что происходит? Почему Крис целует меня?» Но поцелуй обрывается так же внезапно, как начался. Голос Мастики, искажённый яростью, разрывает тишину: — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! А потом — удары. Снова и снова. Кулаки врезаются в тело, в лицо, в рёбра. Боль — острая, пульсирующая, невыносимая. «Почему... почему он бьёт меня? Он же только что... он целовал меня... зачем?» Воспоминание обрывается так же внезапно, как началось, и Илья с криком просыпается. — А! — он резко сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось, лоб покрылся холодным потом. Он огляделся. Комната Криса. Тёмные стены. Ночник у кровати, оставляющий мягкий полумрак. Он дрожал, и его руки тряслись так сильно, что он не мог их унять. Он находился в комнате у парня, который избил его. Который чуть не убил. И это было очень страшно. «Это был сон? Нет... это было слишком реально. Это воспоминание. Я вспомнил». На диване зашевелились. Мастика приподнялся на локте, вглядываясь в темноту. — Илюш... — голос его был сонным, но полным тревоги. — Ты чего? Всё хорошо? Тебе кошмар приснился? — Хуже, — голос Новки был тихим, но твёрдым. Он посмотрел прямо на Криса, и в его глазах больше не было той мягкой теплоты, что была весь вечер. Только пустота и боль. — Воспоминание. Мастика замер. Внутри у него всё оборвалось. Он знал, что это значит. Он знал, что Илья вспомнил. Он замер, боясь сделать вдох, боясь пошевелиться, боясь, что сейчас мир рухнет. — Что ты вспомнил? — голос Криса дрогнул. Он прекрасно знал ответ, но хотел услышать его. Новки не ответил сразу. Он сидел, уставившись в стену, и молчал. В голове всё смешалось — тёплый вечер, смех, яичница, его дом, а потом этот переулок. Боль. Поцелуй. Ненависть. — Переулок, — наконец сказал он, и голос его был холодным, как лёд. — Ты бил меня. Ты душил меня. А потом... — он запнулся, и на его губах появилась горькая усмешка. — Ты поцеловал меня. А потом снова бил. Мастика почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сглотнул, чувствуя, как горло сжимается от боли. Он знал этот день. Знал каждую секунду. — Илья, — его голос был хриплым, срывающимся. — Я... я могу объяснить. — Объяснить? — Илья посмотрел на него, и в его глазах плескалась боль. — Что именно? Что ты меня бил? Что ты чуть не убил меня? Или что ты поцеловал меня перед этим? Что это было, Крис? Крис встал с дивана. Ноги дрожали, но он заставил себя подойти к кровати. Он опустился на колени перед Сецко, как в ту ночь в больнице, и протянул руку, чтобы коснуться его, но остановился в сантиметре. Илья дернулся назад.  — Я... я был зол на себя, — сказал Крис, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не мог принять, что... что я чувствую к тебе. Я боялся. Я так боялся, что я не такой, что я не нормальный. И я сорвался. Я хотел тебя ударить, чтобы заглушить свою любовь, чтобы доказать себе, что я ненавижу тебя. — Его голос срывался, слёзы текли по щекам. — Но я не ненавижу тебя. Я люблю тебя. И уже давно. Я просто был трусом. Новки молчал. Он смотрел на Криса, стоящего на коленях и плачущего, и в груди у него всё смешалось. Боль от воспоминания, ярость от предательства и... что-то ещё. Тёплое, хрупкое, что он не мог объяснить. — Зачем ты тогда поцеловал меня? — тихо спросил он. — Потому что я не мог больше сдерживаться, — ответил Мастика, глядя ему в глаза. — Я хотел тебя. Я хотел тебя так сильно, что это сводило меня с ума. Но я был напуган. И вместо того, чтобы сказать тебе правду, я сделал тебе больно. Это была ошибка. Самая большая ошибка в моей жизни. Илья смотрел на него, и в его глазах постепенно таял холод. Боль оставалась, но в ней смешивалось что-то ещё — понимание, усталость, а может быть, что-то большее. — Ты любишь меня? — спросил он, и голос его дрогнул. Крис поднял на него мокрые глаза и прошептал: — Больше жизни. Илья закрыл глаза, делая глубокий вдох. В голове всё смешалось. Воспоминания, боль, этот вечер, его улыбка, его руки, которые держат его сейчас, тёплые и дрожащие. Он открыл глаза и посмотрел на Мастику — на его заплаканное лицо, на его боль и искренность. — Крис, — сказал он. — Ты сделал мне больно. Очень больно. И я пока не знаю, смогу ли простить тебя. Крис зажмурился, чувствуя, как сердце разрывается на части. Он знал, что заслужил это. — Но, — Новки замолчал на мгновение, — я помню не только боль. Я помню, как ты держал меня за руку в скорой. Как ждал у больницы. Как стоял на коленях в палате. Я помню, как ты смотрел на меня, когда я очнулся. И я помню, что ты был рядом, когда я ничего не помнил, и ты исправлялся. Мастика открыл глаза. В них плескалась надежда — осторожная, как первый луч солнца после долгой зимы. — Я хочу дать тебе шанс, — тихо сказал Илья. — Но если ты ещё раз ударишь меня, я уйду навсегда. И ты никогда меня не увидишь. Ты понял? Крис смотрел на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но теперь это были слёзы облегчения. — Понял, — выдохнул он. — Я никогда больше не прикоснусь к тебе с болью. Клянусь. Спасибо большое. Он не знал, что будет дальше. Но он знал — он сделает всё, чтобы Илья не пожалел о своём решении.