а я хороший русский!

дождь всё так же тарабанил по окну, дополняя повисшую на кухне тишину. теперь он не казался тёплым или холодным. он не имел значения вообще. мысли были забиты только множеством вопросов и меньшинством ответов на них. как? почему? откуда? зачем? опасно ли? недавно вышедший из душа борис (которого туда загоняли чуть ли не насильно), молча жующий ещё один наспех сделанный бутерброд, видимо, думал о том же. только у него было меньше причин думать о тяжести этого вселенского решения: в конце концов попить и поесть дали, в ванной вымочили, раны обработали, в старую одежду старшего брата одели. а он всё равно стоял с таким видом, словно у него была не голова мокрая, а пальцы поломаны. ну уж очень угрюмо чёрные глаза следили за рассыпанным с неба на стёкла водопадом. и всё это пока байерс, которому, как раз-таки и достались сии блага бесконечных вселенных, опустившись на корточки, пытался оттереть молоко с пола, попутно собирая рассыпанные размокшие хлопья. хорошо хоть тарелка не разбилась... мама бы точно была не рада. тряпка плавно скользила по полу, смешивая воду с молоком. почему-то от этого чище не становилось... но уилл продолжал тереть, даже если сам изрядно замучился. — я сам. — послышалось откуда-то сверху. байерс поднял голову. над ним грозовой тучей нависал павловский... действительно чем-то похожий на грозовую тучу. — встань. — более понятно повторил борис. но уилл опять же не ответил. он представить себе не мог, что гостя можно заставить убираться в своём доме. от одной только мысли становилось стыдно. — справлюсь... — тихо проговорил мальчишка. пальцы разжали тряпку, оставляя плавать в грязной жиже. павловского такой ответ не устроил, и он, коротко фыркнув, чуть наклонился, обеими руками хватая байерса под живот, как нашкодившего кота. тот что-то пискнул, но особо не сопротивлялся, будучи посаженным на кухонную столешницу. — ты делаешь это неправильно. — пояснил борис, беря с раковины губку, выжимая и самостоятельно опускаясь на корточки. тряпку же небрежно бросил в раковину, приступая к правильной (по его мнению) уборке. — это для посуды! — возмущённо замычал мальчик. — вымочим, — коротко бросил павловский, несколько раз возвращаясь к раковине, чтобы отжать и промыть губку, — тебе важнее пол, который завоняется и хуй отмоешь... или губка, которую можно выкинуть и купить новую? — я просто делал так, как надо! — в голосе уже звучало отчаяние. — ты тёр молоко мокрой тряпкой, — напомнил старший, выпрямляясь. — ты бы оставил разводы и запах, а потом тебе бы прилетело от мамки. — наверное, ты... — выдохнул уилл, но тут же поперхнулся и замолчал. взгляд пал на второго, — борис... — да? — в россии настолько агрессивные блохи, что кусают даже людей? — чё? байерс выпрямил спину. взгляд стал жёстче. — твой карман. — чё? — у тебя из кармана торчит шампунь от блох для собак. павловский замер. руки легли на карман чужих джинс, нащупывая заветную баночку. — я... — подавился парень, вытаскивая шампунь из кармана. собачий шампунь. — я... бля... не знаю, как это получилось... — просто верни его в ванну. — перебил его уилл, устало вздыхая. — перестань обворовывать мою собаку. — нет у меня блох!.. — я знаю. блох у людей не бывает, борис. хотя, может, в россии бывают... — бля... — горло сжало спазмом, голос стал сиплым и мычащим, словно слова приходилось вытаскивать из горла насильно. а на щеках впервые за этот день блеснул румянец. поправив чёлку дрожащими пальцами, борис шустро шмыгнул в ванну, захлопнув за собой дверь. и впервые за это временное путешествие... уилл остался один. наедине со своими мыслями и псом честером, которого только что беспощадно обворовал русский пришелец. а он сидел и вилял хвостом, тычась мордой в миску, слизывая остатки пресной каши с мясом. ничего не понимал. даже переживания своего хозяина. это странно радовало. байерс вытянул ноги, глядя в окно. ливень кончился недавно... наверное, в тот момент, когда прямо в стене его дома оказался портал. или когда борис убежал в ванну. теперь небо просто оставалось мрачным. пасмурным. но в этом мраке — толика безумия этого дня. тихо. даже птицы не поют. где-то вдалеке по размокшей земле хлюпали две пары быстрых ног. две пары быстрых ног? сюда? на пороге? во входную дверь что-то врезалось. бах. звон. щёлк. скрип. бах. уилл быстро метнул глаза в сторону входной двери. пальцы нервно вцепились в края лакированной столешницы. из-за двери послышалось отчаянно-агрессивное «байерс, блять, открой!». а байерс был здесь. и второй байерс тоже здесь. — джонатан? — удивлённо ахнул уилл, наблюдая, как байерс старший невозмутимо бросает сумку на пол, стягивая куртку за рукава, — что происходит? — ничего, — отрезал джонатан, покосившись на брата, — просто... — ухажёры? — прервал его младший, перекладывая руки на колени. — есть один... — глухо усмехнулся парень, проходя на кухню, — не отлипнет никак. — он бросил взгляд на дверь. за ней даже кожей можно было почувствовать чужое присутствие, — парень в целом... не сильно за жизнь держится. — это точно... — ты покушал? мама сказала проверить тебя к обеду. байерс затих, отводя взгляд. руки слегка дрогнули. он обещал себе рассказать джонатану о том, что случилось сегодня, но... — а что со стеной? ... джонатан заметил первым. — тут... такое дело... — неловко начал уилл, поднимая взгляд. старший уже стоял к нему спиной, поправляя картины, — помнишь, я тебе говорил, что мне кажется... с изнанкой не до конца покончено? байерс старший замер. обернулся на брата, заинтригованно приподнимая брови кверху. — так? — я должен тебя с кое-кем познакомить... — оно кусается? — напрягся джонатан. —... нет. — оно... дверь в ванной тихо скрипнула, прерывая разговор. из-за неё выглянул сам... временной попаданец. взгляд боязливо-изучающий, пальцы сжимают дверную ручку, готовясь закрыть её в любой момент... борис осторожно шагнул в коридор, проходя на кухню. и, если честно, завидев второго парня повыше, он был весьма удивлён. даже если не показал этого. высокий, худой, не широкоплечий, с торчащими во все стороны пепельно-русыми волосами почти до плеч, с печальными, карими глазами не совсем европейского разреза, в жёлтой клетчатой рубашке, в потёртых брюках на вырост... парень семнадцати лет. прямо взрослая копия своего брата. такой же зажатый и худой, пропорциями «беженца из грустного аниме». — здравствуйте, — буркнул павловский, сминая в пальцах края чужой тёмно-серой футболки. — это борис, — сам начал уильям, пытаясь сохранить в голосе твёрдость. — что за... — начал джонатан... глаза от удивления расширились, брови свелись вместе. — борис павловский, — поправил пришелец байерса младшего. — почему он... —... борис из две тысячи девятнадцатого года, — продолжил уилл. — какого... — мне шестнадцать лет... — я... —... я был у себя дома, а потом оказался в изнанке, и теперь я здесь! на меня напала огромная зубастая тварь! — да. — закончил байерс младший, и они оба заткнулись, ожидая реакции джонатана. тот в свою очередь помолчал несколько секунд, взмахнул руками, в немом недовольстве открыв рот... и закрыл его обратно. — что значит две тысячи девятнадцатый? — байерс старший, сохраняя на лице медлительную неудовлетворённость, быстро зашагал в сторону брата, чтобы закрыть его спиной. — цифра в календаре? — неуверенно проговорил павловский. джонатан отчаянно ахнул, всплеснув руками. — что за бред ты несёшь, парень? кто ты вообще такой? — борис? — я понял, — отмахнулся байерс, растерянно глядя на пришельца. пальцы жёстко сжали руку брата, готовясь в любой момент схватить его и бежать, — почему ты здесь, борис? почему ты в моей одежде? что за... чёрт происходит? — я сам ещё не понял... — буркнул борис, отводя взгляд. — я был у себя дома, смотрел телевизор... а потом бах... и я в странном месте с зубастыми цветами и пеплом с неба. а потом я здесь... джонатан шумно вздохнул, потирая глаза. бог не слышал молитвы о том, чтобы это всё наконец закончилось и осталось позади... ещё год назад. меньше года. а теперь всё это происходит снова, и со странными попаданцами. — откуда ты, борис? — голос выравнивался постепенно. но лицо оставалось напряжённым. — россия и украина. — украина — это? — бывший советский союз. — бывший советский союз? ты из припяти? — нет, я из киева. — а выглядишь так, словно прямиком с чернобыльской АЭС. — холодно фыркнул байерс старший. — джонатан!.. — звонко пискнул уилл, закрывая ладонью горящие от стыда за брата щёки. — ну, в киеве тоже таких «мутированных» полно, — хмыкнул павловский. ах! джонатан вновь шумно вздохнул. взгляд смягчился. хотя он от слова совсем не понимал, что вообще происходит. он собирался перекусить и уйти на работу обратно... а... а теперь вынужден разбираться с пришельцами из изнанки! изнанка же раньше не выкидывала людей из других времён... почему именно он? за что ему это всё? — бывший советский союз... — повторил парень, поправляя волосы (словно это бы что-то изменило), — две тысячи девятнадцатый... почему «бывший» советский союз? борис помолчал, становясь очень задумчивым. хотя кому он врал? в голове по-прежнему пусто. — потому что в моё время его уже не существует, — выпалил первое, что пришло на ум, — он развалился на много отдельных стран. россия и украина в их числе. эээ... холодная война... её уже давно нет. мы не враги, но и не друзья. ядерной войны не случилось. байерс старший снова тяжко вздохнул, будто пытаясь вытолкать из горла жгучие слова, что сейчас были неуместны. — пойдём поговорим, — в итоге заявил он, наконец отлипая от своего брата (которому, между прочим, было очень даже интересно слушать их словесную перепалку). о? — эм... — борис помял нёбо языком. с одной стороны... лучше, чтобы морду набили не на глазах уилла, а с другой... он сделал слишком мало, чтобы ему бил морду рыжий нефор из восьмидесятых. — просто поговорим, — добавил джонатан, проходя к лестнице, немым жестом приказывая следовать за собой. поговорим, так поговорим... павловский с подозрением в глазах прошёл за байерсом. последний резко остановился, похлопывая по своим карманам, доставая что-то блестящее, да с предупреждением «лови!» кинул брату. тому пришлось быстро спрыгнуть со столешницы, чтобы поймать (это многое говорило о ловкости джонатана). завершив дело, они оба поднялись вверх. борис следовал за ним, как пленник на смертную казнь. джонатан тоже. вышли на второй этаж. завернули. — я отдал ему свой пистолет. — вдруг поведал джонатан. ну ебать. — и чё это значит?.. — я тебе доверяю. павловский помолчал. — доверие — это не когда вместо выстрела ты бьёшь кулаками, если что... — я понимаю, — хмыкнул старший, заводя их в сторону тесного балкона. — ты серьёзно отдал ребёнку пистолет? — я доверяю ему. — ну всё, теперь он застрелится! — нахмурился борис, глядя вниз на мокрую траву. — или застрелит вашего пса... как можно доверять детям оружие?! — он не ребёнок. — поправил байерс, доставая из кармана брюк ещё что-то. нож? ещё пистолет? пырнёт? удушит? застрелит? может... джонатан закурил, протягивая сигарету второму. — ого... — ты пахнешь табаком, — пояснил старший, — значит, куришь. — в россии за знакомство водку предлагают... а тут сигареты... — хмыкнул павловский, но сигарету принял. огонь, дым, пепел. оба несколько минут молча смотрели на мокрую траву и лужи. борис изучал город: тихий, старый, на грани бедности и вымирания. потрёпанные жизнью дома контрастировали с гладкими и ухоженными. но... ничего не имеет здесь грязи. трава и листья блестят изумрудным оттенком, из-за туч выглядывает солнце, придорожные цветы пестрят, отряхивая лепестки от дождевой влаги. как в старых фильмах. только наяву. — и как ты планируешь жить здесь? — джонатан обернулся к пришельцу, выдыхая дым, — как домой будешь возвращаться? у тебя есть план? борис медленно перевёл взгляд с пейзажа на хмурого парня. дом... план... вернуться? куда? к кому? — у меня вообще ничего нет. — пожал плечами он. в глазах впервые пробилась... растерянность, — только смятые фантики в карманах и гражданство страны, которой не существует. — павловский помолчал, пусто глядя вниз, — да и... дома у меня нет. только номера телефонов людей, которые уже никогда не ответят, да фото матери, которой давно нет. — это грустно. — понимающе кивнул байерс, как только парень замолк. — можно я останусь у вас?.. — наверное. — я не хочу спать под боком у трёхметровой твари... — демагоргон? — да. я не хочу спать с демагоргоном. — почему? — не возбуждает. — понима... снизу послышался быстрый топот. нет, не псины... псина не умеет так быстро открывать двери и звенеть на человеческом. — нэйт, там твои... ухажёры... — торопливо и коротко забрынчал уилл. — он дал тебе денег? — перебил борис, оборачиваясь. — нет... он разговаривает с мамой, они смеются... о. оба замерли. не мигая поглядели на младшего (тот, похоже, дальше принятого факта не видел проблем). — мама... — нервно выдохнул джонатан, быстро бросая окурок с балкона — в ближайшую лужу. павловский сделал то же самое, только более панически быстро, попутно ругаясь на непонятном языке. — прячься. быстро. прячься! хорошо! борис коротко кивнул, шмыгнул мимо младшего... — тебя не для этого на шухер ставили, малой... — ...выплюнул по пути... ... скользнул в комнату уилла. — а для чего ему прятаться? мама же и так узнает... — поживёт подольше, — байерс старший шустро пропрыгал по лестнице вниз, подбегая к дверной щеколде, быстро отдёргивая её. а вот и мама. — ты всё же здесь, — женщина коротко улыбнулась. в глазах блеснула гордость за сына. тот быстро заглянул ей за спину в поисках знакомой фигуры... но на пороге была только она. — как там уилл? — уилл... мам... — парень потупил взгляд, опуская голову ниже, прям как стыдливый щенок. — привет... — джонатан? что-то случилось? — женщина приподняла не только брови, но и тон голоса. джонатан помолчал. не поднимая взгляда, открыл дверь шире, предлагая войти. джойс безмолвно шансом воспользовалась. зашагала по коридору, встретилась взглядом с младшим сыном (который даже в отрешённом взгляде копировал своего старшего брата). а вот и конец этой истории. наверное, даже жизни обоих братьев и третьего пришельца. — уилл? — да, мам?.. — вы что-то натворили? — она оглянулась вокруг себя (благо джонатан успел немного прибраться). ещё как натворили. — не мы, мам... — уилл сглотнул, мотая головой. — тут... борис... джойс нахмурилась. — какой борис? — павловский. — коротко добавил басистый голос с лестницы. женщина тут же обернулась в его сторону. прямо на парня, чьё твёрдое лицо трещало под давлением его же неуверенности. вот идиот. — приятно познакомиться, борис... — с той же взаимной неуверенностью пробормотала женщина. она, конечно, догадывалась, почему её старший сын бросился в его сторону, вставая рядом... — приятно познакомиться, свекровь. нет, действительно. какой же идиот. джонатан пихнул его в бок. — свекровь — это мама мужа. — надеялся, что эта поправка хоть как-то спасёт ситуацию... хотя бы для бедного русскоязычного мальчика. — а... — борис кивнул, — тогда тёща. — НЕТ. — подавился джонатан. — тёща — это мама жены... ... нет, так нет. но их неловко подрагивающие и краснеющие лица уже сверлили взгляды уилла и джойс. — а как тогда? — павловский нахмурился. голос приходилось жалобно выдавливать из горла. — просто мама друга. — а... — он снова выпрямился, — здравствуйте, мама друга! уилл отвернулся к окну, пряча пунцовые щёки. — карен никогда мне не говорила, что у её сына есть братья... — с подозрением в голосе пробормотала джойс. она старалась быть терпимее, но что-то не сходилось... — он не брат, мам. — помотал головой уильям. смелый мальчик. смелее братца (который, кстати, даже не заметил схожести, замутнённой историей). — слишком похож... — у майкла нет братьев... в другой вселенной. ближе к делу. ближе к возможной смерти или депортации... или смерти в пути депортации, а может, в конце. мама должна знать. и она... даже успевала реагировать. брови почти срослись с веками, раскрытыми в немом, но явно читаемом удивлении. не только удивлении... в подозрении. в чётком подозрении. губы скривились — грань между молчаливой агрессией и... — что значит «в других вселенных»?! — ... очень громкой агрессией. — я сам не знаю, мам. — джонатан?? — тот чуть не подпрыгнул. — я тоже не знаю, мам... я... — взгляд исподлобья «не бейте меня», руки сжатые в замок за спиной, голос понижен до слезливого шёпота, — я сам только пришёл!.. джойс перевела дыхание, оборачиваясь к младшему. — ты сказал «другие вселенные», — она почти держалась. плавно и мягко... до того, как снова сорваться на крик, — какие, чёрт его, другие вселенные?! — порталы, две тысячи девятнадцатый год, россия, — а этот своей невинностью только подливал масла в огонь, — он был на «той стороне»... потом портал, и он... у нас на кухне. — да... — рвано выдохнул джонатан, несмело поднимая голову. встретился с убийственным взглядом матери. опустил обратно. — и как тебе после этого доверять?? джонатан... а дальше, сквозь этот белый шум, всем троим «нагадившим котятам» пришлось в подробности объясняться... что тут, мать его, происходит. *** — и ты предлагаешь оставить его у нас? объяснения заняли чуть больше... пяти часов. с криками, расспросами, словесными пытками, отчитываниями (джонатана), перераспределениями «моя-твоя», вздохами, матами... и всё ради того, чтобы, выслушав дрожащие оправдания от сыновей и незнакомца, джойс байерс наконец... выдохлась. уже к позднему закату. гостя посадили перед тарелкой с супом, братьев-идиотов вместе с ним. все трое без аппетита и с тяжёлым осадком на душе молча ковыряли суп ложкой, пока их мать продолжала размышления... но уже более спокойно. — а ты предлагаешь его выгнать? — парировал джонатан. хотя уставшие от словесной бойни глаза отлично выдавали всё сокровенное. — нет... нет, конечно! — тогда что нам ещё остаётся делать, мам? — может, стоит позвонить карен... я не знаю! тут... мальчик с лицом её сына... — да прям уж... — буркнул борис, отлипая лицо от тарелки. но, к счастью, его язык никто не понял. — сама понимаю... глупо звучит... — женщина вздохнула, потирая переносицу, — иначе почему мы ещё не позвонили... почему вы не позвонили мне? — наш домашний телефон сломан, мам, — коротко ответил уильям. у него, между прочим, в тарелке уже почти пусто. — точно... снова вздох. снова взгляд. на странного русского... ребёнка. который, видимо, поддавшись страху, совсем не ел. только смотрел на всех волком, пряча в тёмных глазах панику. настоящую панику. джойс понимала этот взгляд... как человек, который носил такой же у себя под боком. как человек, который видел его на своём же лице. как... как мать. — тебе... правда некуда возвращаться? — мягче, тише, привлекая к себе зор исподлобья. — совсем. — а... твои родители? — нет их. байерс выпрямилась, тяжело вздыхая. оглянулась вокруг себя. старый, потрёпанный жизнью дом, пошарпанные обои, фотографии, потёртые косяки... не самое... благоприятное место для третьего ребёнка. но а как иначе? — останешься... — мягко подытожила она, — завтра будем решать. и, кажется, в тёмном взгляде злого волка, попавшего в капкан... впервые за пять часов просияло что-то похожее на надежду. джойс мысленно улыбнулась. — поспишь в комнате джонатана сегодня. — тот аж подавился. — мам? в моей комнате? где у меня фотоаппарат и... — а где ещё? — перебила его мать, — предлагаешь стелить в коридоре, где никто за ним не следит? — а я не против переспать с джонатаном! — весело и абсолютно невинно брякнул борис. ... да, его уровень английского языка оставлял желать лучшего.