Не по лекалам

Утверждение коллекции прошло именно так, как говорила Сона: «идеально». Байеры восхищённо качали головами, а спонсоры подписали все бумаги, даже не торгуясь. «Эфемер: Продолжение» был не просто одобрен — его уже называли главным событием будущей Недели моды. Чимин принимал поздравления с лёгкой, почти невесомой улыбкой. Он стоял в окружении своих эскизов, своих тканей, своей команды и чувствовал не триумф — триумфы бывали и раньше, — а нечто другое. Принадлежность. Себе, своему делу, человеку, который сейчас стоял в дальнем углу зала, делая вид, что снимает обстановку, а на самом деле просто смотрел на Чимина. Чонгук поймал его взгляд и подмигнул. Чимин едва заметно улыбнулся в ответ. Впереди была подготовка к показу и первым делом — кастинг моделей. Кастинг назначили на следующую среду. В просторной студии с белыми стенами и рядом высоких окон выстроился длинный ряд столов, за которыми расположилась «судейская коллегия»: Сона с планшетом, Юнги с неизменной сантиметровой лентой на шее, два ассистента и в центре — Чимин. Чонгук сидел чуть в стороне, с камерой наготове, но сегодня не как модель, а как часть команды. Он вызвался помогать с документацией, но все знали настоящую причину: он просто хотел быть рядом. В зале собралось несколько десятков претендентов: высокие, стройные, с идеальными лицами и профессиональной выдержкой. Они ждали своей очереди, листали телефоны, поправляли макияж. Чимин просматривал список и делал пометки. Работа шла гладко. А потом в зал вошёл Минхо. Чимин заметил его не сразу — он как раз обсуждал с Соной типаж для финального выхода, когда боковым зрением уловил знакомый силуэт. Высокий, безупречно одетый, с ленивой грацией человека, который привык, что на него смотрят. Минхо не изменился: те же точеные скулы, та же уверенная походка. Он скользнул взглядом по столу, нашёл Чонгука и на его лице на мгновение промелькнуло что-то острое, почти хищное. Чонгук, сидевший с камерой на колене, напрягся. Чимин почувствовал это без слов — по тому, как изменилась линия его плеч, как пальцы сжались на корпусе фотоаппарата. — Всё в порядке? — тихо спросил Чимин, наклонившись к нему. — Да, — ответил Чонгук, не отводя взгляда от бывшего. — Просто не ожидал его здесь. Минхо не подошёл сразу. Он занял место среди других моделей, снял пиджак, небрежно повесил его на спинку стула и стал ждать своей очереди, всем видом показывая, что делает одолжение самим фактом своего присутствия. Кастинг продолжался. Модели выходили, представлялись, показывали походку. Чимин задавал короткие вопросы, делал пометки. Он старался не смотреть в сторону Минхо, но ощущал его присутствие как занозу. В один из моментов Чимин, забывшись, опустил руку под стол и легко коснулся пальцев Чонгука — просто чтобы почувствовать, что он рядом. Чонгук ответил мгновенно: его ладонь накрыла руку Чимина, чуть сжала и отпустила. Жест был почти незаметным, мимолётным, но Минхо заметил. Чимин увидел, как его глаза сузились, как губы изогнулись в усмешке нехорошей, злой. Он понял...понял всё... Перерыв объявили через два часа. Команда разбрелась: Сона ушла звонить спонсорам, Юнги проверять реквизит, ассистенты отправились за кофе. Чимин и Чонгук остались в зале вдвоём, стоя у стола и тихо переговариваясь. — Ты как? — спросил Чимин, вглядываясь в его лицо. — Нормально, — Чонгук пожал плечами. — Просто он всегда... — Чонгук-а. Голос раздался за спиной. Минхо подошёл неслышно, походкой хищника и теперь стоял в паре метров, засунув руки в карманы брюк. Его улыбка была ослепительной и фальшивой, как стразы на дешёвом платье. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — протянул он. — Хотя... почему не ожидал? Ты всегда умел... приспосабливаться. Чонгук выпрямился. Его лицо осталось спокойным, но Чимин видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих камеру. — Пришёл на кастинг, — сказал он ровно. — Как и все. — О, я не про кастинг. — Минхо перевёл взгляд на Чимина и его улыбка стала ещё шире. — Чимин-щи, кажется? Мы виделись мельком, вы, наверное, не помните. Я Минхо. Старый... друг Чонгука. Очень старый. Очень близкий. — Я помню, — сказал Чимин. Его голос прозвучал сухо, но внутри всё сжалось. — Правда? — Минхо сделал шаг ближе. — Тогда вы, наверное, знаете, что Чонгук у нас — натура творческая. Вечно ищет музу, которой можно... вдохновляться. Правда, музы у него быстро заканчиваются или он у них. — Минхо, хватит, — тихо сказал Чонгук. — Что? Я же просто разговариваю. — Минхо развёл руками, изображая невинность. — Просто интересно, Чимин-щи. Вы не боитесь, что ваш... проект... закончится так же, как наш? Он же у нас известный специалист по дизайнерам. Сначала Париж, теперь Сеул. География расширяется... Чимин почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он хотел ответить резко, жёстко, но Чонгук опередил его: — Ты закончил? — Его голос был тихим, но в нём звенел металл. — Ты пришёл на кастинг, а не на ток-шоу. Если у тебя есть профессиональные качества, то покажи их. Если нет, то не трать наше время. Минхо улыбнулся ещё шире. Он явно наслаждался моментом. — О, я покажу. Не сомневайся. Я всегда показываю лучшее. — Он скользнул взглядом по Чимину, потом снова по Чонгуку. — Знаешь, Чонгук-а, я даже рад за тебя. Ты нашёл... свой уровень. Он развернулся и пошёл прочь, не торопясь, с грацией человека, который только что одержал победу. Чимин стоял, чувствуя, как внутри разрастается холодный ком. Не ярость. Скорее, отвращение пополам с усталостью. — Вот значит как, — прошептал он. — Чимин... — Я в порядке. Правда. Просто... Он не договорил. Потому что в другом конце зала разворачивалась совсем другая сцена. Юнги стоял у двери, скрестив руки на груди. Он явно слышал весь разговор. Его лицо — обычно насмешливое или расслабленное — сейчас было каменным. — Минхо-щи, — окликнул он. Минхо обернулся. Улыбка всё ещё играла на его губах, но в глазах мелькнуло беспокойство. Юнги в мире моды знали все. И все знали, что с ним лучше не ссориться. — Да? — Подойдите на минуту. Минхо подошёл — уже не такой уверенной походкой. Юнги не повышал голоса. Он говорил тихо, почти ласково, но от этого его слова звучали ещё страшнее. — Я только что слышал ваш разговор и, знаете, у меня прекрасная память. Особенно на имена. Особенно на лица. — Он выдержал паузу. — Вы, кажется, работаете с агентством «Elite»? Или уже нет? — Я... — Минхо осёкся. — С сегодняшнего дня — нет. И ни с каким другим. Я лично позвоню директорам трёх крупнейших агентств Сеула. Потом в Париж, Милан, Нью-Йорк... Вы даже не представляете, какой у меня список контактов. — Вы не можете... — Могу. — Юнги улыбнулся, но глаза остались холодными. — Вы только что оскорбили моего друга и его партнёра. Прилюдно и в моём присутствии. Это, Минхо-щи, непростительная ошибка. Чёрный список мира моды — это не миф, а реальность и вы в неё только что вошли. С вещами. Минхо побледнел. Его губы дрогнули, но слов не нашлось. Он посмотрел на Чонгука, потом на Чимина, потом снова на Юнги и в его глазах мелькнуло отчаяние. — Убирайтесь, — сказал Юнги. — Кастинг для вас окончен. Карьера, кажется, тоже. Минхо ушёл не оглядываясь. Его безупречная осанка сломалась, шаги стали быстрыми, почти бегущими. Дверь закрылась за ним с глухим стуком. В зале повисла тишина. — Юнги, — тихо сказал Чимин. — Ты... — Я ничего. — Юнги пожал плечами и вдруг стал прежним, насмешливым, лёгким. — Просто терпеть не могу, когда всякие... как бы это сказать... токсичные элементы загрязняют мою индустрию. Экология, хён...экология... Чонгук выдохнул долгим, прерывистым выдохом, словно сбрасывал с плеч невидимый груз. Он посмотрел на Юнги и вдруг коротко, благодарно кивнул. — Спасибо. — Не за что. — Юнги подошёл, хлопнул его по плечу и направился к выходу. — Пойду, позвоню кое-кому. Надо закрепить результат, а вы тут... проветритесь. У вас лица, как после похорон. Он исчез за дверью. Сона, которая всё это время стояла у стены с планшетом, молча наблюдая, вдруг улыбнулась тепло, почти по-матерински и вышла следом, плотно прикрыв дверь. Чимин и Чонгук остались одни в пустом зале. Тишина звенела в ушах. Солнце клонилось к закату и длинные золотые лучи тянулись по полу, по стенам, по пустым стульям, где ещё час назад сидели модели. Чимин стоял, прислонившись спиной к столу и смотрел в одну точку. Внутри было мутно. Слова Минхо не ранили его напрямую — он слишком хорошо знал цену злым языкам, но осадок остался. Как мутная взвесь, которая поднимается со дна, если воду потревожить. — Чимин. Чонгук подошёл и встал напротив. Он не трогал его — просто стоял близко, ловя взгляд. — Я в порядке, — сказал Чимин, не очень убедительно. — Нет. Не в порядке. — Чонгук помолчал. — То, что он сказал про «уровень»... это неправда. Ты это знаешь? — Знаю. — Тогда почему у тебя такие глаза? Чимин поднял на него взгляд. Чонгук смотрел не с жалостью, а с пониманием. Как человек, который сам прошёл через подобное. — Просто... — Чимин вздохнул. — Я только начал чувствовать себя... целым. С тобой. И когда приходят такие, как он и пытаются это разрушить — пусть даже словами, — я вдруг снова чувствую себя тем пустым человеком, который стоял за кулисами и не знал, зачем живёт. Ненадолго, но этого достаточно, чтобы стало страшно. Чонгук взял его лицо в ладони. Медленно, бережно, так же, как в ту первую ночь. Провёл большими пальцами по скулам. — Послушай меня, — сказал он. — Он прошлое. Моё прошлое. Оно было плохим, но оно закончилось. А ты настоящее и будущее. Я никого так не любил, как тебя. Никого. Ты первый человек, с которым я могу быть собой и никакой Минхо этого не изменит. Никакие слова. Ничего. — Чонгук... — Нет, дай договорю. — Он облизал губы и продолжил, чуть запинаясь: — Когда я увидел тебя на кастинге ещё до того, как ты сказал «останься», — я уже... я уже что-то почувствовал. Ты был такой уставший, такой потерянный и одновременно такой красивый, что у меня сердце сжалось. И когда ты потом рисовал в парке, и когда ругался с менеджерами, и когда засыпал у меня на плече я каждый раз думал: вот. Вот человек, ради которого я готов лезть через окна и терпеть любых бывших. Готов на всё! Его голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Так что нет. Никакой Минхо. Никакие слова. Ты — мой. И я — твой. Чимин молчал, а потом притянул его к себе и поцеловал. Поцелуй вышел глубоким и немного отчаянным, как будто этим движением он пытался прогнать остатки холода, оставленного чужими словами. Чонгук ответил сразу, прижимая его к столу, запуская пальцы в волосы. Вокруг была пустая студия, золотой свет заката, стулья, расставленные в беспорядке, но для них сейчас существовали только они двое. — Я люблю тебя, — прошептал Чимин в его губы. — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я тоже. До чёртиков. Они стояли, обнявшись, посреди пустого зала и в этом молчании не было страха. Только покой. Только уверенность, что прошлое больше не вернётся, а будущее только начинается.