Эльфийский принц

      Король ещё долго пытался узнать у девушек хоть что-нибудь о своём сыне. Но Винкс и сами не были до конца уверены в своих догадках, поэтому не хотели напрасно дарить ему надежду. Попрощавшись с Эльфинором, они попросили стражников проводить их обратно к порталу.Когда девушки уже почти покинули тронный зал, Эльфинор неожиданно окликнул их:       – Подождите.       Винкс обернулись. Король быстро подошёл к Флоре и осторожно вложил ей в ладонь деревянного крылатого солдатика. Несколько секунд он молчал, словно ему было невыносимо трудно расстаться с этой маленькой игрушкой.       – Покажи это ему, – тихо сказал, и посмотрел Флоре прямо в глаза. – Мне кажется... вы каким-то образом связаны. Я чувствую, что он прислушается именно к тебе. Я очень по нему скучаю...       Флора растерянно перевела взгляд с короля на потрёпанного временем солдатика.       – Но я не могу... Это ведь единственное, что осталось у вас от сына.       Она осторожно коснулась игрушки. В тот же миг её деревянные крылья едва заметно дрогнули. Эльфинор грустно улыбнулся.       – Видишь? Значит, я не ошибся. –Он бережно накрыл ладонь Флоры своей. – Если эта маленькая жертва поможет мне вновь увидеть сына, значит, я отдаю её не напрасно. А если всё же ошибся... ты ведь вернёшь её обратно?       Флора молча кивнула. Прижав солдатика к груди, она вдруг почувствовала, что дерево хранит необычное тепло, словно игрушка всё это время ждала встречи со своим хозяином. В сопровождении стражников девушки покинули дворец и направились к порталу.       – Мои расчёты обновились, – сообщила Текна, быстро вводя новые данные в свой портативный компьютер. – Вероятность того, что профессор Палладиум является сыном Эльфинора, теперь составляет девяносто девять целых и девять десятых процента.       – Да это и без компьютера уже очевидно, – отмахнулась Стелла, продолжая с восхищением разглядывать одежду эльфов. – Эта ткань ещё и переливается, словно звёздное небо... Кхм... Но всё-таки я одного не понимаю. Неужели всё действительно настолько просто?       – Вряд ли, – покачала головой Лейла. – Скорее всего, проблема в том, что Палладиум просто не хочет возвращаться домой. И сомневаюсь, что наши уговоры смогут что-то изменить.       – Сначала поговорим с Фарагондой, – спокойно сказала Блум. – А потом уже будем решать, что делать дальше.       До самого портала никто больше не произнёс ни слова. В комнате симуляций девушек уже ждали Гризельда и Фарагонда.       – Думаю, вам стоит обсудить увиденное у меня в кабинете, – сказала Фарагонда и едва заметно взглянула на Палладиума, который старательно делал вид, что полностью поглощён настройкой пульта управления.       Едва девушки вошли в кабинет, как Фарагонда сама начала разговор.       – Судя по вашим лицам, вы уже обо всём догадались. Вы встретились с королём, выслушали его просьбу... И, полагаю, сделали определённые выводы.       – Только не говорите, что профессор Палладиум просто похож на короля, и не более того, – простонала Муза. – Так и знала, что такого лёгкого задания быть не может!       – Нет, он действительно его сын. Однако всё не так просто.       Фарагонда тяжело вздохнула, сняла очки и, устало потерев виски, положила их на стол.       – Палладиум покинул отца после долгого конфликта. Почти тридцать лет Эльфинор не позволял своему сыну отправиться в мир смертных. А когда тот всё же решился уйти, король в гневе сказал, что, если Палладиум переступит границу их мира, он навсегда вычеркнет его из своей памяти...       – Неужели… – Флора с ужасом посмотрела на Фарагонду.       – Да. Слова, сказанные в гневе, глубоко ранили Палладиума. И он решил исполнить эту жестокую клятву буквально. Хотя прошло уже больше трёхсот лет, я не уверена, что профессор смог простить отца.       Фарагонда ненадолго замолчала.       – Король часто просил меня помочь ему. И так же часто я отказывала. Я знала, что ничего не получится, а предавать дружбу с профессором мне не хотелось. Однако смерть Набу заставила меня задуматься: возможно, теперь у нас появился шанс.       – Извините, а откуда вы всё это знаете? – перебила её Стелла.       – Ну… Мы работаем вместе уже около сорока лет. И часто отмечали выпускные с алкоголем. Стелла, это сейчас не главное! – опомнилась Фарагонда.       Девочки поспешно прикрыли улыбки ладонями. Не рассмеяться оказалось почти невозможно.       – В любом случае, это ваш шанс, – продолжила Фарагонда. – Используйте его, чтобы вернуть того, кто действительно многим пожертвовал ради защиты Магического измерения. Девушки вышли из кабинета Фарагонды и медленно направились в свою гостиную.       – Итак, мы знаем, кто нам нужен, – подвела итог Муза. – Теперь надо придумать, как с ним говорить.       – А что тут думать? Всё элементарно! Берём Флору, приводим Палладиума, запираем их в одной комнате, они признаются друг другу в любви и…       – Стелла! – не выдержала Флора. – То, что я испытываю, ещё не означает… То есть я не уверена… И я не могу так.       – Флора, мы видели Палладиума, – мягко вмешалась Блум. – Он действительно смотрит на тебя по-другому.       – Но мы не можем использовать ваши чувства, чтобы воскресить Набу, – тихо сказала Лейла.       Все удивлённо посмотрели на неё.       – Твои чувства к профессору – это твои чувства, – продолжила она. – И мы не можем… Я не хочу их использовать.       – Лейла… – Флора не знала, что ответить.       Ей было приятно от мысли, что даже в такой ситуации Лейла бережно относится к её чувствам.       – Тогда давайте продумаем все варианты, – сказала Текна, быстро печатая что-то в своём компьютере. – Мы вполне можем обойтись без чувств Флоры. Тем более их взаимность пока достоверно не подтверждена. И даже если чувства взаимны, это не гарантирует, что Палладиум согласится снять проклятие.       – Текна права, – сказала Блум. – Давайте всё обдумаем. Только не на ходу.       Девушки молча дошли до своих комнат. Они переоделись в пижамы, заварили успокаивающий чай и устроились в гостиной: кто на диване, кто прямо на полу. Разговор предстоял непростой.       – Итак, – начала Муза, – на повестке дня Палладиум.       – Я не могу просто прийти к нему, признаться в любви, а потом попросить снять проклятие, – выпалила Флора. – Это даже звучит ужасно.       – Согласна, – кивнула Муза. – Если так и поступить, он вполне может решить, что ты его просто используешь.       Девушки задумались. Каждая невольно представила себя на месте Флоры.       – И Гелия... – тихо продолжила Флора. – Я поступила с ним ужасно. А ведь я просто... Я не уверена, что это любовь, а не...       Она покраснела. Перед глазами совершенно некстати возник профессор Палладиум. Он смотрел прямо на неё и медленно расстёгивал верхние пуговицы рубашки.       – Нет-нет-нет... Только не сейчас!       – Что такое?.. Постой-ка... – Стелла внимательно посмотрела на подругу и вдруг хитро улыбнулась. – Не думала, что ты у нас такая плохая девчонка. –Она подсела ближе. – Всё ещё не можешь забыть его шикарный пресс?       – Стелла! – Флора слегка толкнула её локтем. – Это не... Аргх!       Она схватила диванную подушку и с размаху ударила ею Стеллу. Та лишь расхохоталась.       – Он ведь искал смертную любовь, – задумчиво произнесла Лейла. – Неужели за триста лет так её и не нашёл?       – Может, просто не встретил ту самую? – предположила Блум.       – Это же Алфея! – всплеснула руками Стелла. – Здесь постоянно кто-нибудь в кого-нибудь влюбляется. Неужели никто ни разу не пытался за ним ухаживать? Да и не поверю, что ему самому никто никогда не нравился. А если ему хотелось чего-нибудь... поэкзотичнее – рядом Облачная Башня.       Она задумалась буквально на секунду.       – Красный Фонтан тоже рядом. Если его интересуют не только девушки.       – Судя по тому, как он смотрел на Флору в комнате симуляций, вкусы у него вполне традиционные, – усмехнулась Муза.       Флора издала приглушённый писк и окончательно спряталась за подушкой.       – Может, эльфы вообще любят иначе? – задумалась Стелла. – Не как мы: увидел – влюбился. Они же живут сотни лет... Текна! А ты как полюбила Тимми?       Текна удивлённо подняла голову.       – Я?.. Это произошло постепенно. Сначала он был для меня хорошим другом. Потом я поняла, что он очень красивый. Затем мне показалось, что он струсил и не защитил Кодекс, но позже я осознала, что он поступил рационально. После этого мои чувства стали гораздо глубже. Со временем наши отношения стали... ближе.       – Ого! – Стелла широко улыбнулась. – Даже так? Признаюсь, удивила.       Текна слегка покраснела.       – Не понимаю, чему ты удивляешься. Это вполне естественный этап долгих отношений. А потом произошла история с порталом в Омегу. Тимми продолжал верить, что я жива, хотя почти все остальные уже потеряли надежду. Он нашёл меня... И именно тогда я поняла, что люблю его.       – Возможно, Палладиум просто не успевал никого полюбить, – задумчиво сказала Блум. – Или эльфы действительно относятся к любви спокойнее. Не так импульсивно, как люди.       – А может, он просто боялся, – продолжила Лейла. – Скорее всего, он всё время находился либо среди преподавателей, либо среди студенток. По-настоящему сблизиться с кем-то ему мешала профессиональная этика.       – Тогда почему он вообще решил стать преподавателем? – нахмурилась Муза. – Авалону это ведь не помешало сблизиться с Блум.       – Это был злой двойник, – напомнила Лейла. – О настоящем Авалоне я ничего подобного не слышала.       Девушки снова задумались. Слишком многое оставалось непонятным. А всю правду о своей жизни знал только сам Палладиум.       – Флора, – наконец сказала Блум, – чтобы разобраться в своих чувствах, тебе нужно поговорить и с Гелией, и с Палладиумом. Тогда ты поймёшь, что делать дальше. Возможно, именно он расскажет нам то, чего сейчас не хватает, чтобы сложить всю картину.       – Я пока не готова разговаривать с Палладиумом, – тихо призналась Флора. – Рядом с ним я совершенно теряю голову.       – Да кто бы её не терял, – мечтательно вздохнула Стелла. – Я вот после того, как увидела его полуголым, тоже спокойно на него смотреть не могу. Ммм... Вот сейчас представляю его... и, поверьте, в моём воображении он уже совсем не в рубашке и жилетке...       Девушки не выдержали и дружно расхохотались. Смех получился таким громким, что им пришлось уткнуться лицами в подушки и друг в друга, чтобы не услышала Гризельда и не прибежала читать им лекцию о дисциплине.       В то время как девушки увлечённо спорили о том, у кого самый красивый пресс, профессор Палладиум лежал на кровати в своей комнате и не мог избавиться от тяжёлых мыслей.Он уже знал, о чём Эльфинор попросил Винкс. И понимал, что рано или поздно девушки придут к нему с просьбой снять проклятие.       Но он был к этому совершенно не готов.       – Я только-только начал понимать, что это такое… – прошептал профессор в темноту. – Я не могу уйти сейчас.       Он почти не сомневался: стоит ему снять проклятие, как отец потребует его возвращения в королевство эльфов. Всё происходило так не вовремя.       – Я могу просто отказать им.– Палладиум горько усмехнулся собственным словам. – Кого я пытаюсь обмануть? Не смогу. Тем более если на кону жизнь одного из их друзей. Набу… Он не помнил этого человека. Но, судя по лицам девушек, Набу был для них кем-то очень дорогим. Палладиум мысленно перебирал всё, что знал о Винкс, вспоминая их разговоры и занятия.       – Лейла… Он как-то связан с ней. Неужели…– Мысль пришла сама собой. – Её возлюбленный…       Профессор тихо застонал и прикрыл глаза ладонью.       – Тогда у меня действительно нет ни единого шанса отказаться. Стоит только Флоре попросить…       Он закрыл глаза. Перед ним одна за другой возникали картины, которые память хранила слишком бережно. Кроткая улыбка Флоры, когда она слушала его лекции. Её внимательный взгляд, которым она словно поддерживала его всякий раз, когда остальные ученики отвлекались. Её привычка слегка хмуриться, если что-то не получалось. То, с какой нежностью она касалась растений. Иногда Палладиум ловил себя на совершенно нелепой мысли, что готов позавидовать её любимым цветам. Она часто снилась ему. Он уже перестал удивляться тому, что во сне она всегда называла его просто по имени. И, к собственному стыду, далеко не все эти сны были такими, о которых прилично вспоминать. От этого становилось только тяжелее. Он понимал, что, если снимет проклятие, может потерять её навсегда. А вместе с ней – возможность узнать ту самую смертную любовь, ради которой когда-то покинул родной мир. Но ещё сильнее его пугало другое. Он не знал, сможет ли вообще вернуться в Алфею после того, как разрушит заклятие. Чтобы создать проклятие, Палладиум использовал собственную тьму. Когда заклятие исчезнет, исчезнет и маска, скрывающая его истинную природу. Он снова станет наследником Светоча Равновесия. Существом, в котором Свет и Тьма существуют одновременно, которое не может просто жить среди людей и учить юных фей.Его тьма способна исказить окружающих. Она может исказить Флору.       – Почему именно сейчас?.. – едва слышно прошептал он.       Ответа не последовало. Тишина лишь плотнее окутала комнату. Она казалась слишком большой, а собственные мысли звучали в ней непривычно громко. Палладиум привык к одиночеству за эти долгие годы. Но впервые оно не приносило покоя. Оно медленно разъедало его изнутри.