Последствия

На следующее собрание Панталоне пришел в шубе, прижимая документы к груди, словно щит. Он шел медленно, неуверенно, оглядываясь по сторонам на каждый шорох, на каждый взгляд. К своему место Панталоне подошел неуклюже, чуть не обранив стопку бумаг. Никто даже и не думал помогать ему. В глазах была обида и стыда. Детские, подметила Арлекино. Слишком детские. Словно стул и бумаги были виноваты в его замешке, а не он сам. Сев в кресло, отчеты упали на стол. Дрожащей рукой он взял один листок и долго смотрел в него. Взгляд дергался, переходя от строки к строке, не зная за что зацепиться. — Мы ждем, — подал голос Пьеро, отчего Панталоне только подскочил на месте. Раньше он не боялся голоса Шута, даже наоборот — ждал его, как уважаемую фигуру в организации. — П-простите, — он запнулся, убирая бумаги. Голос дрожал и был выше обычного. Глаза были на мокром месте. Панталоне вжался в спинку стула, натягивая плащ, словно прячась в нем. Он посмотрел в сторону, губы дрожали. — Я-я... не могу. — Не можешь? — удивился Пьеро. Панталоне напрягся, сжав плечи. Арлекино подметила этот жест. Так делали дети, когда пытались оспорить ее приказы. — Н-н-не могу — и все! — он покраснел и провел остаток собрания не проговорив не слова. После передачи отсчетов Арлекино подошла к нему, держа дистанцию. Она видела как делец дрожал от звуков ее каблуков, как и дети Дома Очага. Из кармана показалась конфета, которую Арлекино протянула коллеге. Панталоне аккуратно кивнул, приняв подарок дрожащими руками и вытирая слезы. — Спасибо... Панталоне открыл конфету и положил ее в рот, чувствую как шоколад тает, наполняя его теплом. Первый шоколад на его памяти. Первое, что дали ему без осуждения и жалости. И Феофан это принял. Арлекино улыбнулась.

***

— Ты дрожишь как осиновый лист, — раздался голос из-за угла коридора. Панталоне икнул от испуга. — Где былая уверенность, делец? — Т-ты... — он сглотнул, поправив очки. — Ты тот, кто п-позвал меня тогда? У окна? Тарталья промолчал, пытаясь осмыслить ситуацию. Панталоне же надулся и топнул ножкой. Точно как его братишка при гневе. Аж смешно стало. — Отвечай! — он пытался строить из себя злого банкира, но выходил обиженный ребенок. В итоге, Чайльд не сдержал смеха. — Напоминаешь Тевкра! — он выдохнул. — Я звал Феофана, да. Того, кто Дотторе стирал как личность. — Ф-феофан — это я, — сказал Панталоне, перебирая пряди волос. — И Доктор защищает нас, он не плохой... — Он — тот, кто уже давно мертв. А ты не можешь отпустить его. — Поэтому и защищает... Тарталья замолк. Панталоне прижимал документы к себе и осматривал коридор потерянным взглядом. — Кажется, я потерялся, — тихо прокомментировать свою ситуацию Панталоне, опустив голову. Тарталья положил руку на плечо дельца, привлекая его внимание. Тело того вздрогнуло и сжалось, он лишь похлопал по плечу. — Твой кабинет недалеко. Я проведу, пойдем. Феофан кивнул, идя рядом с Чайльдом.