Последствия

Маска Дотторе и перчатка на руке стали неотъемлемой частью новой жизни Панталоне. Маска стояла клювом на дельца, когда тот был занят документацией. Перчатку он не снимал, поглаживал, когда было страшно или одиноко и целовал, нашептывая ей то, что не успел сказать Дотторе при жизни. Иногда он надевал маску, стоя у зеркала. Брал в руки старые отчеты и читал их в полголоса отражению, расхаживая по пустому кабинету. Так, побаловаться, успокоиться. Ему нравилось, что тело само воссоздает голос доктора, меняет паттерны Панталоне на паттерны Дотторе: мимика, жесты, тональность и интонация, даже походка. Панталоне украткой заметил как он ходил в зеркале. Размашистые твердые шаги, точно вороньи, руки за спиной и прямая осанка. Ему казалось, что душа Дотторе на мгновение поселилась в нем и показывала себя, давая понять, что он не один. Апогея это достигло, когда Тарталья снова пришел с вестями. Панталоне сидел за столом — без маски, она была на столе, и без отчетов доктора — писал, считал цифры и что-то еще. — На следующем собрании Предвестников Сандроне явится. Ей полегчало. Перо остановилось в миллиметрах над бумаги. Он убрал его медленно и подпер голову рукой в перчатке Дотторе. Взгляд был направлен точно на Чайльда, на лице играла улыбка. — Ох? — голос был ниже и холоднее стали. В нем звучала некая игра хищника с жертвой: снисходительно и превосходство. Черты присущие Дотторе. Тарталья вздрогнул, виду не подал. — Думал, что госпожа Сандроне давно умерла на операционным столе, если это можно так назвать. Чайльд помедлил, прочищая горло. Чувствовал, что если он это не сделает, то коллега заметит его страх вперемешку с нервозностью. — Мастер из Нод-Края сказала, что работа была тяжелая, но она смогла ее спасти, — он помедлил. — Извинись перед ней для приличия. — Извиниться? — Панталоне встал из-за стола, задев пальцем маску. Он подошел к Тартальи, держа руки за спиной, голову наклонил в бок, подобно вороне, что рассматривала что-то интересное. В глазах был только холод и дразнящие искры. — Ей нужно больше, чем мое извинение. Ответ не заставил себя долго ждать. — Тогда предоставь его. Панталоне хмыкнул, улыбаясь и чуть обнажая клыки. Потом — хихикнул. Смешок пробил Чайльда до костей. То, насколько он был похож на смех доктора его поражало и пугало одновременно. — Попробую, но не обещаю. Панталоне вернулся за стол, усаживаясь поудобнее, пока Тарталья приходил в себя. Поправив очки и немного поморгав, Панталоне глянул на коллегу у проема. Он стоял вжавшись в дверь и пытавшегося восстановить дыхание. На его лбу проглядывалась испарина. — Ты хотел о чем-то поговорить, Чайльд? — голос звучал как прежде, на лице была уставшая улыбка. Без игр с тональностью. — Ты будто призрака увидел. Тарталья глянул на коллегу и помотал головой, дрожащими руками открывая дверь и выходя из кабинета. Все это выглядело чертовски странным на фоне скорби Панталоне, о которой знали все Предвестники. — Это был он... — прошептал себе Чайльд, направляясь на очередную тренировку.