Цветок жизни

— Ангел, что происходит? — А что такого? — Что ты нахватал? Кроули явно был в недоумении. Змееподобные глаза пляшут сверху-вниз. Неизвестно что именно его смущает: корзина для пикника и накинутые на предплечье пледы в одной руке или старый телескоп в другой? Азирафель одаривает мужчину лучезарной улыбкой (прекрасно зная, что этой улыбке все разрешат). — Я взял немного сыра и вина. Мне кажется будет очень романтично устроить пикник. — Мы ангел и демон, мы не понимаем, что такое романтично. Это черта людей. Ты выглядишь глупо с… с… со всем этим. Что бы это ни было. — Дорогой, ты никогда не устраивал пикники? Это действительно очень забавно. — Я сеял хаос, искушал сердца людей и отдыхал после работы, наполняя эту оболочку алкоголем. Было как-то не до забав. — Поверь мне, тебе понравится. Люди склонны придумывать приятные простые вещи. Чем еще нам заниматься? Мы вышли на досрочную пенсию, — с той теплой широкой улыбкой Азирафель подлетает к возлюбленному и зарывается носом в его щеку. — Не будь букой. Давай разнообразим наш досуг. Прохладная ладонь мягко ложиться на лоб ангела и отстраняет его. — Так уж и быть… — бурчит недовольный демон. — Ты самый лучший, милый! — Я не милый… — уголок рта предательски ползет вверх, Кроули с усилием сжимает губы в тонкую полоску и на всякий случай отворачивается, чтобы не выдать себя. Азирафель уже прекрасно знает его тайну, ему остается только тихо хихикнуть. Нет сомнений, ангел влюбился первым, но демон влюбился сильней. Кроули это реально пугает и Азирафель понимает. Все-таки опыта предательства у его возлюбленного больше, чем у него. *** — Не думал, что в садах соберется весь Лондон! — Азирафель пытается перекричать звук толпы. — М-да… — бурчит Кроули. — Можешь дуться сколько хочешь. Посмотрим, что ты скажешь, когда начнется звездопад. Терпение у Азирафеля, конечно, ангельское, но и ему тоже есть предел. Он озирается по сторонам в поисках знакомых лиц с Уикбер-стрит. Может, пришла Нина из кофейни. А с ней и Мэгги. Как правило, эти двое идут в комплекте. Или господин Матт со своим мужем… Вроде никого знакомого. Внезапно его внимание привлекает семья, расположившаяся на пледе по соседству. — Папочка, папочка! Джастин отбирает у меня бинокль! — А почему ей всегда все достается?! Я старше, значит я главный! — Дети, успокойтесь! Джастин, именно потому что ты старше, и потому что ты мужчина, ты должен делиться с сестренкой, дорогой. — Но я не хочу! Он плохо понимает как определяется человеческий возраст. На пледе сидят маленький мальчик, и девочка еще меньше. Он не имеет ни малейшего понятия сколько им лет, но эта сцена затрагивает что-то внутри. Дети кажутся слишком маленькими, чтобы начать познавать горесть и несправедливость этого мира. Кажется, он испытывает к ним жалость и сострадание. Сосредоточившись, Азирафель сотворяет не то что микро чудо, а маленькую шалость. Просто превращает один из лежащих на пледе сэндвичей в розовый детский бинокль. Девочка замечает его, радостно хлопает в ладоши. Родители не понимают откуда он взялся, но не успевают провести расследование. В толпе раздается крик, что началось. Азирафель устремляет взор на первую падающую звезду. Вторая не заставляет себя долго ждать, проходит всего пара секунд. За ней так же стремительно поспевают следующие звезды. Его лицо озаряет улыбка. Он поворачивается на Кроули. Тот смотрит на него и улыбается. Наверное, смеется над тем, как глупо ведет себя его ангел. Азирафель вновь возвращается к той семье. Дети улыбаются и улюлюкают от восторга. Их родители держат друг друга в объятиях. Вот оно, человеческое счастье, которое недоступно им с Кроули. На секунду ангел допускает мысль, что завидует. И хочет так же. Жаль, они бесплодны. И бесполы. Впрочем то, что они способны на любовь и привязанность — уже чудо. Нужно довольствоваться и этим. «И все же, было бы так здорово узнать какого это…» — думает про себя Азирафель. Он смотрит на звездопад, складывает руки в просящий жест и зажмуривается. — «Пожалуйста, звезды, если вы слышите!.. … … Ха-ха, какой же я глупый старый ангел.» Желание так и остается незавершенным. Он тоже понимает, что это абсурд — загадывать желание, только потому что в атмосферу Земли залетел осколок метеорита. Просто хотел вытащить Кроули на свидание. Так ведь принято у людей, ходить по всяким разным местам вместе. Он обхватывает предплечье Кроули руками, и прижимается тесней. — Что ты делаешь? — Греюсь. — Мы не чувствуем жару или холод. — Значит я просто хочу этого. — Мы в окружении людей. Ты привлечешь ненужное внимание. — Люди постоянно так делают. Никому нет до нас дела. Даже если я сделаю вот так. Ангел мгновенно прижимается губами к губам Кроули, пока тот не успел сообразить. Мужчина пытается отстраниться, но Азирафель перехватывает его руки. Успокаивающе поглаживает его кисти. Это кажется настолько милым, что у него слегка начинает кружится голова. Он списывает это на неисправность оболочки. Все таки ей более шести тысяч лет. Азирафеля ничуть не смущает, что они посреди толпы. Он продолжает едва ощутимо касаться тонких губ, давая Кроули возможность привыкнуть. Тот все еще в оцепенении. Ангел в недоумении думает: «что может быть обыденней и невинней поцеловать любимого на публике?» Он не может представить у кого вообще может возникнуть негативная реакция. Люди ведь любят любовь. И живут ради любви. Должно быть ненавидящий любовь — не человек. Здесь таких нет. Наконец он чувствует под губами слабый ответ. Кроули так сложно даются эти шаги. «Настолько ты привык быть вечно израненным и предаваемым, мой бедный,» — с ноткой печали думает ангел. Его пальцы зарываются в непослушные рыжие волосы. Демон заключает его в объятиях. Они растворяются в ощущении друг друга. Целая вселенная растворилась вокруг них, будто ничего и никого никогда не существовало… На этом моменте можно оставить главных героев и обратить внимание на персону, присутствие которой остается незримо. Персона эта вездесуща, всеведуща и всемогуща. Желание Азирафеля (содержание, которого персона и без завершения знала) достигло ее и весьма позабавило. — Да будет так! — ухмыляясь произнес Бог. Ему самому было интересно посмотреть, во что это выльется. Именно посмотреть. Во что выльется он уже знал. Он же всеведущ.