Don't try to save me.

Дождь хлынул где-то на полпути между Сан-Диего и Лос-Анджелесом. Капли отбивали по крыше старого «Форда» нервную дробь — навязчивую, сбивающую, будто кто-то нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Телефон на пассажирском сиденье не унимался: уведомления сыпались одно за другим, словно Макс обезумела и строчила сообщениями, разбивая фразы на одинокие слова. Уилл метнул раздражённый взгляд на разбитый экран и снова впился глазами в мокрую ленту шоссе, сильнее вдавив педаль газа. Машина была старой, проржавевшей насквозь — со стороны она походила на консервную банку из-под дешёвого обеда, которую забыли выбросить на свалку ещё в прошлом десятилетии. На обочине мелькнул дорожный знак: «Оушенсайд — 15 миль». Он не собирался туда ехать, но нужда в деньгах думала иначе, а кто такой Байерс, чтобы с ней спорить? Макс, его подруга по переписке, очень кстати предложила работу в местном баре — отказаться в самый разгар сезона было бы непростительно, даже для него. Телефон вспыхнул снова, на этот раз звонком. Трещина на экране рассекала имя звонившего ровно надвое: «Макс». Уилл судорожно втянул воздух — наполнил лёгкие до краёв и выдохнул так нервно, что машина на миг заскользила по мокрому асфальту, словно разделяя его тревогу. Рука сама потянулась к экрану, палец дрогнул и коснулся кнопки «принять». — Да? — голос сорвался резко, раздражённо, слишком колко для ночной тишины. Тишина длилась ровно две секунды. Он знал этот интервал наизусть — Макс никогда не начинала сразу. Она всегда брала эту маленькую паузу, чтобы убедиться, что он действительно поднял трубку, что он здесь, что он слушает. — Ты где сейчас? — её голос звучал низко, хрипло от долгого молчания. Она тоже не спала. Она тоже ждала. — Ты не отвечаешь на сообщения. А по новостям передают небольшой шторм как раз где-то там, где ты едешь. Уилл нервно закатил глаза, хотя в темноте салона этого никто не видел. — Я просто не могу отвлекаться, Макс. Видимость практически нулевая. — Только дай знать, как пересечёшь границу города. Ладно? — Окей. Коротко. Сухо. И на том конце — гудки. Уилл снова потянулся к телефону, заблокировал экран, не отрывая глаз от дороги, и вцепился в руль, будто тот мог удержать его на краю ночи. «Оушенсайд — 10 миль». Уилл выдохнул сквозь зубы, и солёный привкус дорожной пыли, смешанной с сыростью, застрял в горле горьким комком. Дождь не унимался — он налипал на лобовое стекло липкой, жирной плёнкой, и дворники с надсадным, молящим скрипом размазывали воду, оставляя на стекле грязные, размытые подтёки, похожие на слёзы. Машина нырнула в очередную лужу, и Уилла качнуло в сторону; он машинально выровнял руль, но сердце на миг провалилось куда-то в живот, в ледяную пустоту. Он ненавидел такие участки трассы. Ночью, под дождём, они тянулись бесконечно — серые, мокрые, безликие, точно дешёвый фильм ужасов, где ты знаешь: монстр выпрыгнет из кустов, но всё равно вздрагиваешь. В зеркале заднего вида то и дело вспыхивали фары машин — они явно хотели обогнать его корыто. Они торопились. Куда? Домой или прямиком на тот свет — Уилл пока не мог разобрать. Минут через пятнадцать Оушенсайд вынырнул из темноты: сначала редкие огни придорожных мотелей, потом заправка с неоновой вывеской, где буква «G» мигала, как больной, воспалённый глаз. Уилл сбавил скорость, въезжая в город. Дождь здесь стих до мелкой, нудной мороси, и улицы блестели под фонарями, влажно и хищно, словно мокрая шкура зверя. Он свернул налево, следуя смутным указаниям Макс, которые запомнил краем сознания: «После заправки второй поворот, потом прямо до конца — упрёшься в бар, "Pappa Gallo"». Название звучало дёшево и убого, и Уилл уже видел это место: прокуренный, залитый жёлтым светом зал, липкий пол, «золотую» молодёжь и сотрудников, ненавидящих свою работу сильнее, чем он сам ненавидит свою жизнь. Едва добравшись до места, он тут же выхватил телефон и отправил сообщение: «Я приехал». Оставалось только ждать, пока Макс вынесет ключи от своего дома, где ему разрешили остановиться. Он планировал задержаться в этом городке на пару месяцев, не больше. Это уже вошло в привычку — не засиживаться дольше положенного с тех пор, как собственный дом перестал быть домом. Уилл откинулся на сиденье и прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться, выдохнуть после напряжённой дороги, пока его не отвлёк стук по стеклу. Открыв дверь, он вывалился из машины, встретившись с Макс. Она выглядела выше и старше, чем на фотографиях, которые присылала Уиллу. Но всё так же была прекрасна — яркая, как солнце в пасмурный день. Её лицо светилось улыбкой, когда она бросилась ему на шею, обнимая крепче, чем положено. — Я так рада, Господи, — она всё ещё висела на его плечах, словно обезьянка. — Поверить не могу, что ты тут, настоящий. — Хм, — Уилл помедлил и похлопал подругу по плечу, с лёгким нажимом отстраняя её. Нет, ему не было неприятно, просто он не слишком тактильный. — Я тут, живой. Теперь можешь дать мне ключи, и я поеду. Ужасно устал после дороги, а когда ты отработаешь смену, мы всё обсудим, ладно? Макс окончательно отстранилась от друга, разглядывая его худощавое лицо с резко очерченными тенями под глазами. — Адрес скинула тебе по смс, тут проехать — всего ничего. — Она сунула ключи в его руку. — Я буду к часу. Ты поспи, я не буду тебя будить. Твоя комната — справа от гостиной. Утром поговорим обо всём, ладно? Уилл коротко кивнул и забрался в пикап, но не тронулся с места, пока фигура подруги не скрылась в баре. Дом Макс встретил его запахом старого дерева и лаванды — дешёвые освежители воздуха из супермаркета висели в каждом углу, словно ловушки для воспоминаний. Уилл прошёлся по гостиной, касаясь пальцами корешков книг на полке, оставляя влажные следы на пыльных обложках. На стене висела гитара с порванной струной, рядом — стопка виниловых пластинок, поцарапанных, заезженных до хрипоты. Он представил, как Макс сидит здесь ночами, крутит эту музыку, смотрит в потолок и ждёт чего-то — может, просто конца этого бесконечного лета. Комната справа оказалась маленькой, с односпальной кроватью и окном, выходящим во двор, где росло чахлое лимонное дерево. Уилл рухнул на постель, не раздеваясь, и закрыл глаза, но сон не шёл — дождь барабанил по карнизу, напоминая о трассе, о телефоне, о том, как он сбежал из Лос-Анджелеса. Наутро он проснулся не от запаха еды или пения птиц, а от стонов, доносящихся из соседней комнаты. Скрип монотонных толчков о стену звучал так откровенно, что не нужно было быть гением, чтобы понять: кто-то трахается прямо за стеной. Уилл предпочёл не обращать на это внимания, лишь спокойно переоделся, закинулся парой таблеток и вышел на кухню, желая выпить горячий кофе немедленно. Просидев минут десять, он увидел, как из спальни Макс вывалился чернокожий парень с полотенцем, обмотанным вокруг пояса. Их взгляды встретились и застыли в немом недоумении, от чего Байерсу стало не по себе. — Эм, привет? — он нелепо махнул рукой в знак приветствия, но не услышал ничего в ответ. — Макс, у тебя тут какой-то странный пацан, ты знаешь? Хозяйка дома тут же появилась в гостиной, впопыхах накидывая на себя старую растянутую футболку. — Уилл, извини, это Лукас. Лукас, это Уилл, — она неразборчиво махала руками, пытаясь представить их друг другу. Лукас только хмыкнул и скрылся в стороне ванной, звонко захлопнув за собой дверь. Макс неловко подошла к кухонной стойке, усаживаясь напротив Уилла. — Извини, мы, наверное, разбудили тебя? — Нет, я проснулся не от звуков вашего бурного секса, Мэйфилд, — Уилл впервые улыбнулся: кажется, таблетки постепенно начинали действовать. — Не льсти себе. — Заткнись, придурок. Уилл хмыкнул, допивая кофе, и поставил чашку на стол. Тишина повисла между ними — не тяжёлая, а скорее выжидательная, как перед прыжком в ледяную воду. Он чувствовал, как Макс разглядывает его, сканирует взглядом тени под глазами, запавшие скулы, нервный тик в уголке губ, который он так и не научился укрощать. Она знала его историю — не всю, но достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. И за это он был благодарен ей больше, чем за ключи и крышу над головой. — Наша смена сегодня вечером? — спросил он, меняя тему. — В этом «Pappa Gallo»? — Да, с десяти до закрытия, — Макс вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Владелец — старый хрыч, но платит прилично, и чаевые неплохие, если улыбаться пьяным мажорам. — А что, если не улыбаться? — Тогда не видать ни копейки. Богатые, но жадные до скрежета, — она притворно закатила глаза. — Как тот, что сейчас в душе? — Уилл глянул на неё исподлобья. — Это… — было видно, что ей неловко, но она не стала юлить. — Да. Как Лукас. Он каждое лето приезжает сюда со своей компанией, и мы… ну, спим с ним ради общего здоровья и удовольствия. — Весьма по-взрослому, Макс. Их прервал Лукас, появившийся из ванной, — слава Богу, уже одетый. Он по-прежнему не смотрел на Уилла, словно его не существовало. Впрочем, Байерс привык к такому: люди часто делали вид, что его нет. Сам он не выглядел здоровым и располагающим — да и плевать. Лукас подошёл к Макс, застёгивая на ходу золотые часы на запястье. С нежностью обнял её, поцеловал в макушку, зарываясь носом в копну рыжих волос. — Увидимся вечером, как обычно? — спросил он с едва заметным нажимом. — Да, — коротко ответила Макс, смущаясь. Лукас направился к выходу, но, прежде чем закрыть за собой дверь, снова окинул Уилла презрительным взглядом — от которого тому стало немного не по себе. Все оставшееся время до смены они провели вместе с Макс. Сначала она устроила ему небольшую экскурсию по району, в котором жила, — показала ближайшие магазины, банкоматы и всё, что необходимо для жизни нормального человека. Увы, Уилла это мало интересовало. Нормальным он не был — от слова «совсем». Скорее его бы заинтересовал вопрос, где в этом городе найти нормального дилера, но Макс точно этого не знала. Ладно, с этой проблемой он разберётся позже. А сейчас, кажется, пора настраиваться на первую смену. Вернувшись домой, они обнаружили, что осталось всего полчаса на то, чтобы переодеться и выйти. До бара было меньше десяти минут пешком, так что можно было не торопиться. Когда Уилл вернулся в свою комнату, он принялся рыться в сумке в поисках чего-то подходящего. Того, что можно было бы надеть на новую подработку. Выбор казался очевидным: обыкновенный белый лонгслив, удачно прикрывающий исколотые вены на руках, и коричневые брюки — самое то для забегаловки, в которой ему предстояло работать. В тот момент, когда Уилл искал свежие носки, из сумки выпала маленькая фотография. Чёрно-белая, помятая. На ней была Джойс — мама. Он замер, глядя на снимок, выпавший из складок одежды. Пальцы сами потянулись к фотографии, поднимая её с пола. Джойс смотрела прямо в объектив, чуть улыбаясь — той самой улыбкой, которую он помнил лучше всего. Волосы собраны в небрежный пучок, на плечах — старая клетчатая рубашка, которую она носила годами. Он провёл большим пальцем по краю карточки, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается. Прошло уже больше года с тех пор, как её не стало, а внутри всё горело так, словно это случилось вчера. Слёзы предательски скатились по щекам, но сейчас было не время давать волю эмоциям. Уилл поспешил засунуть фотографию как можно глубже в сумку, заменив её пузырьком с таблетками. Снова две из них оказались под языком, медленно проникая в слизистую, но пока не давая никакого эффекта. Дверь в его комнату резко распахнулась. На пороге появилась Макс в коротком чёрном платье с очень глубоким декольте. Она смотрела оценивающе, пока не выдала: — Выглядишь сносно, — бросила она, не отводя глаз. — Для первого раза сойдёт. Только, блин, постарайся не выглядеть так, будто тебя сейчас вырвет. Клиенты будут пугаться. — Я в порядке, — коротко ответил он, хотя голос прозвучал глуше, чем хотелось бы. Они вышли на улицу, и вечерняя прохлада тут же остудила разгорячённое лицо. В воздухе пахло пылью, нагретым за день асфальтом и океаном — обычный запах маленького курортного городка, живущего своей неторопливой жизнью. Макс шла чуть впереди, рассказывая что-то про бармена, который работал до Ченса и однажды уснул прямо за стойкой во время смены. Уилл слушал вполуха, но кивал в нужных местах. Мысли всё ещё цеплялись за ту фотографию, за мамину улыбку, за чувство вины, которое он привык заталкивать глубоко внутрь. Надо было сосредоточиться на деле, иначе эта работа не протянет и недели. К моменту, когда они пришли в бар, Макс наглядно объяснила Уиллу, в чём заключается его работа, показала, где слепые зоны камер, где кухня, где чаще всего валяются пьяные клиенты. Также познакомила с охраной и уже упомянутым Ченсом. После ознакомления Макс торжественно вручила ему бейджик с его именем — так было положено, поэтому Уилл смиренно надел его на карман лонгслива. Гостей становилось всё больше и больше, и каждый из них выглядел слишком дорого, чтобы не бросаться в глаза. Обслужив уже пару столов, Уилл с облегчением выдохнул: кажется, всё проходило «нормально». Но тут ему достался столик под седьмым номером, где отдыхала самая громкая компания, заглушавшая даже орущую музыку. «Ненавижу», — только и прошипел Байерс, подходя к столу. — Что желаете заказать? — коротко спросил он. Первым на него обратил внимание парень с чёрными кудрявыми волосами — спокойный, уверенный. За ним голову подняла девушка; она выглядела приятнее всех за этим столом. А позже Уилл сам заметил знакомое лицо — Лукас, а рядом ещё одного парня. — Ты новенький? — спросил парень с кудрявыми волосами. — Вы клиент, — ответил Уилл. — Угадайте, кто из нас должен задавать вопросы. Пауза. Парень, сидящий рядом с Лукасом, залился искренним смехом. Девушка чуть наклонила голову — заинтересованно. Черноволосый лишь медленно усмехнулся. — Интересный сервис. — Привыкай. — Уилл выпалил это слишком быстро. — Как определитесь с заказом, просто махните рукой. И Уилл ушёл — молча, не оглядываясь. Майк всё ещё провожал официанта взглядом — теперь уже с вызовом, будто бросая перчатку невидимому сопернику. Дастин никак не мог угомониться: его смех, откровенный и хлёсткий, всё ещё разъедал музыку, нацеленный прямо в Уилера. — Это что сейчас было? Неужели кто-то задел эго? — голос Дастина звенел громче, чем позволяли приличия. Майк промолчал. Оди задержала на нём взгляд чуть дольше, чем обычно, — как будто пыталась прочитать между строк. — Ты слишком пристально на него смотришь, — проговорила она тихо. — Я просто смотрю. — Конечно, — ответила она, и в её голосе проскользнула колючая искра раздражения. Все оставшееся время пролетело незаметно. Он принял заказ у стола — ровно, безупречно, не вымолвив ни слова лишнего. Только то, что требовала работа. Не больше. Смена подходила к концу. Уилл сидел в тесной коморке для персонала, пересчитывая выручку. Сорок долларов сверху зарплаты за вечер — не так уж плохо. Между купюр пальцы нащупали салфетку. Он уже хотел швырнуть её в мусор, но взгляд зацепился за неровные строки. Короткая записка: «Ты всегда так разговариваешь с людьми?» — M.У. Уилл выдохнул. Впервые за весь вечер ему стало не всё равно, а раздражающе интересно. Минут через тридцать Макс попрощалась и умчалась с Лукасом домой. Уилл предупредил, что прогуляется, не станет мешать. Она благодарно коснулась его плеча — с той нежностью, от которой у него сжималось горло. Когда бар опустел, в зале остались лишь несколько человек из персонала, Уилл и бармен. Парень воспринял это как знак — не мешкая, он направился к стойке, чтобы сбросить напряжение и плеснуть в себя что-то покрепче воды. Подойдя, он осторожно присел на высокий стул, и это движение привлекло внимание Ченса, который протирал стаканы. — Эй, не тянет домой после первой смены? — промолвил Ченс, приближаясь к стойке. — Просто хочется выпить. Сделаешь? — с лёгкой усталостью ответил Байерс, но всё же выдавил слабую улыбку. Он опрокинул всего пару бокалов виски, но то пойло, которое он мог себе позволить, напоминало не столько алкоголь, сколько бензин. Но плевать — если это поможет смешаться с таблетками, уже принятыми сегодня, можно и потерпеть. Голова постепенно затуманилась, мир поплыл перед глазами, а это значило лишь одно: пора выбираться в сторону дома. Дома Макс. Задний двор за клубом встретил его тишиной и сырым асфальтом, в котором дрожали редкие огни проезжающих машин. Воздух пах плесенью и мочой. В висках стучало — но не от усталости. От той самой химии, в перемешку с алкоголем, что растеклась по крови, превращая реальность в податливую, тёплую вату. Ноги сами понесли его туда, где пробивался ярче свет фонарей и стояли дорогие автомобили. Шагая по тротуару, краем глаза он заметил машину — она неспешно двигалась следом. Уилл резко затормозил, впившись взглядом в машину, пока из её недр не проявился знакомый силуэт. Тот самый кудрявый ублюдок из бара, что сверлил его взглядом до мозга костей, тот самый "М. У.". Майк выбрался наружу, оперся о капот, скрестив руки на груди, и в ответ впился глазами в парнишку из бара. — Ты не ответил на записку, — с лёгкой улыбкой Майк прожигал шатена взглядом. — А ты всегда следишь за людьми? — парировал Уилл, пытаясь удержать равновесие. Майк чуть усмехнулся. — Иногда. Повисла пауза. Они смотрели друг на друга дольше, чем следовало. Майк уловил: с ним что-то не так. — Ты пьян? — наконец выдохнул он. Уилл наклонил голову. Слово дошло медленно. — А тебе это должно волновать, кретин? — Это не ответ. — Для меня — ответ. Майк хмыкнул и резко шагнул навстречу Уиллу. Это казалось слегка угрожающим и одновременно волнующим. — Ты читаешь мои записки, но не отвечаешь на них. — Ты оставляешь странные записки. — Это был вопрос. — Я не сдавал экзамен, — Уилл чуть усмехнулся. И сам не понял, почему. Майк заметил это. Очень быстро. Слишком внимательно. — Ты всегда такой горячий и дерзкий… или сегодня особенный вечер? — Тебя, по-прежнему, не должно это волновать, дружище. — В этот момент тело Уилла предательски качнулось, едва не падая на Майка. — Ты сейчас вообще понимаешь, где ты? Уилл посмотрел на него. Долго. Слишком внимательно для нормального состояния. — Да. — Пауза. — В каком-то странном городе. — Это не ответ. — Это лучше, чем твои вопросы. Майк тихо усмехнулся. И вдруг: — Хочешь, я отвезу тебя домой? Уилл замер. — Ладно. — Было глупо сопротивляться, а о безопасности он уже и думать забыл. Любой нормальный человек отказался бы, как минимум боясь за свою задницу, но Байерс не из робкого десятка, да и на задницу свою давно плевать хотел. Он неуклюже сел в машину. Запах кожаного салона тут же ударил в нос, приятный, не то что в его консервной банке. Майк сел следом, заводя мотор. — Куда ехать? — Не помню адрес. Макс миллион раз повторяла, я не помню, — уже почти сонно бормотал Уилл, ведь поверх наркоты тепло в машине расслабляло ещё больше. — Официантка, которая уехала с Лукасом? — Майк знал, где она живёт; он часто по утрам забирал оттуда Синклера. — Да, точно, — только и выдохнул Уилл. Майк кивнул, бросив короткий взгляд на Уилла, который уже практически склеивал глаза. Он вырулил с парковки; двигатель мягко заурчал, и машина плавно скользнула по ночным улицам. В салоне повисла тишина, нарушаемая только тихим дыханием шатена и шелестом шин по асфальту. Майк покосился на него: голова Уилла медленно клонилась к стеклу, ресницы дрожали, но он явно боролся со сном. Что-то в этом парне цепляло — не только его дерзкий язык и острые фразы, но и эта уязвимость, которую он так старательно прятал за колкостями. Майк сжал руль чуть крепче, чувствуя, как внутри закручивается странное любопытство. — Эй, не засыпай пока, — сказал он негромко, но твёрдо. — Я не знаю точно, где дом. Ты мне должен хотя бы район подсказать. Уилл приоткрыл один глаз, мутный и расфокусированный. Он попытался сфокусироваться на профиле Майка, но получалось плохо: свет фонарей мелькал, размывая черты. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе внятность. — Там, где эти… ну, деревья, — невнятно пробормотал он. — И дом такой… синий, кажется. Майк поступил проще, просто написал Лукасу и спросил адрес. Через несколько минут машина остановилась у знакомого дома. Майк заглушил двигатель и вышел, обходя капот, чтобы открыть дверцу со стороны пассажира. Уилл не шевелился — он действительно провалился в дремоту, дыхание стало ровным и глубоким. Майк смотрел на него и пытался понять, почему не уехал двадцать минут назад. Он протянул руку и осторожно коснулся плеча Уилла. — Приехали. Выходи, если не хочешь спать здесь. Уилл вздрогнул, резко открыл глаза, на секунду забыв, где находится. Взгляд упёрся в Майка — слишком близко, слишком интимно. Шатен моргнул, сфокусировавшись, и почувствовал, как щёки начинают гореть от неловкости. Он быстро отвернулся, выбираясь из машины, чуть пошатнувшись на холодном ночном воздухе. — Спасибо, что подбросил, — буркнул он, не глядя на Майка. — Можешь валить. Майк оперся о дверцу, скрестив руки на груди, и с лёгкой насмешкой посмотрел на него. — Так ты всегда благодаришь? Или только когда пьяный и дерзкий одновременно? Уилл обернулся, собираясь ответить что-то резкое, но слова застряли в горле. Майк стоял в полумраке, освещённый лишь тусклым светом уличного фонаря, и в его взгляде было что-то, от чего Уилл почувствовал себя неловко. Не страшно — а именно неловко, будто его видели насквозь. — Спокойной ночи, кретин, — тихо сказал Уилл, разворачиваясь и направляясь к входной двери. — Увидимся, — донеслось ему вслед. И в этом «увидимся» было обещание, от которого у Уилла внутри что-то дрогнуло. Он не обернулся, но знал — Майк смотрит ему в спину, пока он не скроется за дверью.