Последствия

Арлекино пришла в кабинет Панталоне. Без стука и формальностей. Делец составлял отчет и держал сигарету в зубах, покуривая ее. Дым выходил густыми клубами, заполняя кабинет запахом табака. Арлекино молча подошла и положила на стол пакет с конфетами и игрушку — плюшевого завриана. Иктомизавр, если Арлекино правильно помнит. Напоминал ей Феофана в шубе. Такой же закрытый, как и он. — Что это? — спросил Панталоне, взяв пакет и осматривая его с разных сторон. — Я не ем сладкое. — Знаю, — Арлекино улыбнулась. — Это для детей. Я потом заберу. — И игрушка тоже? Она кивнула. — И игрушка тоже, Феофан. Панталоне усмехнулся, убирая перо в чернильницу и потушив сигарету. Он взял игрушку и пакет с конфетами, убрав их в большой ящик стола. — Кстати, Арлекино, ты не знаешь почему, — он обернулся, осматривая кабинет. Она давно ушла. Голос Панталоне притих, — остальные странно на меня смотрят... Он вздохнул, потянувшись к следующей сигарете. — Четвертая... — Панталоне зажег ее, вдыхая табак. — Как бы ты сказал... «Тебе следует сократить потребление сигарет, не смотря на мою кончину»? «Моя смерть не дает тебе право губить себя»? Он замолчал, выпуская дым и смотря в окно. Шел снег, почти метель — обычная погода для Снежной. Домой он сегодня тоже не собирался. — А если я хочу умереть, — обращался он к пустоте, — Зандик?.. Что если... Панталоне пошатнулся, чуть не выронив из рук сигарету. Поморгал и пытался восстановить фокус. Он выдохнул остатки дыма и сжал окурок в кулаке. Пепел рассыпался по полу кабинета, искры тлеющей бумаги исчезали в воздухе. — Я не дам, — вырвалось из уст Панталоне, когда он посмотрел на свое отражение. Окурок полетел в сторону переполненной пепельницы, а маска была уже на лице Панталоне. Он погладил свою щеку, волосы, разглядывая отражение. — Ни при жизни, ни после, — выдохнул делец, сняв маску Дотторе и смотря на нее. — Не позволю...