Очки в тонкой оправе и другие безнравственные ценности

«Человек понимает, что это любовь, если больше всего на свете ему хочется быть с тем, кого он любит» Цитаты из книги, словно издёвка, крутились в голове вторые сутки.  Леви нравился этот роман, он затронул его до самого края непоколебимого сердца. Но после того, как она процитировала строчку из этого творения, Леви решил, что оно его любимое.  Ему хотелось, чтобы их связывала хотя бы такая любовь. Это эгоистично и подло, мерзко и недоступно, но это слабость, и только такую форму слабости он может себе позволить по отношению к Ханджи Зоэ. Вероятно, она занята. Конечно, она занята. Такая женщина не может остаться без внимания, и это тяготило. Это вызывало всплеск дурной ревности, которую Леви был не в силах приструнить. От одной мысли, что её тела касаются чужие руки…  Это ненормально. Леви не должен этого испытывать. Чёрт, у него есть девушка. Именно внимание противоположного пола к ней должно его тяготить.  Но все мысли были о Ханджи и её открытой спине. О Ханджи и ее спутнике в ресторане с декоративным мхом на стенах.  Она была прекрасна. Так прекрасна, что это было похоже на сон.  Нет. Нет, совсем не так.  Ханджи Зоэ была куда больше, чем сон, чем наваждение, чем сам Леви и чем само существо прекрасного.  Он устал корить себя за то, чему не может препятствовать. Он не может бросить свои чувства в печь и сделать вид, что пепел его вовсе не трогает.  Но он не может причинить боль близкому человеку. Петра хорошая. Замечательная и близкая. Её нахождение рядом с Леви было чудом: он ломал голову, почему она до сих пор не заскучала.  У Петры было невероятное терпение, доброе сердце и чуткость.  Она ненавидит мятную зубную пасту, любит ходить в кино, её тянет к готовке с самого детства. Она хорошо училась в школе и даже занималась пением. Она плохо спит с открытым окном, плачет каждый раз, когда смотрит «Хатико» и ненавидит зиму из-за необходимости носить шапку. Носки — самая нелюбимая вещь в каждом её образе, а фисташковое мороженое — любимая сладость. Когда она напилась в первый раз, она призналась в любви парню, которого увидела впервые в жизни, и узнала об этом только после того, как ей об этом рассказали. Почему-то ей нравилось мыть полы, но обязательно в наушниках, и каждое Рождество она всем своим друзьям покупает набор смешных наклеек к основному подарку.  Он не может причинить ей боль. И в то же время боль — единственное, что он может ей пообещать.  Потому что все, о чем он думает, связано не с ней. Ему было важно знать, какую зубную пасту любит Ханджи. Она любит какао или глинтвейн? Есть ли у неё особый ритуал перед отходом ко сну? Над каким фильмом она смеялась больше всего? Или это было аниме? Чем она любит развлекать себя в длительных поездках и почему именно змея была её домашним питомцем?  Леви мог обеспечить Петре только боль.  И с этим он пока не готов примириться. Офис встретил его привычным балаганом и суетой. Тут и там сновали коллеги, Жан вновь отчитывался об утренней смете, Конни и Саша снова получили утреннюю порцию нагоняя, а Микаса опять была замечена в компании Эрена и Армина. Это была та самая стабильность, за которую Леви держался как за спасительную таблетку. Особенно в последнее время, когда все, что было в его голове, было антонимом к понятию стабильности. — Микаса, брось Эрена и иди ко мне, в конце концов, — с улыбкой протянул Жан, качаясь на стуле. — У меня больше. — Идиота кусок, я тебе скоро рот мочой прополощу, — прошипел Эрен, но сдержался от обеденной потасовки.  — Кирштайн, откуда такая осведомленность о размере Йегера? — Леви вырос за его спиной тёмной фигурой.  Жан едва не вывалился из кресла под громкий смех Конни и Саши. Выпрямившись, он с красными щеками выдавил:  — Тут и знать не надо. Я в себе уверен.  У Леви было крайне задиристое настроение. Вину за это он списывал на плохо заваренный утренний чай и пробку, хотя настоящая причина заключалась в изумрудном шелковом платье. — Когда-нибудь я позову вас всех в баню и припущу твою самооценку, — сказал Леви, сдерживая улыбку. Руки в карманах, расслабленная поза, наклон головы — почти похоже на хорошее настроение. — Ооо! Это заявление, мистер Аккерман! — протянул Конни.  — Кончайте бодаться и кружить вокруг Микасы, — отрезал Леви, смерив подчинённых строгим взглядом. — После обеда я жду углубленный отчет об аутсорсе. И да, Жан, твоя бывшая девушка снова в вестибюле и спрашивает тебя. Не забудь рассказать ей о своих планах на Микасу. Уверен, она будет в восторге.  Жан тяжело простонал, пока все вокруг пытались давить смешки. — Она не моя бывшая! Она меня задрала уже! Мы с ней всего один раз… — Мне плевать, — перебил его Леви и развернулся, выходя в коридор.  В его план входил беглый обед из соседнего ресторанчика, новая порция чая и короткий скроллинг новостной ленты. В его план не входил бородатый блондин с большим букетом красных роз, нажавший кнопку десятого этажа в лифте.  Как пошло.  Леви не верил в любовь с первого взгляда точно так же, как не верил и в ненависть. Но в последнее время его убеждения часто подкашиваются обстоятельствами, и если рядом с любовью всё ещё стоял слабый знак вопроса, то с ненавистью он определился. Иначе как ещё можно назвать тот сокрушительный негатив, что закрутился в его нутре, стоило ему только посмотреть на этого человека?  Даже если не ненависть, то как минимум сильная неприязнь вспыхнула мгновенно.  Леви, как и полагается, держал лицо настолько, чтобы истинные эмоции не проступили в мимике. Ни единый мускул не дрогнул, хотя тошнота от самого факта нахождения в одном помещении с этим мужиком сдавила горло.  Это не его дело. Его это не касается.  Однако еда была пресной, и как нельзя кстати подвернулся отчёт, который требовал немедленной демонстрации директору. Леви засёк: двенадцать минут. Ровно столько времени держалась его выдержка, и вот ноги уже сами собой несут его в кабинет мисс Зоэ. За дверью были слышны приглушенные разговоры. Мужской голос выделялся сильнее всего, в то время как Ханджи, кажется, вставила всего пять реплик. Леви опустился до всякого в последнее время, но до подслушиваний — увольте.  Стукнув костяшками по поверхности один раз и не дожидаясь позволения, он вошёл внутрь. По правде говоря, Леви уже готовился увидеть разное: начиная от жарких объятий и заканчивая тошнотворной близостью. В какой-то степени он даже надеялся на это. После такого он бы точно смог зажить своей привычной жизнью, в его будни вернулись бы покой и стабильность, а в голове не кипели бы мысли о запретных губах.  И в то же время, одна идея того, что кто-то касается Ханджи так, как мог бы мечтать дотронуться Леви, вызывала глухую ярость. Что-то очень похожее на ревность, но он не мог точно сказать, поскольку элементарно ни разу не сталкивался с этим чувством.  Правда легла целебным пластырем: Ханджи сидела за своим столом и задумчивым взглядом сверлила букет безвкусных цветов, в то время как мужлан, имя которого Леви неизвестно и менять он этого не хотел, стоял прямо над ней и пытался ей что-то втирать. Однако, стоило Леви появится на пороге, как Ханджи тут же оживилась. Она коротко, совсем невесомо улыбнулась и вытянулась. — Леви, — тихо сказала Ханджи. Мужчина обернулся и нахмурился. Леви окинул его скучающим взглядом. — Ханджи, я с отчётом, — он прошел до стола и, небрежно отодвинув букет в сторону, аккуратно положил тонкую стопку бумаг перед ней. — Твои подчинённые заходят в твой кабинет, как к себе домой? — пробасил голос сбоку. — Как неправильно. Тебе следовало бы воспитывать их лучше. Леви проигнорировал, не сводя взгляд с Ханджи. Она перевела строгий взгляд на мужчину. — У некоторых сотрудников есть определенные привилегии, — отрезала она, цепляясь в отчеты так, что костяшки побелели. — Вот как, — хмыкнул он. Леви повернул голову, чтобы смерить наглого взглядом, но тут же об этом пожалел.  Тот липкий, мерзкий взгляд, которым этот идиот смотрел на Ханджи… Внутри Леви заискрило.  — Леви, это Зик Йегер. Зик, это Леви, — Ханджи обвела их рукой. — Приятно познакомиться, Леви, — Зик хмыкнул и снисходительно протянул руку. Леви посмотрел на неё, приподняв бровь, и отвернулся. — Мистер Аккерман. Предпочитаю, чтобы ко мне обращались так, — отрезал он, глядя на Ханджи. Она удивлённо посмотрела на него, но промолчала. Лишь уголки губ едва-едва дрогнули в подобии улыбки. — Что ж, мистер Аккерман. Полагаю, у вас с мисс Зоэ весьма… близкие отношения? — протянул Зик. Леви не смотрел на него, но чувствовал чужой взгляд на своей щеке. Пока у него был выбор: видеть Ханджи или видеть кого-либо ещё, можно считать, что выбора у него не было.  Директор тем временем резко метнула взгляд в Зика. — Хватит с тебя намёков, Зик, — отрезала она, поднимаясь со стула. — Тебе пора. У меня много работы. Леви сделал шаг в бок, немного закрывая её плечом. Чисто инстинктивный жест. От Йегера несло тем, что нельзя назвать безопасностью и комфортом.  Зик усмехнулся на эту вольность. — Знаешь, Ханджи, — он сделал шаг вперёд, и Леви сместился ещё чуть в бок, глядя на него с предупреждением. Зик нахмурился, но через секунду его лицо разгладилось. Скользкий. — Я уверен, ты не совсем правильно меня поняла, но я готов донести свои намерения. Искренне надеюсь, что в ближайшее время услышу от тебя положительный ответ. — Я уверена, что я тебя прекрасно поняла, и ответ мой окончательный, — отрезала она, и Леви повернул голову, подмечая её закрытую позу: руки сложены на груди, брови нахмурены. Ей некомфортно. — Посмотрим, — бросил Йегер с усмешкой и тяжелыми шагами покинул кабинет. Едва дверь за посетителем закрылась, как Ханджи шумно выдохнула и, опустив голову, оперлась бедром о край стола. — Что за чёрт? — спросил Леви, разворачиваясь к ней всем корпусом.  — Это… Это тот самый знакомый. Он профессор в местном институте, и благодаря ему я получила доступ к лаборатории. А еще ты ходила с ним в ресторан и выглядела вполне довольной. Что изменилось? Леви кивнул, предлагая продолжить. Ханджи вздохнула и запрокинула голову. — В общем… Мы поддерживали связь, нечасто, но бывало. Долго не виделись лично. То я работала в другом городе, то он был в разъездах, то элементарно не было времени… Вчера мы встретились и сходили в ресторан. Я полагала, это будет дружеская посиделка… Ну, знаешь, встреча двух старых знакомых, — она махнула рукой. — В ресторане? Вдвоем? — пробормотал Леви, нахмурившись. — Больше звать было некого, а на ресторане настоял именно Зик. Мне кажется, он не совсем правильно трактовал мои намерения или ещё что… Чёрт его знает, но он пытался поцеловать меня в конце вечера. Я не позволила. Мерзость. Мерзость и отврат. Где-то на периферии маячил страх за безопасность Ханджи. Ревность растворилась, как сахар в чашке чая. Осознание, что Ханджи свободна, вызвало неправильное облегчение. Не должно было, но… На душе стало спокойнее. — И сейчас он преследует тебя? — Не знаю… Я сказала ему, что не заинтересована в нём в ином ключе, кроме как в знакомом, но ему, видимо, это не понравилось. Пришел с букетом, — она махнула рукой на розы. — Цветы не виноваты, но даже они вызывают отторжение. Я снова пыталась объяснить ему сегодня, что не хочу иметь с ним ничего за гранью дружбы, но он настаивает на втором свидании. Хотя, справедливости ради, я даже первое за свидание не считаю… Каждый платил сам за себя, и такси я оплатила… Неважно, я просто пытаюсь понять, почему он неверно истолковал мои действия. — Блять, он даже за твой ужин не заплатил? — фыркнул Леви.  Это было основой. Леви всегда платил за Петру, платил за Изабель, пару раз платил за Мари, если Эрвина не было рядом. Это было даже не столько романтичным жестом, сколько просто попыткой позаботиться о близком человеке. Чёрт, да он даже за своих оболтусов платил, когда повёл их всех в бар полгода назад. Иногда он оплачивает обеды Саши, если та съедает свое слишком рано, и один раз оплатил свидание Конни, когда тот позвонил ему поздно вечером и разнылся, что карту внезапно заблокировали, а просить девушку стремно. И он никогда не принимал деньги назад. Для Леви не заплатить за подругу, разделившую с тобой вечер — моветон. Его личное восприятие мира такого не позволяет. Ханджи рассмеялась, опуская взгляд на Леви. — Я сама настояла. Не привыкла быть обузой. — Тц. Ты не обуза. Это элементарный жест уважения и проявление заботы. Он поступил как идиот. — Не знаю, просто со мной такого ещё не было, — она пожала плечами. — Я всю жизнь сама по себе.  Слова больно укололи.  — Ты не одна, — отрезал Леви. — Привыкай, что теперь нет.  Она смущенно улыбнулась и, кашлянув, отвела взгляд. — В любом случае… Я благодарна тебе, что ты появился вовремя. Отчёт, кстати говоря, вполне стандартный и мог потерпеть… — Леви отвёл взгляд. — Но я верю, что это очень важно и не терпит отлагательств, — кивнула она, пряча улыбку. *** Петра лежала, вытянувшись на диване, и лениво хрустела чипсами. Леви сидел сбоку, меланхолично потягивая банку пива, и смотрел на экран телевизора. Там играло аниме, в котором мальчик из Токио и девочка из провинции меняются телами. Сюжет был интересный: в голове крутилась масса вопросов о причинах, картинка была яркая и сочная, и персонажи не вызывали отторжения, как часто бывает.  Когда финал уже был близок, Петра внезапно подала голос: — Мне нравится мысль о том, что два любящих человека могут быть связаны душами. Да, Леви? — Угу. Ты веришь в это? — Не знаю, — она пожала плечами. — Но мне хотелось бы, чтобы это было правдой. Леви задумался.  Если просто представить, что души двух влюбленных могут быть связаны друг с другом вопреки обстоятельствам, времени и даже вселенным…  Это бы в какой-то степени объяснило ту его непреодолимую тягу к Ханджи с первого взгляда.  Безусловно, это все бред и дело совсем не в родственных душах и мистической связи, но если… Если просто помечтать?  Если просто списать свои чувства на красную нить?  Если она существует, то почему она связала Леви не с Петрой?  Леви, конечно, любил Петру. Раньше так оно и было. По крайней мере, он думал, что это так. Но Петра никогда не вызывала в нём тех чувств, что вызвала Ханджи с первой встречи. Чувства к Петре изначально были холодным расчётом: милая, спокойная, добрая. Подходящая. Она была той картой, что идеально проигрывалась рядом с ним. Так считал Леви из прошлого. И если поначалу Леви просто испытывал гипотетический интерес, то со временем Петра безусловно вызвала у него чувства. Чувство защищать, привязанность и, как он сейчас расценивает, привычку. То, что он ложно принял за любовь просто за неимением опыта. Это жестоко по отношению к ней, но… Это ведь тоже с какой-то стороны любовь? Да, другая, не сбивающая с ног, не заставляющая млеть от одного запаха и взгляда, но любовь. Как к родному, близкому человеку.  Оно ему надо? Но жестокая ирония судьбы или коварная красная нить связали его с Ханджи. Он готов был дать голову на отсечение за эту истину. Он даже не сомневался в этом. Ханджи была полной противоположностью: шумная, а не спокойная. Всепоглощающе красивая, а не милая. Добрая, но не до наивности. Она была неряшлива, её волосы чаще всего напоминали рой пчел, хотя при первом появлении в офисе все было нормально, и Леви ломал голову, как так вышло. Но этот рой пчел был очень даже… ничего. Пушистый и на солнце переливался так, что пряди приобретали оттенок цветочного мёда. Она пила кофе трижды в день из глупой кружки с фиолетовыми котятами, которая мылась в последний раз при правлении Клеопатры. Глажка одежды была пустым звуком и явным насмехательством в её мире. Она красилась, но не сильно, лишь подчеркивала и без того выразительные, огромные глаза и губы, и под конец дня вся помада была нервно съедена.  По его личным правилам, это все должно было его отторгнуть и вызвать раздражение. Оно и вызывало раздражение, но не отторгало от слова совсем. Ему лишь хотелось отмыть кружку, погладить рубашку и съесть остатки помады своими губами.  А волосы пусть остаются в беспорядке. Ей так больше идёт. Никому на его памяти не шел высокий хвост так же сильно, как ей. Она громко и заливисто смеялась над каждой его шуткой, хотя Леви почти никогда не шутил. Она рычала и швыряла вещи по своему кабинету, если что-то выводило её из себя, но только наедине с ним.  Он считал своим долгом подбирать разбросанные по полу бумаги и слушать её смех. Красная нить, будь она неладна, была жестокой и коварной, но если она действительно существует, Леви искренне благодарен ей за Ханджи Зоэ. Петра была стабильностью и покоем. Ханджи была стихией и любовью. Потеряв Петру — Леви лишится фундамента. Потеряв Ханджи… Он прикрыл глаза и выдохнул. Он не может потерять Ханджи. Может, у них получится остаться хотя бы друзьями?  Он не просит от неё безусловной отдачи, не требует и даже не ждёт, что она захочет быть рядом с ним.  Но может, хотя бы дружбу они могут себе позволить? Он будет счастлив просто наблюдать её со стороны. Ханджи стала его ментальным сдвигом, и Леви оставалось лишь беззащитно и смиренно вздыхать со стороны, глядя на тот хаос, что она наводит в его жизни.  *** Ханджи вызвала его к себе в кабинет за час до окончания рабочего дня. Им необходимо предоставить полный отчёт, в котором они подробно изложат всю ситуацию с Санесом для вышестоящего руководства.  Леви заметил, что после их примирения ее кабинет и их встречи перестали быть для него испытанием. Скорее, он предвкушал их единение в четырех стенах.  И сейчас, сидя напротив неё и наблюдая за тем, как она хаотично записывает строку за строкой в документ и увлекательно прикусывает губу, Леви наконец решился задать вопрос. — Ханджи. — М? — она посмотрела на него и хлопнула глазами. — Леви?  — Ты смотрела «Твоё имя»? — Дай вспомнить… — она задумчиво прикусила губу и отвела взгляд. — Аниме, да? Где парень с девушкой меняются телами?  — Да. — Смотрела, — она кивнула. — А что такое? Хочешь обсудить? — Скорее, хочу услышать твое мнение о самой сути. Как ты считаешь… Существует связь двух душ? Она оторопела. — Двух душ?… Ну, я человек науки, а значит должна верить в то, что имеет под собой доказательную базу, но с другой стороны, не могу отрицать того, чего не опровергли. Существование самой души как таковой клинически не доказано, так что… — Я не об этом, — он мотнул головой и вздохнул. — Если просто представить. — Если представить… — она смотрела ему в глаза немигающим взглядом. — Это очень романтично. Мне кажется, подобная связь между любящими людьми действительно существует. Мы же не влюбляемся во всех подряд, и тот факт, что среди миллиардов совпадений это иногда абсолютно взаимно... удивительно, если вдуматься. Математическая вероятность такого слишком мала, чтобы быть просто случайностью. Просто концепция «красной нити» возведена в абсолют. И, как мечтателю по натуре, мне бы хотелось, чтобы… такое существовало.  — Так ты веришь? — Леви внимательно смотрел на неё. — В какой-то степени. Он промычал. Это все бред и он не верил. По крайней мере, до тех пор, пока не видел Ханджи. — А почему тебя это так заинтересовало? — она подалась вперёд с заискивающей улыбкой. — Ты такой романтик, Леви. — Не романтик я, — буркнул он, смущенно отводя взгляд. — Просто любопытно стало. — Ха-ха, романтик ещё какой! Родственную душу нашел? — Ханджи легко склонила голову вбок в изучающем жесте, но Леви обратил внимание на то, как на долю секунды её пальцы сжали компьютерную мышку.  Он посмотрел ей в глаза и тихо сказал: — Да. Если это существует, то кажется, что нашел.  Улыбка медленно растаяла, тишина между ними натянулась, словно струна, пока они не сводили глаз друг с друга. Ханджи сидела с едва приоткрытым ртом, и Леви посмотрел на её разомкнутые губы. Он уже даже не будет пытаться делать вид, что не хочет к ним прикоснуться. Он устал скрывать свой интерес. Это было бесполезно. Кончик языка смочил розовую кожу, и Леви со свистом втянул воздух и прикрыл глаза. Он просто… будет плыть по течению. Он устал. — Леви… — тихо позвала его Ханджи. — Ты в порядке? Он вновь посмотрел ей в глаза и качнул головой. — Иногда я в этом сомневаюсь. — У тебя что-то случилось? — она озабоченно свела брови. Да. Ты. — Нет. Все в порядке. Я просто… — он нервно поправил волосы и отвернулся к ноутбуку. — Просто… Не знаю. Трудный период. Чёрт, он несет полную херню. — Вот как, — протянула Ханджи. — Если тебе понадобится помощь или поддержка, я всегда рядом, идёт? К сожалению, тот формат помощи, в котором он нуждался, строго запрещен по меркам социальных норм.  Он лишь кивнул, заставляя себя вернуться к работе.  *** Леви уже собирался лечь спать, когда произошло это. Петра придвинулась ближе к нему и начала оставлять медленные, тягучие поцелуи по его телу. Леви медленно, аккуратно создал дистанцию и нахмурился. — Ты чего делаешь?  Петра удивлённо посмотрела на него, а после усмехнулась. — Чего я делаю? Серьезно? Леви, у нас с тобой секса не было целую вечность. Что, по-твоему, я хочу с тобой сделать?  Её рука потянулась к нему и провела по прессу. Леви сжал губы. — Ну что? — вздохнула Петра. — Что с тобой? Ты не хочешь меня? Я тебя больше не привлекаю? В чем дело?! — она начала заметно нервничать и села на колени, нахмуренно глядя на Леви сверху вниз. — Я устал, — коротко сказал Леви и хотел отвернуться, но Петра схватила его за руку. — Так давай я… помогу тебе расслабиться. Ты напряжён, — промурлыкала она, опускаясь ниже и хотела поцеловать, но лишь мазнула губами по щеке, когда Леви отвернулся. Нужно что-то делать. Что-то придумать. Почему он вообще не задумывался об этой стороне отношений? Он даже ни разу не вспомнил о самой необходимости близости. Почему это чувствовалось как что-то неправильное? — Я просто… лягу спать, Петра. Правда.  — Ммм… — она спускалась поцелуями все ниже к кромке белья. — Если ты сейчас не дашь мне свой член, я ненароком решу, что ты ходишь налево. Сердце забилось чаще. Он не ходил, но одной ментальной ногой уже… Мысль прервалась, когда ловкие пальцы Петры дотронулись до резинки штанов. Леви мгновенно вцепился в её руку. — Нет, Петра. Не надо.  — Чего? — изумилась она. — Что там у тебя такое, чего я не видела? — Тц. Не в том дело, просто… Я не смогу. — Усталость, Леви, ещё никогда не мешала нам. Разве нет? Он крепко сжал челюсть, пытаясь придумать пути отхода. Почему-то близость с Петрой была на вкус как… предательство. Не до конца ясно, кому и почему: Петре, потому что в голове будет Ханджи или… или предательство самой Ханджи? Это не имело логики, но именно второй вариант казался Леви верным. Он не успел ничего придумать, когда почувствовал кольцо рук вокруг вялого члена. Петра намеревалась заставить его, почти силой. Стыд и мерзость заворочались в душе.  — Петра… — выдавил Леви, пытаясь убрать ее руки, но она была напориста. — Нет, Леви, все в порядке. Я просто… Ты устал, поэтому так. Я все исправлю. — Не нужно, Петра, оставь это. — Леви, пожалуйста, — она вскинула на него умоляющие глаза. — Дай мне почувствовать, что все в порядке. Что все как обычно.  Он сжал губы. У них все не в порядке. Все было не как обычно. Но Леви слишком был в смятении и растерянности, боролся с собственным разумом настолько сильно, что не смог выдавить правду. Он просто прикрыл глаза. Может, все получится? Может, все действительно будет как обычно? Вдруг все в порядке? Может, ему действительно просто нужна была эта близость с Петрой?  Ложь была очень удобной, и Леви принял её, как добрую знакомую. Пусть она поможет ему в этот тяжелый вечер. Прикрыв глаза, он откинулся на подушки и попробовал расслабить напряженное тело. Просто… ни о чем не думать. Это должно сработать, физиология сделает дело за него.  И это сработало. На чистой биологической основе это сработало. В голове все так же было пусто, и он просто пытался подбодрить себя, чтобы это закончилось.  Однако и темнота, как всегда, была главной неверной подругой. Довольно скоро перед глазами возник совершенно иной, очень знакомый и до боли желанный образ.  Леви пытался бороться с этим, но очень быстро сдался. Он уже оказался в ловушке и обстоятельств, и своей головы. Он предпочел просто сдаться. Пусть так. Он пытался отказываться. Он пытался дать отпор. Он, как всегда, оказался неспособен на это.  Это было точкой невозврата. Он будет корить себя, он знал. Чувство вины сожрет его с потрохами сразу, как только он кончит и поймет, что вместо Петры в голове снова была Ханджи. Она всегда была там, это было ее место: и в его мозгу, и в его сердце, и в его душе. Чаша была переполнена. Когда кульминация была близка, он совершил ошибку.  — Хан… — выдохнул он, но вовремя осекся.  Он ведь не сказал половину ее имени вслух, верно? — Что ты сказал?  Кажется, он действительно произнес это вслух.