Последствия

Делец сидел в своем офисе, после очередного пробуждение. Голова тупо гудела, тело ломило, болело и с трудом слушалось. Будто Панталоне всю неделю ходил по каким-то подзаборным клубам и напивался дешевого алкоголя. Он выдохнул, выпрямившись и потянувшись на стуле как кот после хорошего сна. Только сон Дельца был странный и рваный. Смутно вспоминались отрывки с собраний, разговор с Пьеро — первый за его недолгую жизнь — и Сандроне... Перед глазами лежала скрипка в футляре, которая сразу приковала его внимание. Кто-то даже не удосужился закрыть ее и убрать на место. В отличие от маски ворона, которая красовалась на полках с книгами, занимая какое-то свое особое место. Хоть и Делец до сих пор считал ее лишним мусором в кабинете, но выкинуть ее не мог — внутри что-то не давало даже притронуться к этой старой маске. Делец закрыл крышку и защелкнул замки, направившись к Сандроне. Он слышал, что той нравится классическая музыка, да и сама она играла на пианино по ночам, он слышал. Может, она в курсе происходящего? Представ перед дверью, Панталоне постучал, отбив стук ровно три раза. Рука нашла футляр, придерживая его под мышкой. По-деловому, без той нежности и панической аккуратности, что были примерно день назад. Дверь медленно открылась, показывая полусонную Предвестницу. Она недовольно прорычала себе под нос и нахмурилась, уперевшись плечом в дверной косяк. — Панталоне, приходи после обеда, я спала... — Это твое? — Делец показал на футляр, сразу переходя к делу. — Я нашел его в своем офисе и подумал, что ты его забыла. — Что там еще? — с неприкрытым раздражением спросила она, заказывая глаза. Зевнула. — Скрипка. Сандроне постояла, переваривая информацию. Столь простой пазл в голове не складывался... Скрипка Панталоне. Та самая. И теперь он заходит к ней и спрашивает про свой же инструмент? — Ты точно не пьян? — Я не пью алкоголь, ровно как и не курю сигареты. Это не практично. Сандроне поняла, что диалог начинал быть бессмысленным, особенно с отрицания очевиднийших, для Предвестницы, фактов. — Шутишь? — Отнюдь, — он положил футляр в руки, попровив очки и воротник водолазки. — Если это не твое, то поможешь найти мне владельца? Сандроне только вздохнула. Она знала владельца и он сейчас с прямым лицом говорил откровенную чушь... — Ты и есть владелец, убирайся. И дверь захлопнулась, заставив волосы Дельца чуть-чуть развиваться от потока воздуха. Он постоял, подумал и осмотрел футляр. Инструмент явно был дорогой, который мог бы позволить себе кто-нибудь из Фатуи. Синьора? Он давно ее не видел, как и Коломбину. Арлекино? Не думаю... Капитано?... Делец помахал головой, отгоняя лишнии вопросы. Они только убивали время, которое тот мог потратить более продуктивно. — Я не играю на скрипке, — ответил Панталоне пустоте, хмурясь, — не эффективно... Не практично... Вернувшись в кабинет, Делец оставил футляр на подоконнике и маленькую записку прислугам о поиске владельце инструмента. Сам он сел за стол и продолжил работу над составлением отчетов и подсчета сумм организации.

***

Первый делом Феофан бегал по кабинету в поисках игрушки. Кто-то убрал ее, пока он спал. Посмотрел все: от того ящика до гардеробной в кабинете. Игрушка пропала! Панталоне было хотел забиться в угол и заплакать, но заметил футляр на подоконнике и чью-то записку на нем. Записку он смял и выкинул. Все равно прочитать не в состоянии... А вот футляр выглядел величественно, вызывая в груди приятный трепет. Он открыл его. Защелки с небольшим усилием поддались и показали, что было внутри. — Скрипка?.. Он осмотрел ее, не рискуя вытаскивать из футляра. Мало ли сломает и владелец будет требовать оплату за ремонт, а моры... В этом теле моры было достаточно, но проблема была в бюрократии, которую Феофан терпеть не мог. Наборы цифр и непонятные символы, которые взрослые каким-то образом читали и понимали. Он выдохнул и закрыл футляр, прижав к себе. Сам того не заметив, Панталоне пошел к Арлекино на ватных ногах. Он знал, что та его вряд ли прогонит и вряд ли сможет отказать от помощи, но чувство будто он навязывался не покидало его. Плюсом он потерял ее подарок, а это — минус доверие к нему. Растяпа... — Г-госпожа Арлекино? — Панталоне постучал. Стук вышел тихим, а костяшки уже побаливали. Дверь медленно открылась, показав саму Предвестницу. Она пригласила его вовнутрь, чего сам Феофан не ожидал и даже чуть не выронил футляр. — Можете, пожалуйста, подсказать чья это вещь? — он посмотрел на футляр, стоя напротив Арлекино, сжимая его, как священную реликвию. — Там была записка, но я... я не понял ее. И не сохранил... Простите... Арлекино слабо улыбнулась, сказав ему присесть. Тот сделал это не без чувства «можно ли». Чуть поджимая ноги к себе, чтобы не занимать много места. — Она — твоя. Феофан глянул на Арлекино, потом на футляр, потом снова на Арлекино, чувствуя как к глазам подступают слезы. Он быстро смахнул их, чуть не запачкав очки. — Я не умею играть... — прошептал он, обнимая футляр сильнее и прижимая коленями. Та ничего не ответила, перебирая волосы на голове Феофана. Он сидел так, потихоньку расслабляясь и отпуская от мертвой хватки несчастный предмет. Вздохнул, думая, что он еще забыл. — Я потерял ваш подарок... — Феофан шмыгнул, чувствуя как слезы-таки скатываются по щекам. — Я такой растяпа, простите, пожалуйста... Арлекино ничего не сказала. Обогнула стол и достала что-то из ящика своего стала и показала Феофану. В глазах была едва заметная радость. Он осторожно убрал футляр в сторону и взял его. — Вестник?.. — Феофан осматривал игрушку как в первый раз. Понюхал — пахла теми конфетами, которые он ел и немного сигаретами, отчего Панталоне немного поморщился и покашлял. — Откуда? — Забрала под опеку, — она продолжила перебирать волосы Панталоне, который обнимал уже игрушку. — Не хотела, чтобы Вестника поранили. Феофан кивнул. Слезы продолжали течь, пальцы сжимали игрушку сильнее, как самое ценное, что у него когда-либо было. — Спасибо... — Панталоне посмотрел на Арлекино и улыбнулся, как невинное дитя. Полный радости и благодарности. — Я ценю это. Арлекино не ответила, продолжая поглаживать Феофана и поглядывать на футляр. «Сжимал его он иначе», — хмыкнула про себя и больше не возвращалась к этому вопросу. Главное, что ребенок — пусть и в теле взрослого Предвестника — был доволен. Это все, что сейчас имело значения.