Подарки для Эли

Рано радовался Элизар, что отделался от поздравлений со своим восемнадцатилетием. Спустя месяц с небольшим, немагическое общество наконец допустили до его тела и теперь приходилось сидеть на троне, благосклонно слушать чужие поздравления и принимать в дар кучу немагических вещей. В Малом Зале Приемов стоял удушающе-сладкий аромат лилий и гуляли сквозняки. Лилиями украсили все помещение, но не расчитали, что магией притушить излишние ароматы будет нельзя, поэтому пришлось распахивать почти все окна, чтобы немаги не задохнулись и не схватили мигрень. Эли десять раз пожалел, что не оделся как следует. Шелковые шаровары и туника — не самая лучшая одежда, чтобы принимать поздравления от толпы немагических правителей, жаждущих принести ему свои подарки и приложиться к носку его обуви. Немагов принимали в спецально построенном для этого небольшом дворце, где магия абсолютно отсутствовала. Тут даже малейшие тепловые чары на себя накинуть нельзя. Почему существовали такие правила Эли не знал. Для того, чтобы не расстраивать немагов, наверное? Эли зябко поежился. Неприятный толстяк с тремя сыро трясущимися подбородками, закончил наконец болтать о сверхвеликолепности «Будущего Великого Правителя Элизара» и потрусил на полусогнутых к его ноге. Эли невольно отвел глаза в сторону. Каждый раз его передергивало, когда чьи-нибудь губы касались его церемониальной, вышитой золотом туфли. Что-то в этом было неправильное и даже отвратительное. Униженные поцелуи. Согбенные позы. Фу! Лучше сосать член красивому парню и наслаждаться его реакцией, чем смотреть на всё это. И совсем не унизительно — быть парнем и делать удовольствие другому мужчине. Унизительно взрослому серьезному дядьке радостно лобызать ноги юному созданию, чтобы угодить его отцу. — О, Прекраснейший и Лучезарнейший! — прогундосил толстяк, восторженно закатывая в потолок свинячьи глазки. — Как я счастлив находиться здесь! Толстяка захотелось слегка приложить ногой по трясущейся морде, но Эли только брезгливо поджал губы. Великий Магический Правитель, пусть и будущий, не должен опускаться до такого. Тем более, что толстяк всего лишь низкий немаг, предки которого когда-то лишились своей магической энергии и только за это он заслуживает не гнева, а жалости. Неожиданно толстяк запнулся на ровном месте и растянулся жирной медузой на красивом узорчатом полу. Эли хотел уже взмахнуть рукой, чтобы стражники тотчас помогли несчастному подняться, но неожиданно воздух вокруг превратился будто бы в кисель, тяжелый запах лилий словно испарился, а на плечи Элизара опустилась что-то мягкое и пушистое. Накидка из соболиного меха? Немагическая одежда, на которую ушла уйма милых зверьков, но закутаться в нее оказалось неожиданно приятно. — Ты замерз, ягодка, — шепнули Эли на ухо, тут же искушающе прикусив-понежив мочку. — И не делай такую скучающую мордашку, или я потом надеру тебе зад за неуважение к немагам. Элизару захотелось застонать в голос и чтобы зад ему драть начали тут же, на троне… Но наваждение схлынуло, в нос ударила сладость лилий, а неподвижно до этого валявшийся толстяк заколыхал жировыми складками, пытаясь подняться. Элизар махнул рукой и пара здоровенных стражников бросились помогать тому встать. Пока все суетились вокруг неподъемного немага, Эли подал знак стоящему около его трона Гару и тот, не торопясь, подошел к нему и встал перед ним на одно колено с таким видом, словно делал великое одолжение. Одновременно раздевая его глазами и трахая в своих мыслях, на том самом троне! — Как ты это сделал? — прошипел Эли, пытаясь звучать возмущенно, но получилось у него, скорей, растерянно. — В этом здании специально подавлены все магические потоки! Как ты смог замедлить время? — Какой любознательный сынок Великого Правителя, — осклабился Гар, даже для вида не склоняя перед Эли голову. — Я очень много чего могу, Лучезарнейший. Например сладко присовывать в твою красивую задницу и жадное горлышко. Эли вспыхнул. От слов Гара у него всё окончательно встало и мучительно налилось. Хорошо, что соболиная накидка такая большая, а то толстяк, который уже очухался и пополз в направлении к трону, подумал бы еще, что сын Великого Правителя возбудился на него. — Иди на место, — холодно приказал Эли Гару, не добавив к своей фразе обязательное «низкий раб». Еще бы он такое добавил. За это его нахальные игрушки не дали бы ему долго кончить и отхлестали бы его задницу, без нежного жаления после. — Напомнить тебе, где твое место, ягодка? — порочно усмехнулся Гар, понизив голос, потому что толстяк совсем недалеко от них остановился и теперь нелепо топорщился, чтобы церемониально упасть ниц перед Эли. — На коленях у моего члена. Или подо мной. Не забывай об этом. Гар без разрешения отошел от него расслабленной походкой, а Эли проследил взглядом за его ловкой широкоплечей фигурой и гулко сглотнул. Мучительное возбуждение и предвкушение предстоящего секса отключало мозг и думать о том, как Гару удалось остановить время (самая сложная магия и мало кому доступная!) не хотелось. Еще и сделал это Гар в подавляющем магию браслете. В одном браслете, не двух! Эли, сам не зная почему, пошел на поводу своих любовников и, спустя всего месяц их страстного сотрудничества, сам снял с них по браслету. Видимо стал слишком сильно доверять своим игрушкам? И наивно хотел, чтобы было больше доверия между ним и близнецами… Все-таки, телесные радости до такой степени затмили ему разум, что он забыл об опасности, которая, возможно, есть. После приема Элизар не сразу направился в свои покои. Сначала ему вздумалось понежиться в ванне, прямо в саду, в розарии, среди вечноцветущих роз. После ванны четыре специально обученных раба долго умащивали его тело горячими маслами, потом мяли его сильными, но осторожными руками, потом он снова принимал ванну с лепестками роз, после чего немного поплескался в бассейне под открытым небом, делая из воды маленьких прозрачных пчелок и стрекоз, которые, немного полетав, забавно лопались, обдавая лицо Эли приятной свежестью. Заснул он в шатре для отдыха, куда его довольного, но уставшего перенес на руках один из рабов. Волосы ему высушили и расчесали магией, притащили обязательные вазы с фруктами-сладостями и даже водрузили небольшой журчащий фонтанчик, с опцией остановки воды, если вдруг журчание надоест и захочется тишины. Эли поспал совсем недолго. Открыв глаза, он сладко потянулся и только сейчас заметил, что стража из десяти человек окружила шатер. Все до одного стражники находились под чарами неведения, чтобы ничего не видеть и не слышать до той поры, пока Элизару не будет угрожать опасность. Возможно, следовало оставить без чар хотя бы начальника охраны. Но вдруг в шатер нагрянут близнецы, а Эли не успеет или забудет кинуть заклинанием в сурового и вечно хмурого Игнасия — верного начальника личной охраны сына Великого Правителя. Элизар мог спокойно иметь женщин при своих слугах и рабах, что раньше часто и проделывал, но чтобы кто-то видел, как имеют его, да еще частенько в два любовных отверстия — такого он допустить не мог. Ему было стыдно, да и отец обожал сам сжигать на костре тех, кого заподозрили в мужеложестве. Хотя сам… Забыть и развидеть забавы отца со слугой Эли не мог, на подсознании эта картинка висела немым укором и вызывала сдержанную ярость. Как можно лишать кого-то жизни за то, чем занимаешься сам с большой радостью? Назло отцу, Эли делал со своими парнями то, что запрещено (но и не только назло, конечно). Пусть он уже с месяц не видел отца и не ходил к нему в Главный Дворец на аудиенцию, но хотя бы таким образом он будет сопротивляться. Бесчеловечным законам и отвратительному ханжеству его всемогущего родителя! Эли спустил тонкую ткань шароваров и огладил себя внизу. Его изящная рука не шла ни в какое сравнение с мозолистыми и сильными руками Гара и Хильде. Парни заработали себе мозоли, отнюдь не натирая любовное орудие Эли, а из-за того, что подсели на скачки и полеты на пегасах. Крылатые кони отличались крутым нравом, бешеной силой и повышенной кусачестью. Эли и на десять метров боялся к ним подойти, если только после усмирения их магией. Но летать в магических путах кони напрочь отказывались, поэтому Элизару так и не удалось познать радость пегасового полета. А вот Хильде и Гару удавалось летать, даже слегка рисуясь, делая на конях крутые виражи и повороты. Держать пегасов можно было только за сбрую, чисто на одной физической силе, а уж физической силы у близнецов было хоть отбавляй. «И мужской силы у них тоже полные яички», — томно шепнул внутренний голос. — «Позови близнецов к себе в шатер. Потных и разгоряченных. Они так вкусно пахнут, когда от своих пегасов к тебе в спальню возвращаются». Да, он привык спать в объятиях близнецов. Каждый день. Из игрушек для битья он возвысил их до своих постельничьих, а для отрабатывания заклинаний братья научили его превращать соломенную куклу в отвратительного на вид тролля, который рассыпался в солому, если по нему правильно попасть заклинанием. Если же попасть не получалось, то тролль пулял в Эли колкие соломенные шары, от которых, если не увернуться или не сжечь их ответным заклинанием, потом чувствительно щипало кожу. — Твой папаша психопат, ягодка, — говорил Хильде, обнимая за плечи раскрасневшегося после тренировки Элизара. — Зачем отрабатывать заклинания на беззащитных людях, если давно придумана альтернатива получше? — Только если у кого-то беды с башкой, — презрительно фыркал Гар, сплевывая себе под ноги. — Твой папаша замучил уже кучу народа, малыш. И ему когда-нибудь придет возмездие. Элизар возмутился тогда. Или, скорее, вымучил из себя возмущение — не смеют недостойные рабы обсуждать его Великого Отца в таком неуважительном тоне! Но Эли никто слушать не стал, его без разговоров загнули тут же на рассыпанной после тролля саломе, и поимели с такой горячностью, что вытрахали из него не только все слова, но и мысли. — А вот он где, — прозвучало неожиданно и Эли вздрогнул, но тут же расслабился и покрылся мурашками. Его наглые игрушки-близнецы завалились к нему в шатер, ведь только им разрешалось такое. — А мы его, сучонка, везде ищем. Прячешься от нас, ягодка? — От своих низких рабов? — поднял идеальную бровь Эли, вступая в игру. — Я? Что вы о себе возомнили? — Сейчас мы тебе покажем что! И парни показали. Стащили Элизара за ногу с его алых шелковых простыней, поставили на колени и заставили ртом попеременно обрабатывать два мужских достоинства. Эли захлебывался, давился, пускал слюни, но очень старался. Магию подключить ему не разрешили, поэтому слезы застилали глаза, челюсть нещадно ломило, а рвотный рефлекс выворачивал при слишком глубоком заглатывании. — Хорошая сучка, послушная, — Эли заслужил грубоватое похлопывание по щеке от Гара. А от Хильде — звонкий шлепок по заднице. — Давай, встал быстро на четвереньки, сейчас веселую черепаху тебе делать будем. «Веселой черепахой» братья в шутку называли любовное взаимодействие с разных сторон Эли. Иногда действо проходило с магическим очищением и растягиванием, после чего шла быстрая и нещадная долбежка с двух сторон. А иногда процесс затягивался, Эли купали в нежностях и поцелуях, вылизывали его тело, как самое вкусное мороженое, но дело все равно заканчивалось теми же горячими танцами на двух стволах. — Сладкий, как же ты вкусно пахнешь, — Гар зацеловывал Эли шею и нежил в своей теплой ладони его уже полностью вставший член. Они вдвоем возлежали на ложе, а Хильде отправили немного отдохнуть в одно из плетеных кресел, чтобы тот не мешал их нежностям. — Мой красивый мальчик, как ты горячо дышишь, ягодка. Я так тебя хочу. Сразу захотел, как только увидел… «Хватит уже розовые слюни на него пускать, давай его уже трахать» — уловил Эли мысль Хильде. «Пошел в трещину к Огневице», — невербально ответил ему Гар. — «Последний раз его трахаешь, понял? Потом он только мой будет». Что ответил ему Хильде, Эли уже не смог уловить, но от слов Гара у него внутри вырос огненный цветок счастья и сладкая дрожь пробежала по телу. Трахаться с двумя одинаковыми парнями ему очень нравилось, но принадлежать кому-то одному, кто ревнует и любит, казалось чем-то гораздо более завораживающим. К тому же, наглец Гар тоже сразу запал ему в сердечко, а Хильде воспринимался больше как друг, который, правда, в некоторые (частые) моменты действовал, как любовник. — Давай, запрыгивай на меня, детка, — Гар хлопнул Эли по заднице и откинулся на подушки, увлекая его за собой. — Хочу видеть, как мой синеглазый стройняшка чудно скачет на мне. Эти слова окончательно превратили Эли в дрожащее от страстного желания нечто. Он послушно насадился на Гара, низко простонал что-то нечленораздельное и погнал такую скачку, что все пегасы обзавидовались. Обзавидовались тут, похоже, не только пегасы. Хильде залез на ложе к их сладкой парочке и ткнулся членом в губы хрипло дышащего Эли. Элизар был слишком занят приятными ощущениями в своей заднице и попытался отвернуться. Но попытка к сопротивлению не удалась. — А ну быстро взял в рот. — Лицо Эли бесцеремонно повернули обратно и настойчиво шлепнули членом ему по губам. Такая грубая настойчивость его заводила, а близнецы это знали и без стеснения пользовались. Сработало и на этот раз. Элизар томно застонал, приноравливаясь, захватил губами головку и принялся насаживаться ртом на немаленькое орудие Хильде. Дело осложнялось тем, что приходилось одновременно радовать Гара другой частью тела, но он прекрасно справился. Они лежали на ложе втроем, вымотанные и обессиленные. Хильде благополучно заснул под успокаивающее журчание воды в фонтанчике, а Гар и Эли лениво целовались, словно оторваться друг от друга им было невмоготу. И это после их фееричного секса втроем, когда Хильде и Гар играли с телом Эли, как с куклой для сексуальных игрищ и оскверняли его жаждущие отверстия в таких позах, что вспомнить стыдно. — Ягодка, пойдем примем ванну? — подмигнул Гар, когда перестал наконец мучить и так заметно опухшие губы Эли. — Я распорядился, чтобы все слуги убрались отсюда, но прежде приготовили нам ванну с травяным сбором из лечебноцвета. — Ты такой заботливый, Гаро, — ласково поерошил его светлые жесткие волосы Эли. — Ну, так неси меня туда. Гар ловко поднялся, подхватил Эли как пушинку и понес его в сад. Вода в ванне переливалась изумрудным цветом и приятно пахла травами. И принимать ванну вдвоем оказалось намного интересней, чем сидеть в ней одному. Эли вжимался спиной в твердую сталь мышц Гара, а тот мягко выцеловывал заднюю поверхность его шеи и гладил по животу — Хильде не позовем с собой? Ванна большая… вдруг у нас здесь еще что-нибудь получится? Элизару совсем не хотелось звать Хильде. Он предложил это больше из вежливости, надеясь, что Гар откажется. Слишком хорошо ему было с Гаром вдвоем. Что-то в этом было нежное и чистое, несмотря на то, что он очень хорошо чувствовал чужую наливающуюся эрекцию. — О, а ягодка так ненасытен? — Член Гара дернулся и по ощущениям стал наливаться еще быстрей. — Может, обойдемся без третьих лишних? — Ммм, звучит заманчиво… — Эли положил руку на согнутое колено Гара, внутренне искрясь счастьем, что они сейчас возможно займутся любовью, и Гар не собирается звать своего близнеца, называя того третьим лишним. — Пусть Хильде спит, ему на сегодня хватит телесных радостей. Он и так всю предыдущую ночь с девочками-цветочками забавлялся. — С Алой и Алицей? — Эли неожидано пробрало ревностью, хотя он сам разрешил Хильде развлекаться с девушками, если те сами не будут против. Но разрешил он только Хильде, Гар не просил об этом. — Ты тоже с ними был? — А ты никак ревнуешь, Лучезарнейший? — весело хмыкнул Гар, обдавая ухо Эли горячим дыханием. — Еще чего! — Не ревнуй, детка. Я могу радовать девчонок, но меня больше парни интересуют. Особенно я люблю красивых мальчиков с раздутым эго, но послушных в моих руках. — Эй, это кто это послушен в твоих руках? — с деланным возмущением воскликнул Эли. — Я твой господин вообще-то! — А в этом и весь смак: нагнуть сучонка, который много о себе воображает, и показать ему, кто тут настоящий господин. — Ах ты!.. Возмущение стало быстро перетекать из деланного в настоящее, но Гару стоило только властно-нежно сдавить Элизару шею и засосать его губы, как кое кто моментально превратился в послушную глину и забыл кто кому господин, а кто раб.