Don't try to save me.

Господи, кто вообще придумал просыпаться по утрам? Этот вопрос мучил Байерса с детства, но сейчас превратился в настоящую пытку. Головная боль пульсировала где-то в висках, словно по ним били молотом — тяжело, ритмично, неумолимо. Затуманенным, ещё не проснувшимся взглядом Уилл оглядел комнату, не решаясь подняться с кровати. Он хотя бы помнил, где находится, — и это уже была маленькая победа. Из-за двери доносились голоса: значит, Макс уже встала. Помедлив ещё мгновение, Уилл собрал остатки сил и вывалился из комнаты, прихватив чистую одежду и полотенце. От него разило потом, перегаром и прокуренным залом бара, въевшимся в кожу до костей. Он проскользнул в гостиную, стараясь не попасться на глаза подруге, и нырнул в душ — пусть не задаёт лишних вопросов, хотя бы пока голова не перестанет раскалываться. Тем временем Макс и Лукас, сидящие на кухне, отчётливо слышали, что Уилл проснулся. Они молча пили кофе, пока первым тишину не нарушил Синклер: — Меня напрягают такие твои друзья, — ровно произнёс парень, пристально глядя на Макс. — Лукас, перестань, — Макс сделала резкое движение, словно прося говорить тише. — Уилл замечательный. Немного не такой, как все, но на то есть свои причины. — Макс, он выглядит как живой труп. Может, он вообще болен чем-то? — Я прошу, хватит! — её голос взлетел на пару тонов выше. — С каких пор тебя вообще интересует, с кем я общаюсь? Думаю, это не входит в число забот человека, который каждое лето просто спит со мной. — Ты серьёзно? — Лукас отставил чашку, голос его стал резче, но он всё ещё старался говорить тихо. — Я просто переживаю за тебя, Макс. Ты видела его вчера? Он едва стоял на ногах, когда его привёз Майк. И это только первый раз. — Ты не понимаешь, через что он прошёл, — наконец выдохнула она, обхватив кружку ладонями, словно ища в ней опору. — Не строй из себя самого заботливого парня на свете. Тем более ты им точно не являешься. Лукас хотел возразить, но из ванной донёсся звук льющейся воды, а затем — глухой стук. Что-то упало. Макс вскочила, рванула к двери, игнорируя попытки Лукаса её остановить. — Уилл! — крикнула она, прижавшись ухом к дереву. — Ты цел? Повисла долгая пауза, затем невнятное бормотание и щелчок замка. Дверь распахнулась — на пороге стоял Уилл: мокрый, взлохмаченный, с размазанным по левому виску шампунем. В руке он держал упавшую полку. — Всё в порядке, — хрипло сказал он, пытаясь выглядеть бодрее, чем был на самом деле. — Просто скользнуло. Кофе остался? — Конечно. Одевайся и выходи, я приготовлю сэндвич. — Макс улыбнулась ему и направилась обратно в кухню, по пути заметив, что Лукас обувается, собираясь уйти. Она замешкалась на миг, но подошла ближе, всматриваясь в каждое его движение. Пусть она и перегнула палку, пусть её забота об Уилле чрезмерна, но она считала это правильным. Лукас был просто парнем, который трахал её для удовольствия, и не имел права распоряжаться её жизнью. Уж тем более — указывать, с кем общаться. — Мы увидимся вечером? — спросила она без особого интереса. — После смены поедем на пляж, хорошо? — Лукас не поднял на неё взгляд. — Как скажешь. — Макс шагнула вперёд и аккуратно поцеловала его в щеку, тут же отступая. — До вечера. Дверь за ним захлопнулась с мягким, но окончательным звуком. Макс постояла секунду, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре, а затем выдохнула — напряжение отпустило плечи. Она вернулась на кухню, включила чайник и принялась за сэндвич, машинально нарезая хлеб и сыр. Мысли путались: где-то внутри бродила лёгкая вина за резкость, но её быстро заглушала глухая обида. Лукас мог бы хотя бы попытаться понять, а не лезть с советами, будто он — её отец или старший брат. Уилл медленно появился на пороге кухни, и в его глазах мелькнуло что-то странное — смесь благодарности и горькой иронии. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто кивнул и сел напротив подруги. — Ты не обязана, — сказал он, кивая на тарелку. Голос его всё ещё звучал сипло, но в нём прорезалась привычная твёрдость. — Я сам мог бы. Макс фыркнула. Он взял сэндвич, но не стал откусывать — вертел его в руках, глядя куда-то в сторону окна. Солнце уже поднялось выше, заливая кухню жёлтым светом, и в этом свете морщины на его лбу казались глубже. Макс села напротив, отпила глоток остывшего чая и ждала. Она знала этот взгляд — он собирался что-то сказать, что-то, что давалось с трудом, и решила его перебить. — Ты помнишь, как добрался домой? — приподняв одну бровь, спросила Макс. — Нет. — Простой и честный ответ. Уилл отложил так и не надкусанный сэндвич. — Тебя привёз друг Лукаса. Тот парень, с которым ты вчера повздорил в баре. — Охренеть. Я теперь должен отработать поездку или типа того? — с ярко выраженной язвой в голосе пробормотал он, но без нервов, пытаясь вспомнить, что вообще было после смены. — Именно этим Лукас тебя взбесил? Я просто слышал шум. — Нет, не в этом дело… Впрочем, неважно. — Она махнула рукой и встала, чтобы заварить обещанный кофе, обернувшись через плечо. — Кстати, того парня зовут Майк. Ну, который тебя подвёз. Они с Лукасом вроде лучшие друзья. — Плевать, как его зовут, честно. — Уилл не врал, когда говорил это. — Он просто странный, заносчивый тип, и больше я о нём знать не хочу. — Говорит человек, который сел к нему в машину, даже не спросив имени. — Я был не в том состоянии, чтобы проводить собеседование. — Дело не в этом. Просто постарайся не влезать в неприятности, вот и всё. — С явной заботой в голосе, почти шёпотом, проговорила Макс, ставя перед ним чашку кофе. — Постараюсь. — Кратко и лаконично. Ближе к обеду Макс завалилась досыпать сон, который упустила за ночь. Уилл не хотел торчать дома, поэтому просто направился бродить по улицам Оушенсайда. Первым делом он обошёл набережную, осмотрел пирс и осел на берегу океана, вслушиваясь в монотонный шёпот волн, то и дело прибегавших к песку. Вокруг было шумно: сотни людей загорали и потягивали коктейли, болтая об очередном росте цен или покупке сумочки от именитого бренда. Уилл поймал себя на мысли, что все они так далеки от реального мира, и даже не подозревают об этом. Их никогда не беспокоило, где бы найти денег, как заплатить за аренду или что поесть на ужин — с какой-то стороны это было круто, но и отвратительно. Вглядываясь в даль океана, Байерс вдруг подумал: «Маме бы тут понравилось». И всё. Одна короткая мысль, но под рёбрами что-то сжалось с невероятным дискомфортом, принося физическую боль. Тем временем Майк валялся около бассейна в своём доме. На голове лежала кепка, прикрывая глаза, и влажные кудри лезли прямо в лицо. Рядом доносились всплески воды, а ещё чуть позже элегантная фигура с идеально ровным загаром легла на соседний шезлонг. — Не хочешь искупаться? Сегодня так жарко, что голова кругом. — Оди нежно коснулась влажной рукой плеча парня. — Нет, не хочется. — Сухо ответил Майк. — Ты какой-то напряжённый со вчерашнего, всё в порядке? Но Уилер не успевает ответить — его отвлекает телефонный звонок. Он поднимает трубку и уходит вглубь дома, вслушиваясь в знакомый голос на том конце провода. Отец никогда не спрашивал, как дела — он просто интересовался, всё ли в порядке с домом, а издали мать интересовалась, как дела у Оди. За долгие годы он уже свыкся, отчего стал немного чёрствым, напыщенным и нелюдимым. Он всегда ценил в людях только их значимость и власть; на остальное было откровенно плевать. Да и что ещё может быть важным? Закончив разговор, Майк вернулся к бассейну, но настроение сделалось ещё кислее. Он сдёрнул кепку с лица и вперился взглядом в безоблачное небо, где чайки выписывали ленивые круги. Оди уже плавала, рассекая воду длинными, плавными гребками, и то и дело бросала на него вопросительный взгляд. Майк понимал: она ждёт от него хоть какой-то реакции, но внутри плескалась лишь пустота, разбавленная глухим раздражением. Он ненавидел эти звонки — они напоминали, что он всего лишь деталь механизма, который отец отлаживает раз в неделю, проверяя, не заржавела ли какая шестерёнка. Уилер резко поднялся и, бросив «отойду на минуту», скрылся за калиткой, ведущей на песчаную дорожку вдоль побережья. Уилл, посидев ещё немного, ощутил лёгкий озноб, хотя на улице было не меньше тридцати пяти. Это могло значить только одно: сегодня отходняк наступил позже обычного — организм выпустил весь токсин, что Байерс принял вчера. Нервно натянув рукава кофты, он поспешил вернуться домой. Если остаться сидеть дальше, станет только хуже, а доводить до такого не хотелось. Вернувшись домой, он тут же спрятался в своей комнате, рухнув лицом в подушку. Был лишь один привычный выход из этой ситуации, и рука уже автоматически нырнула под подушку, нащупав жёлтый пузырёк. Мгновение — и уже чувствовалось, как становится легче. Казалось бы, кругом столько дерьма, а спасти могут всего две таблетки, и Уилл сейчас был благодарен тем, кто их придумал. Плевать, что они разрушали его жизнь, — разве год назад он не умер вместе с мамой? Именно с этими мыслями Байерс и отключился от реального мира, погружаясь в легкий дневной сон. Вечер наступил стремительно, и лишь благодаря Макс, Байерс не проспал вторую смену. Уилл уже восседал в полной боевой готовности, небрежно развалившись на диване в гостиной; Макс устроилась на полу у невысокого столика, выводя стрелки, которые как никогда выигрышно смотрелись на её очаровательных глазах. Он перевёл дух, вдыхая запах старого дивана, пыли и чего-то сладковатого — возможно, вишнёвого бальзама для губ. Телевизор молчал, и эта привычная для их вечеров тишина наполняла комнату особым, почти осязаемым ожиданием. Он словил себя на мысли, что ему нравилось наблюдать, как Макс хмурится от сосредоточенности, а кончик языка выглядывает из уголка рта. Она была воплощением сосредоточенного спокойствия, которого ему самому так часто не хватало. — Смотри не сломай, — вдруг сказала она, не отрываясь от своего занятия. Уилл вздрогнул, осознав, что бессознательно теребит пульт. Он отпустил его и ухмыльнулся. — Ага, только это и планировал. Мой вечерний план: сидеть и методично ломать вещи, — парировал он. Макс фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Она отложила подводку и потянулась, позвоночник издал тихий щелчок. За окном окончательно сгустились сумерки, а жёлтый свет лампы на столике отбрасывал тёплые, дрожащие тени на стены, превращая комнату в уютную пещеру, отрезанную от всего мира. — Сегодня тоже планируешь хамить посетителям? — Только самым богатым. — То есть всем, — точно подметила Макс. Через мгновение она отложила зеркальце и повернулась к нему, прислонившись спиной к дивану. — Готов покорять ночную смену? — спросила она, и в её искусно подведённых глазах заплясали искорки. — Всегда, — ответил Уилл, и на этот раз его улыбка была совершенно искренней. Дорога до бара заняла немного времени, ровно как и вчера. Уилл понемногу начинал привыкать к обстановке, к гулу голосов, но всё ещё не чувствовал себя в своей тарелке. Да и впрочем, он давно уже нигде не чувствовал себя своим. Когда они добрались до места, стало сразу ясно: народу сегодня было вдвое больше, чем накануне. А значило это лишь одно — об отдыхе и расслаблении сегодня можно было забыть. Приняв очередной заказ, Уилл подошёл к стойке и, перекрикивая шум, выкрикнул Ченсу название коктейля. Остался ждать, прислонившись к барной стойке. Бармен кивнул в знак того, что заказ услышан, и принялся за дело, но с необычной готовностью поболтать. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — вдруг заметил Ченс. От неожиданного комплимента брови Уилла взметнулись вверх, а нервный тик в уголке губы дрогнул, превратившись в подобие улыбки. — Эм… спасибо? — Байерс неловко отвёл взгляд. — Ты… тоже ничего. — Нечасто тебе говорят приятное, да? — Не то чтобы… В общем, неважно. Ченс подмигнул и поставил на поднос стакан с заказом. И ещё никогда Уилл не был так рад возможности сбежать к очередному столику. Где-то к часу ночи на горизонте замаячили уже знакомые лица. Та самая компания — во главе, как выяснилось, Майк. Уилл нервно поморщился, увидев, что они снова устроились за седьмым столиком — его зоной. Почему-то в голове всплыл вчерашний вечер, но без подробностей, которые Уилл так и не мог вспомнить. Отогнав мысли, он собрался и принял заказ. На этот раз всё прошло глаже, без колкостей, и от этого стало легче. За вечер он подходил к ним раз сто, и вот, в сто первый раз, собирая посуду, он обнаружил на подносе новую записку: «Ты всегда выглядишь так, будто ненавидишь весь мир?» Уилл думал слишком долго, но у бара всё же решил написать ответ. «Нет. Иногда я сплю.» Салфетка вернулась к написавшему её — вместе с заказом. За столиком было куда веселее — ровно до той секунды, когда салфетка не оказалась в руках Оди. Она подолгу разглядывала её, перекручивая так и эдак, словно пытаясь разгадать тайну. Дастин, заметив это, выхватил салфетку из её пальцев и разразился смехом. — Майк, ты серьёзно переписываешься с официантом? Реально? Лицо Майка изменилось в одно мгновение. Ему было плевать, кто и что подумает, но он до одури ненавидел, когда трогали его личные вещи. Он со злостью вырвал салфетку из рук друга и тут же скомкал её в тугой комок. — Может, просто перестанешь проецировать на меня свои больные фантазии? — А может, просто перестанешь пускать на него слюни, вместо того чтобы срываться на друзей? — Оди заступилась за Дастина, тем самым подписывая себе смертный приговор, учитывая, насколько был зол Майк. — Я с тобой не говорил. Или я ошибаюсь? — Майк медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд. — Ну конечно, Майк. Ты серьёзно сейчас будешь выяснять с нами отношения? Конец света не произошёл, это просто официант, почему бы не поржать? — Дастин попытался сбить напряжение, но безуспешно. Майк больше не сказал ни слова. Оди вжалась в спинку дивана и не проронила ни звука до самого конца вечера. К концу их посиделок за столом остался только Лукас, который, как всегда, ждал Макс. Уилл подошёл к столику, оставил счёт и уже собрался уйти, когда грубый мужской голос окликнул его: — Знаешь, мне просто интересно: атмосфера портится везде, где ты появляешься? Уилл на секунду замер, до последнего надеясь, что эти слова адресованы не ему, но всё же решил уточнить: — Извини? — Не извиняйся, вопрос был риторическим. Ты просто портишь настроение. — Лукас опёрся о стол и потянулся к чеку. Достал пару купюр и бросил их на столешницу. — Там больше, чем нужно. Можешь купить себе что-нибудь, чтобы перестать быть таким душным и раздражающим. Уилл держался из последних сил. Ему, конечно, не привыкать к колкостям со стороны людей, но почему-то именно сейчас, именно этому человеку он не позволил бы вытирать об себя ноги. Он шагнул ближе, с вызовом забрал лишь те деньги, что требовались по счёту, а «чаевые» оставил лежать на столе. — Лучше купи себе лишнюю пачку гондонов, чтобы Макс, не дай Бог, не залетела от такого уебка, как ты. — Свали, пока цел, — сквозь зубы процедил Лукас. Уиллу не нужно было повторять. Вскинув голову с победным видом, он скрылся с глаз чернокожего, сам не желая его видеть. Тотчас просочился в комнатушку для отдыха и заметил Макс. Любезно, но без объяснений предложил ей уйти пораньше, пообещав, что сам уберёт оставшиеся столы. Лишняя работа его не пугала — сейчас он хотел лишь одного: чтобы она поскорее увела Лукаса из бара. Мэйфилд, кажется, ничего не заподозрила. Просто поблагодарила и сгинула в закат. А Уилл остался наедине с дрожью, что пробрала его до костей. Дыхание участилось, сердце застучало в висках. Обычно симптомы нарастают быстро — пик наступает за несколько минут, весь приступ длится пару минут, но сейчас паническая атака ощущалась иначе. Воздуха катастрофически не хватало. Уилл жадно ловил его ртом, как рыба, выброшенная на берег, — открывая и закрывая губы. Он прижался спиной к холодной стене, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, но пол уходил из-под ног. В глазах потемнело, в ушах зазвенела противная высокая нота, заглушая музыку и гул из зала. Уилл сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, надеясь: острая боль вырвет его из этого вязкого ужаса. Но тело не слушалось. Он сполз по стене вниз, сел на корточки и обхватил колени дрожащими руками. «Только не здесь, только не сейчас», — пульсировало в голове. Сознание начало мутнеть, словно его накрывали толщей мутной воды. В этот миг дверь в комнатушку приоткрылась, и внутрь просунулась чья-то голова. Уилл дёрнулся, вскинув испуганный взгляд, готовый увидеть Макс, — но это оказался Ченс. Он понял: что-то не так. Осторожно подошёл, сел напротив Уилла и заговорил — тихо, но твёрдо: «Дыши вместе со мной. Слушай меня». И это сработало. Уилл подхватил ритм его дыхания, постепенно успокаиваясь, но всё ещё чувствовал себя разбитым. Ченс немного отступил, давая воздуху сгуститься вокруг Уилла. — Лучше? — коротко спросил он. — Да, спасибо, — Уилл медленно поднялся на ноги, потёр лицо ладонями. — Извини за это. — Не извиняйся. Ночь тяжёлая, а это твоя вторая смена. Вымотался, наверное. — Да, наверное, — только и смог ответить Уилл. Уилл ещё несколько минут просидел в подсобке, прежде чем собраться с силами и закрыть смену. К четырем часам все столы были прибраны, и он наконец-то мог отправиться домой. На улице было свежее обычного; океан глухо рокотал где-то в темноте. Уилл почти свернул за угол здания, когда заметил знакомую машину. Она стояла через дорогу — фары горели, словно она кого-то ждала. Уилл сам не понял, как остановился, тупо уставившись на автомобиль. Из салона выбрался Майк, который не ждал новой встречи. Он переваривал скандал с Оди, как вдруг увидел официанта. Несколько минут они стояли и смотрели друг на друга сквозь пустую улицу. Наконец Майк нарушил молчание, шагнув ближе к Байерсу. — Сегодня ты трезвый. — Это была глупая констатация, чтобы хоть как-то начать разговор. — А ты всё ещё следишь за людьми, — раздражённо ответил Уилл. — Ты постоянно нарываешься на неприятности, да? — Иди к чёрту. — Вот. Опять. — Что опять? — Нормальный человек не хамил бы просто так. Уилл почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение. — Слушай, чувак. Я не знаю, какую игру ты затеял. Но найди кого-нибудь другого. Или удели больше внимания своей девушке. Майк ничего не ответил — только продолжал смотреть, и от этого становилось только хуже. — Доброй ночи, — прошипел Уилл. — Сомневаюсь. С этими словами Майк развернулся и вернулся в машину. Уилл сам не мог объяснить, почему всё ещё стоял и смотрел вслед уезжающему автомобилю, провожая взглядом удаляющиеся красные огни фар.