Кунтбой и фембой (рабочее)
20 июня 2026 г., 19:41
Примечания:
Синопсис: парень с влагалищем и его бойфренд.
Всё началось с того грёбаного амулета, а ведь мать и отец не раз говорили, что брать чужое — это охеренно плохая «примета». Но у кого б на моём месте не «прилипло» к руке? Да и не чужое оно, а ничейное — те дома стояли нежилые уже как лет двадцать пять. Они пустуют дольше, чем я на свете живу. И тут босс нам с парнями говорит, что так мол и так, а надобно сверхурочно раздербанить эти «заброшки» — застройщику они глаз мозолят. Дербанить не за «спасибо», разумеется — приятная котлета «кэша» на наши карманы за все неудобства прилагается. Бонусом, можем с разбора брать себе всё, что утащить сумеем, лишь бы сверхурочка шла в темпе вальса. Ну, я и взял, вместе со всеми. Даже босс себе в пикап кое-чего унёс — дома хоть и заброшенные, но территория была охраняемая и ни бомжи, ни тинейджера засрать брошенное жильё не успели.
Разумеется, золото по углам слитками там не валялось, но всякая любопытная мелочь — это пожалуйста. Я пару винтажных стульев себе утащил и стол к ним в придачу. Думал в реставрации мебели себя попробовать. А в стуле, под обивкой, амулет тот и нашёл — солидная цацка. Вроде как из серебра, ажурная и витая вся из себя, чуть продолговатая, с небольшой персик размером. Мало того что с инкрустацией — мелких, как песок, зелёных камешков под сотню вдавлено в «нитки» плетения, — так амулет к этот, если по весу, не китайский посеребреный хлам из пластмассы, а как будто посеребрённое золото. Короче, солидная штука, дорого-богато выглядит. И цепочка у неё тоже металлическая, хитро плетёная, как будто и правда золотая, да только чуйка подсказывала, что «серебро» самого амулетика всё же дороже окажется. Для кого эта штука — в смысле, для парня или для девчонки, — с наскоку и не разобрать. Так, на вскидку, то её больше держать под стеклом и показывать всем, а не на шее носить — великовата…
Сбивая с мысли, припёрся Бобби с упаковкой пива и предложением скататься на стрельбище. Я с дуру амулет на себя и нацепил — жадность, наверное, взыграла. Показывать находку не хотел. Теперь вот, расплачиваюсь… и ни о чём не жалею, честно признаться.
В общем, прокатились мы, всласть постреляли, разряжая пулемётные очереди в мишень. Бобби раскошелился даже на ленту «зажигалок» 50-го калибра и в закат эффектно располосовал холм огнистыми росчерками. А следующим утром я чуть инфаркт не словил — спросонья поплёлся в уборную, отлить, и долго не мог член нащупать. Протёр заспанные зенки и… Ну… Дом, который снимаю, стоит в тупике и немного на отшибе, так что соседи вряд ли мои вопли услышали. А орал я так, что чуть не сорвал голос — член и яйца исчезли, а на их месте возникла толстогубая «писька» как у моей бывшей!
Мне бы, дураку, тогда сорвать с шеи тот амулет да выбросить, но откуда я мог знать. Вещица-то оказалась хотя и тяжёленькой, но довольно интересной: и шею не оттягивает, и холодит этак приятно, от тела почему-то не нагревается, и даже заряжает энергией, как крепкий кофе с утра, что стало понятно немного позднее. Но это потом, чуть попозже, а в тот момент повезло, что впереди ждал уик-энд и у меня имелась в запасе пара дней, чтобы понять, что к чему.
Бобби как всегда встрял не вовремя — позвонили предложил накидаться пивасом, ехать на пустырь, чтобы пошмалять по камням уже из своих «кольтов». Я отказался. Сказал, что сильно простыл: «корона», СПИД и гонорея в одном флаконе. Товарищ в ответ только хмыкнул, уличив в тайном свидание с какой-нибудь местной девчонкой. Почти не ошибся — меня и правда ждало рандеву с «девчонкой» меж ног.
Сутки я привыкал не ощущать яиц и ходить «по-маленькому» садясь на унитаз. Теперь и не вспомню уже, что казалось более унизительным: утрата первичных половых признаков или нужда ссать только сидя. Сейчас-то нормально — привык и даже комфортно себя ощущаю, а тогда думал, что жизнь уже фактически кончилась. Наивный. Не предполагал даже, что получил не только пизду, но и всё остальное в «нагрузку» — первые месячные ждали буквально через три дня.
Бобби я ничего не рассказал. Как не стал и к врачам обращаться. Что они мне ответят? Ну, товарищ охренеет да посмеётся, наверное, но мне с этого ни холодно, ни жарко. А доктор таблетки продаст, от которых у меня новый член вырастет? Не бывает таблеток таких, да и нет на них у меня лишних денег.
Короче, уик-энд я пытался хоть как-нибудь примириться со своим состоянием, ожидая очередной страшной метаморфозы. Но больше ничего не случалось, если не считать осыпавшиеся с тела волосы — я не помер, рога и копыта не выросли, как и член на лбу. Писька моя никуда не девалась, вела себя смирно, но ничего страшного более не происходило. А к вечеру воскресенья, да под бутылочку пива, она даже понравилась. Тратить время на онлайн игры не хотелось и я просто включил случайный видос. Развалился на кресле, попивая пивко и по привычке сунув руку под шорты. С лёгкой досадой опомнился — нащупал пухлые складочки вместо яиц, — и тут пальцы клитор задели.
Я аж пивом из носу брызнул, когда не просто вздохнул, а обронил непроизвольный, непозволительной стон. Мужики не должны так звучать, но позорный всхлип сорвался с губ! Письке было приятно, даже очень — не мгновенная и слепящая вспышка оргазма, но приятное чувство истомы, которое как волна чего-то горячего и густого разливалась от чресел по телу.
Мне стало весело. Пальцы принялись теребить складки живее. Стоны уже не рвались из груди — я себя контролировал, — но вот удержать таз от нелепых качаний не мог. Это получалось как будто в обход моей воли и бёдра жили собственной жизнью. Страх улетучился мигом, приятное чувство растекалась из глубины живота и я рассмеялся уже без смущения, когда заметил, как напряглись под майкой соски. Они всегда у меня были такими большими? Не помню. Но под тонкой тканью будто пара мягких фисташек торчала — и неловко, и как-то по особому возбуждает.
Я вынул ладонь из-под шортов — пальцы оказались мокрыми. Между ними тянулись липкие, прозрачные прядки. От них сладко пахло, как от девчонки. Они даже на вкус оказались, словно я их в «намокшую» девушку сунул. Что бы со мной ни приключилось, оно подарило мне вульву. Ни больше, ни меньше.
Я заправил руку обратно, сжимая «губы» мягкой горстью и окуная пальцы немного глубже, чем до этого храбрость мне позволяла.
— Ладно, малышка, давай узнаем, что ты умеешь…
Умела моя «малышка» немало. Она медленно заводилась и очень медленно «ездила» — в какой-то момент я даже устал теребить её «губки», — но, бог же ты мой, как эта шершавая сучка «стреляла»! Я снова сорвался и закричал… Ну, показалось, что опять заорал, хотя на этот раз от восторга. На деле же не вопил — просто мерещилось, — а пошло стонал, дёргая бёдрами и брызгая сквиртом в шорты. Как обмочился, честное слово! Обмяк, с безумной улыбкой прикладываясь к пиву, которое так и не выпустил из руки. Отхлебнул, отдышался, облизал липкие пальцы… и снова сунул ладонь под мокрые шорты.
Заходя на второй круг, попутно стащил с себя липкую тряпку, раздвинул ноги пошире и уже тискал «девчонку» ничуть не робея. Пухлая пустота между ног уже не смущала, а наоборот заводила и я жмякал её всей пятернёй, щедро окуная в тесную щель нетерпеливые пальцы и горстью тиская клитор вместе с «губами»…
Видео давно кончилось и плеер на автомате запустил следующее, потом ещё одно и ещё. Я не смотрел, мне было не интересно. Я то и дело доводил себя до оргазма, лаская промежность уже двумя руками сразу, делая перерывы всё меньше, суя пальцы всё глубже и злее. Кончил раз пять или семь, сбился со счёта, опьянённый восторгом. В реальность Бобби вернул — позвонил и сбил со счета своим предложением поучить уму разуму нубов в «Call of Duty». Я отказался парой скупых реплик, больше всего опасаясь выдать себя. А когда друг с понятливым вздохом отключился, мои пальцы сыграли финальный «аккорд», на пике которого я уже не пытался давить стоны в груди и позволил себе прозвучать именно так, как того требовало естество. Не то чтобы мне хотелось фальшиво стонать, как актрисули из порно, но в качестве эксперимента — это были забавно.
Я кончил без малого почти десять раз без перерыва, хотя моему прежнему пенису «заряда» хватало хорошо если на два залпа подряд. Не наградила природа дефектной способностью эффектно лить сперму струями и после каждой разрядки я вынужден был известное время силы копить. А писька… Она не была скорострелкой, но её либидо словно не знало границ — от продолжения останавливало лишь ощущение боли, которое всё гуще подмешивалось в горючее чувство оргазма.
Отправляясь в душ с голой промежностью, я уже не боялся этой миленькой штучки… Ну, не то что бы я их и раньше боялся, но прожив двадцать лет обладателем «перчика» очень легко немножко повредиться умом, в одночасье сменив своё мужество на румяную, пухлую «устричку». В тот вечер я так разошёлся, что даже побрил её, убирая малейшую колючую «шероховатость». Осмотрел в зеркальце гладкое «междуножье» и не мог не признать — вагина у меня довольно красивая. О своём пенисе я бы такое вряд ли сказал — ну, член и член, есть и ладно, — но вот губастая писька выглядела и правда мило.
На утро эта милаха преподнесла сюрприз в виде лёгкой, почти неуловимой боли внизу живота. Я не придал этому значения и списал всё на излишнее усердие «пальцевой техники» прошлым вечером. Никогда ведь у подруг о подобных вещах не интересовался, но если девушка кончит подряд почти десять раз, это же как-то на ней отразится?
Бобби уже нетерпеливо давил на клаксон, призывая поторопиться, и я выбежал из дому, запирая дверь. Ехали мы на машине товарища и за утренней болтовнёй я позабыл о непонятных тянущих болях внизу живота. А к концу рабочей смены и после двух возведённых каркасов домов передо мной возникло тревожное осознание грядущей проблемы. Парни из бригады уже убрали инструменты и направлялись в полевую душевую, чтобы хоть немного ополоснуться перед дорогой и не провонять салоны своих авто ядерным рабочим потом. Бобби к таким вещам относился весьма щепетильно и вполне мог просто не пустить меня потного в тачку, а как иначе, если в противном случае мне придётся раздеться и мыться вместе со всеми!
Эта мысль грянула, как гром среди ясного неба. Сомневаюсь, что парней из бригады перепугает вид бритой вагины, но как им объяснить её проявление у меня между ног? Вариант же не мыться не устраивал: бегство от проблемы — это не выход. Пришлось изо всех сил тянуть время, изображая очень важную суету вокруг инструмента и выжидая, пока все пройдут через душ. Промывочных места было четыре, а нас в бригаде восемнадцать человек, так что ступая в последнюю очередь я мог свести риск к самому минимуму. Обернув бедра полотенцем, прошмыгнул в душевую и отвернулся спиной к выходу, старательно и торопливо намыливаясь. Вместе со мной умывался совсем молодой парень, новичок в бригаде. Он явно торопился и сделал всё даже быстрее меня, так что вскоре я с облегчением остался один… чтобы спустя пару мгновений заорать в голос — из влагалища сочилась капелька крови!
Те, кто стояли ближе к душевой, ворвались внутрь, готовые прийти на помощь, ни я отыграл идеально. Изобразил на лице вселенские муки и прыгал на одной ноге — делал вид, что долбанулся мизинцем о перегородку. Надо мной посмеялись, посочувствовали даже. Капельку крови смыли струи воды и никто ничего не заметил, так как я всё это время стоял спиной к выходу.
Пришлось исхитриться и выдумывать на ходу, потому как кровь хотя и не хлестала ручьями, но капельки бежали не переставая. Свёрнутое в тесную трубку и заткнутое в трусы полотенце приняло на себя главный удар, а иначе даже не представляю, как бы объяснял кровь глазастому и наблюдательному Бобби. По моей просьбе мы заехали по пути в аптеку и я в сердцах накупил женских гигиенических средств на целую роту девчонок, удостоившись странного взгляда от продавщицы. Тогда залился румянцем — показалось, будто она приняла меня за извращенца. Но теперь кажется, что кассир просто оценила заботу, с которой я относился к своей «женщине», покупая для неё чисто женские штуки.
Дома меня ожидало жестокое разочарование — женские гигиенические прокладки никак не закрепить на мужских трусах! Поэтому пришлось возиться с тампонами, которые сразу мне не понравились: одно дело живые собственные пальцы, и другое — непонятная посторонняя штука. Но делать нечего, пришлось привыкать.
Вместо того, чтобы весь вечер бестолково рубиться в игрушки, я смотаться в магазин, купил продуктов и принялся готовить. Впервые «кулинарил» с того времени, как начал снимать в аренду этот дом, но жевать разогреваемый в микроволновке «кормовой» шлак и при этом слушать лекции об устройстве женской половой сферы как-то не хотелось. Информацию я лучше впитываю в процессе какой-то активности, поэтому решил в кои-то веки сварганить себе подобие нормального ужина. Попутно слушал, вникал, разбирался, запоминал. Долго решался, нужно ли мне, парню, вести какой-то там бабский «календарь месячных», но всё же понял, что о себе новом я мало что знаю и именно пускать всё на самотёк окажется совершенно не по-мужски. От меня же не требуется бегать по округе и каждому в ухо кричать, что промеж моих ног — вагина. А для отсчёта дней цикла нужна хоть какая-то самодисциплина, которая любому сделает честь, мужчине или же женщине.
Вздохнув и вытирая ладони бумажным полотенцем, я взял в руки маркер и на настенном календаре с котятами, оставленном хозяевами дома, обвёл кружочком сегодняшнюю дату. Теперь оставалось только считать.
* * *
Три месяца пролетели мгновенно и зима подходила к концу. Я окончательно успокоился, примирился со своим новым положением и взвешенно понял, что большой катастрофы не приключилось. Волнение первых дней улеглось и рассеялось. Да, фантастический случай лишил меня пениса и яичек, но невозможность заняться с женщиной сексом, которая сперва сильно удручала, теперь казалась вполне себе скромной ценой за те удивительные возможности и опыт, которые я обрёл. И речь далеко не о какой-то попросту анекдотичной возбудимости моей письки и не об её умении дарить без перерыва до десятка оргазмов. Мне это нравилось — я, всё-таки парень и секс обожаю, — но по-настоящему меня увлекало другое. Должно быть, так проявлял своё влияние эстроген, который вырабатывали мои яичники, но я не мог не заметить, что стал чуть более… эмпатичным, что ли. Чёрт! До «всего этого» мне даже употреблять такое слово не доводилось ни разу, но уже спустя два месяца чужие эмоции стали намного понятней. И характер мой слегка переменился. Не знаю, считать это обретением выгоды или рождением огромного недостатка, но и я сам, и окружающие однозначно заметили, что нрав мой стал мягче. Не превратил в плаксивую тряпку и размазню, но раскрыл странный навык без смущения выслушивать чужое наболевшее и вникать в проблемы других, находя для них нужные слова поддержки. Головой я понимал, что для обитания в коллективе парней, старшему из которых не было ещё и тридцати, становлюсь недостаточно «резким и дерзким», вот только поделать с этим не мог ничего. Умение разбивать хари зарвавшимся наглецам никуда не девалась, но желание так поступать… Нет, оно не исчезло, а успокоилось и почти что не требовало непременно доказывать окружающим своё превосходство. Расхаживая по стройке и выполняя свои обязанности, я всякий раз мысленно улыбался, когда представлял, что мою тайну раскроют. Первое время подобные мысли откровенно пугали, но затем… Как ребята себя поведут, если прознают? Они назовут меня отвратительным? Но большинство из них, как оказывается, уже семейные люди. И хотя маленькие дети есть лишь у двоих, но и остальных моя вульва вряд ли сможет действительно озадачить. Разве что нашего новичка Питти, который очень стеснялся, что в свои девятнадцать он всё ещё девственник и всеми путями стремился избавиться от этого статуса. Я тоже был девственником… вернее, «девственницей» — фантастический случай подарил мне письку невинную. И не смотря на то, что я анонимно заказал фаллоимитатор для утоления растущих сексуальных потребностей, «целку» свою всё же не порвал так бестолково и обходился просто стимуляцией клитора. Своею невинностью откровенно гордился, хотя и не мог о ней рассказать. И не мог отделаться от мысли, что отвращение ко мне окажется не таким уж все подавляющим. Из-за эстрогена у меня ведь даже волосы с тела осыпались и кожа стала гладкая и шелковистая. Из-за него же я заметно поправился, набрав лишних фунтов на груди, в бёдрах и ягодицах. Интересно, на мою задницу в душевой хоть краем глаза поглядывают? Такие мысли, оскорбительные для любого мужчины, заставляли меня лишь улыбаться, словно само наличие вагины позволяло ко многим вещам относится проще и ироничнее. И это мне нравилось: глазеть на мой зад не требую, но вот чувство того, что я хорош даже без члена, пришлось по душе.* * *
Через два дня наступала календарная весна и хотелось бы думать, что строго по графику всё расцветёт и распустится, напитается жизнью. А вот чего не хотелось — «расцветать» вслед за весной. Через трое суток, как напоминают подсчёты цикла, у меня овуляция и я уже ощущаю преддверие этого, чёрт бы его побрал, «события». К пизде привык давно, а к этом… Бр-р-р… Аж мурашки по коже. За сутки-двое, до того как я на пару часов становлюсь «овуляшкой», настроение прёт в гору просто с дурной силой, догоняя и перегоняя либидо. Раз в месяц чувствую себя не то что мартовским котом, а мартовской кошкой. В эти короткие дни охота всем улыбаться и со всеми потрахаться с брызгами, как будто женская и непривычная пока суть, обусловленная гормональной цикличностью, жестоко «лагала» поверх мужской гиперсексуальности и рождала влажные сны о том, как бригада всем скопом ебёт меня в душевой, от которых я просыпаюсь в поту и с мокрой вагиной. Конечно же, эротические кошмары мне снились и раньше — будто кроме меня их вообще никто в мире не видел, — но до «перемен» во снах всё происходило немного иначе. Тогда я был главным, задавал тон «влажным» ужасам. И тогда это совсем не пугало, ведь какая бы дурь не происходила во сне, спящая «мозговина» воспринимала это как данность. Собственно, сейчас всё то же самое, но роль моя в таких снах резко переменилась и так бывает, что по утрам стыдно смотреть на своё отражение, когда вспоминаю, как во сне жадно остасывал чей-то член, пока два других долбили меня в «киску» и задницу. Стыдно даже не потому, что в грёзах шлепали по лицу хуем, а от того, с какой жадностью я ловил губами мокрые пенисы. Привыкнуть к такому оказалось непросто… но посильно. «Мокрые» сны настигали не чаще чем раз в пару недель, особенно ярко себя проявляя в день овуляции. Из-за них мне всё ещё стыдно. Жжёт дурацкое чувство, будто друзья и знакомые были со мною во сне и обо всём знают, но я учусь, привыкаю к этому. Последний из эротических снов получилось пережить без румянца, а следующий я уже сам поджидаю. Эти кошмары только кажутся жуткими, мерзкими, унизительными. На самом деле благодаря ним получается глубже понять себя, осознать желания тела. Я ведь парнем родился, не взрослел в переходный период из девочки в девушку — мне трудно понять, как реагировать на смутные знаки и неназванные желания, что транслирует мой организм. Он изменяется, безусловно — например, на теле у меня совсем не осталось волос, не считая поросли на лобке, шевелюры да ресниц и бровей. Ещё я понемногу вес набираю, по чуть-чуть поправлюсь, но это всё внешнее, а есть же и внутреннее. Есть те непонятные мысли, от которых в животе становится немного щекотно, а вскоре за этим плавки в промежности слегка намокают… Н-да, плавки… Обычно я ношу простое бельё — это привычно, удобно. Но когда наступают «красные дни», приходится переходить на тесные, жаркие плавки — на обычных семейниках гигиеническую прокладку не закрепить, а тампоны мне неприятны, не созрел я до них. Мучаюсь каким-то нелепым стыдом, забиваю голову бестолковыми мыслями, вместо того, чтобы жить полноценно. А в день овуляции всё это наваливается вдвойне — в эти короткие несколько часов я ощущал себя полным кретином, потому что смотрю на парней из бригады не как на друзей и знакомых, а как потенциальных партнёров для секса. Никто из них мне не нравится — на мужиков меня не тянет, никак, — но влагалище то и дело дарит мысли о сексе. Какое-то время я даже пытался уличить себя в том, что просто слетаю с «катушек», но чтения многочисленных тематических форумов повергло в уныние: девчонки хотят трахаться не меньше, чем парни, а перепад настроения в день овуляции — это сугубо индивидуальное, но совершенно обычное дело. Поэтому я не сбрендил — просто секса хотел из-за долгого воздержания. Сегодняшним утром — в том числе благодаря приподнятому настроению, — родилась мотивация сделать усилие над собой и совершить ещё один шаг к принятию своей новой сущности. Читал ведь про гендерную дисфорию и про то, как хреново живётся людям с подобным диагнозом. Читал про раскаявшихся трансгендеров обоих полов. Успел начитаться о всяком, но ничего из тех страхов за собой не замечал — физически и морально чувствовал себя замечательно и если бы не это придурочное чувство стыда… С ним я и начал бороться — после душа вместо торопливой, «стыдливой» прокладки намеренно использовал тампон. Поставил пачку с ними на видное место у себя в комнате, чтобы не забыть забрать на работу. Походил немного, вынуждено признавая, что дискомфорт — нулевой, и лишь препоны ментального плана, вроде нужды добровольно ввести в себя нечто вытянутое и условно «фаллоподобное», останавливали от использования настолько удобной штуки. Разве что ниточка, висящая из меня, немного раздражала… Но я предпочёл над ней посмеяться. Махнул на всё рукой, ловя волну бесшабашность. Верёвочка — это ничто, ведь я могу с комфортом одеться в «семейнички». Дальше следовало разобраться с грудью и я взял в руки рулон широкого медицинского пластыря на тканевой основе. Следом за вагиной изменялись и соски, но это я заметил не сразу. Не обращал внимания, пока «волосатость» груди не упала до нуля. А когда понял, принялся заклеивать эти «штучки» — они казались просто огромными, почти с фалангу мизинца! А из-за скорой овуляции сосочки ещё и тугие, как ластик — любимые и невесомый майки ощущаются ими в такие моменты, словно листы мелкой наждачной бумаги. Осматривая себя в зеркале, я отматывал пластырь, отрезал его в нужный размер, и быстро крест на крест заклеил соски, заодно пряча и ареолы. Ох, эти пигментные «кружочки» с крохотными бугорками-комочками. Из-за них даже пришлось в солярий ходить, чтобы хоть немного загореть и в случае нужды иметь возможность раздеться до пояса без того, что «светить фарами». Мама позвала завтракать, а я натягивал майку и думал, что если сегодня голову посетит очередная «влажная» блажь и нагрянут мысли о сексе, то закажу себе что-нибудь из секс-шопа. В конце концов, я взрослый человек и у меня есть потребности… хотя я к ним до сих пор не привык. На подходе ожидал сезон крупных заказов, когда весна наступает и многие затевают строительство, а потому босс затеял проверку материальной базы организации и по домам мы разъехались здорово вымотанные. Кажется, ничего толком не сделали, просто носились из угла в угол, но это столько нервов потрепало. Руля к дому и зевая так, что рисковал вывихнуть челюсть, я не узнавал себя утреннего и откровенно потешался над недавними охами-вздохами по поводу перепадов настроения. Оказывается, это даже полезно, если искать эту самую пользу, а не ждать катастрофу. За время рабочего дня успел три раза поссориться и пять раз помириться с коллегами — без понятия, как оно так получилось, — а заодно четыре раза тампон заменить и случайно подслушать приватную болтовню в соседней кабинке. Ближе к вечеру так упарился в душном офисе, что сорвал с груди пластырь и нагло щеголял сосками под тонкой майкой. Из-за жары они растолстели, уже не торчали так туго, стали помягче — кажется, никто ничего не заметил… А если и заметили, то мне было всё равно — бумажная волокита доконала. Ненависть ко всем этим «писулькам» — это единственное, что останавливало от намерения открыть собственный бизнес. Впрочем, «ничего не делай сам, если есть толковый зам», однако отец настаивает, что важно прочувствовать всю эту «кухню» на собственной шкуре и только затем сваливать всё на заместителей. А я склонен доверять мнению человека, который в бизнесе дольше, чем мной годов прожито.* * *
Ночью в наш дом, в мою комнату вломились какие-то типы! Да ещё, сука, так ловко — если б одна из них на кой-то хрен не принялась тыкать в меня непонятной заострённой палочкой, я б и не понял ничего. Продрвал глаза, увидел перед собой троицу психов, словно сбежавших со съёмок «Властелина колец», и тут же дёрнулся к пистолету. Даже не знаю нахрена — в голове просто переклинило всё! Сердце заколотилось как бешеное, а в мозгу билась одинокая мысль: будут пытать или похитят — не зря ж они так тихо в дом забрались. От том, что я нахрен никому не нужен для пыток, ибо у отца моего нет настолько отчаянных конкурентов, я не подумал. Один из вторженцев, самый рослый из них, этак небрежно вмазал странной дубинкой мне по руке и вышиб из пальцев оружие. Пистолет брякнулся о дальнюю стену, ладонь отсушило болью и я вскрикнул. Но дальше случилось что-то необъяснимое. Одна из двух женщин, что была в этой троице — фигуристая «мамасита» со странными рогами у неё на голове, — присела ко мне на кровать и что-то затараторила на своём. Спросонья я ни слова не мог разобрать и трескотня этой булочки звучала как нежное «… ля-ля-ля-ля-ля…», но если судить по интонации, то она… она меня успокаивала? Я растерянно вытаращился на нападавших, которые — вот те раз, — не так чтобы очень уж нападали. Да, вломились в дом, но не чинили никаких беспорядков. Лишь рослый мужик огрел меня по руке просто чтобы я не наделал глупостей. Он так и остался стоять у двери, верхней частью тела прячась во мраке, зато женщина, что сидела рядом со мной на постели, оказалась хорошо заметна. А ещё у неё была очень светлая, почти белая кожа, отчего лицо в сумраке отлично просматривалось даже без прямого освещения. Красивая, чёрт бы её побрал. Даже очень, невероятно просто — такие красивые женщины уж наверняка могут найти иной способ на жизнь заработать, кроме как врываться в чужие дома. Очень красивой оказалась и девчонка помладше, не такая пышная, как «мамуля» рядом со мной, но лицом — точная её копия, лишь с поправкой на меньшую зрелость. А в руках девчонка держала… лук и стрелы! Как раз стрелой она в меня и тыкали, когда будила. Все трое носили «рога» по бокам головы, которые после того, как я проморгался, «трансформировались» в очень тонкие, вытянутые кончики ушей. «Как эльфы, ебать их в сраку!» — тут же тюкнуло в мыслях. У девчонки со стрелами и у мужика возле двери кончики ушей торчали почти вертикально, как у настороженных кошек, а вот у «пампушк» на кровать возле меня они умилительно торчали в бока, почти параллельно полу, придавая её образу ещё большую мягкость. Она как юудто преступница, но я не мог найти в себе неприязнь к этой женщине и вместо злости думал о том, как бы, наверное, было шикарно упасть головой к ней на грудь и зарыться лицом промеж титек. «Мамасита» что-то увлечённо лепетала, не переставая, и при этом тыкала пальцем мне в грудь, словно на что-то указывая, а я в полном недоумении смотрел на это семейство, спросонья раздумывая о том, что сплю без белья и они могут узнать мой секрет… Минут двадцать спустя я сидел за столом гостиной и отчаянно зевал, недоумевая над тем, какого чёрта никто из нас до сих пор не вызвал копов? Обстановка сложилась какая-то совсем не «грабительская», а подчёркнуто спокойное поведение «напавших» ещё сильнее усугубляла ситуацию непониманием. Непонятное длинноухое трио в странных недодоспехах, по стилю похожих на то, что принято с насмешкой именовать «бронелифчиками», расположилось напротив и мирно попивало кофеёк. Я тоже сёрпал американо из своей любимой кружки и вполуха слушал, как мать и отец пытаются наладить общение с семейством эльфов. Впрочем, насчёт «эльфовости» последних можно было лишь предполагать, потому как длинные уши — не аргумент в наше-то время легко доступности пластических операций, — но вот то, что это семья, для меня казалось очевидным. Собственно, мама и дочка действительно оказались как две капли воды друг на друга похожи, с тем только отличием, что у дочки пока нет внушительных маминых сисечек и она плоская, как доска для глажки белья, хотя сочные ляжечки уже на месте. А вот глаза у неё, как у отца, какого-то совершенно безумного цвета индиго. И это ни разу не линзы цветные, потому что у всех троих зрачки вертикальные и меняют размер в зависимости от освещения. Батя-эльф вроде как пытается общаться с моими родителями, но иногда посматривает и на меня, не то чтобы холодно и осуждающе, но этак испытующе, словно чего-то ждёт. Мамуля-эльф, как само воплощение стереотипов о женственности, разливает вокруг почти осязаемую ауру елейной нежности и поглядывает на меня благосклонно, будто это она мне настоящая мать, отчего я чувствую себя очень неловко. Доча-эльф застенчиво прячется в своей чашке и тоже изредка бросает в меня палящие взгляды огромных, очаровательных глазищ, от внимания которых мне особо хреново — эта девчонка просто безумно красива, хотя по виду ей лет семнадцать, а то и шестнадцать. Вот везёт же кому-то с наследственностью. Или это всё итог пластических операций, как и острые уши? «Не, никаких операций…» — отрицаю я в мыслях. Кожу на лице натянуть, как-то не так выступающую кость подточить — современному хирургу это не сложно, но настолько обворожительный взгляд никаким скальпелем не соорудить. Дочка зыркает то как на врага народа, то как на забавную и любопытную зверушку. Кажется, она до сих пор не решила, как ко мне относиться, хотя это я должен охреневать от случившегося. Но я попиваю свой кофе — спать уже не придётся, — и понимаю, что окажись девчонка постарше, мог бы попытаться за ней приударить. Но этому ангелочку лет семнадцать, а мне же почти двадцать шесть. Как, оказывается, всё относительно: по словам моего бати я ещё неприлично молод и невообразимо наивен, но в глазах этой девушки наверняка выгляжу старым дедом. Иногда она даже робко улыбается в мою сторону, хотя улыбка не мне предназначена. Дочку веселят мои тугие соски, которые проступают под майкой — ночь выдалась довольно прохладной. Но я игнорирую эти выпады. Впервые с момента утраты пениса и обретения вагины не пытаюсь спрятаться и скрыться, а вразвалочку сижу на своём стуле с кружкой кофе в руках. Нарочно с так, чтобы соски торчали как можно заметнее — просто назло этой длинноухий красавице. У неё глазищи в половину лица, у меня соски, на которые она пялится — мы квиты, получается. Усилия отца и матушки как будто приносят плоды, хотя на первый взгляд ни моя мать полиглот, ни отец, который для нужд бизнеса выучился налаживать контакты буквально «на пальцах» да хоть с марсианами, не понимают гостей. Я у бати даже спросил, действительно ли он понимает их говор, на что папа ответил, что «…ни единого чёртова словечка». Но каким-то «мистическим» образом обмен информацией всё-таки шёл, родители мои переглядывались, обобщая добытые факты, и вскоре начали тоже подглядывать на меня, вместе с обеими эльфийками. Это начинало напрягать. Но ещё больше я напрягся, когда отец с видом конгрессмена хлопнул ладонью по столу и сказал, что не ожидал от меня воровства. У меня чуть кофе из носу не брызнул от таких заявлений… Но я всё же закашлялся, когда уже батя-эльф принялся успокаивать моего отца и… защищать меня? Логика происходящего напрочь ускользнула и я перестал понимать хоть что-нибудь. Наверное, стоило активнее участвовать в диалоге с самого начала…* * *
Оказалось, что причина, по которой длинноухое трио вломились ночью в наш дом, всё это время болталась у меня на груди — тот самый амулет, который я нашёл под обивкой старого стула. Мол, это семейная реликвия наших странных гостей и нацепив её на себя, я нанёс им страшнейшее оскорбление, опорочив вещицу недостойным прикосновением… Или разрядил её… Или наоборот перезарядил… Тут отец и мать начинали путаться в «показаниях», потому что трудно наверняка понимать собеседника, с которым общаешься почти исключительно пантомимой. Однако я больше охреневал с того, что они вообще смогли разузнать хоть какие-то подробности. А после краткого шока и чувства лёгкой зависти — до своих «предков» мне ещё расти и расти, — принялся защищать своё доброе имя. Не украл я ничего, а нашёл! Так что если чета эльфов так желает забрать вещь, то не жалко — в конце концов, она досталась мне даром. Но в ответ на протянутый амулет батя-эльф лишь головой покачал и сделал неопределённый жест рукой, то ли так говоря, что эта вещь отныне моя, то ли уточняя, что не может принять её из рук «недостойного». Это начинало походить на какой-то сюрреалистичный спектакль, но тут дочка-эльф подкинула ещё «дровишек» в пламя непонимания. Вскочила из-за стола вся пунцовая от непонятной обиды, ткнула в мою сторону тонким пальчиком, протараторила что-то — «бала-бала-бала-бала!..» — и со слезами на глазах выбежала из гостиной, виляя толстой попкой. «И какого хрена это было?» — проводил я её взглядом. Чета эльфов переглянулись этак синхронно, да горько вздохнула почти в унисон, отчего мне даже стало их жаль — переживают за ребёнка. А вот мои родители глянули на меня, как на преступника: «как я только посмел обидеть эту милую девушку?!». А я даже близко не понимал, чего она на меня взъелась! Я ж не телепат, чёрт возьми! Но тут даже мой батя пожимал плечами — их с мамой «лингвистический» тандем наконец-то зашёл в тупик и подробности странного дела пока оставались сокрыты, хотя даже так вину с меня никто не собирался снимать. Разве что отец предположил, что амулет, как семейная реликвия, передавался от матери к дочери и ныне принадлежал той длинноухий девчонке, но я, так вольно распоряжаясь этой вещицей, очень унизил девушку. Вывод на первый взгляд казался слегка надуманным, но при ближайшем рассмотрении пока только он проходил отсев здравого смысла. И мама даже начала едва заметно качать головой и кивать бровками, указывая вслед за девчонкой, но я и сам понимал, что проблему эффективней купировать в самом зародыше. Допил кофе, поднялся из-за стола и направился следом за беглянкой, хотя даже не представлял, как возьмусь доносить до неё свои мысли. Входная дверь хлопнула, но шагов по деревянным ступеням крыльца слышно не было, поэтому я без труда отыскал девушку на веранде. Непроизвольно осмотрел её со спины, вновь и опять мимолётно завидуя тем, кому так повезло с наследственностью. Девчонка производила самое приятное впечатление, хотя она по сути преступница, которая вломилась к нам в дом. Миниатюрная в торсе, с узкими плечиками и тонкими руками, она обладала крупными, но упругими бёдрами и округлыми ягодицами, от одного взгляда на которые жить становилось приятнее. Мне больше по вкусу девушки ещё и с крупными титьками, но симпатичная мясистая попка незнакомки — это уже половина дела… А вообще, если отбросить всю эту звериную мишуру голых инстинктов и желания со страстью зариться лицом промеж её булочек, то гладкие ножки, тонкая шея, бархатистая кожа, очаровательный овал милого личика и бездонная синь обжигающих глаз щедро дарили ей тех «очков» женственности, которые отняло отсутствие титек. О таки девушках не только мечтают, как о партнёршах в постели. О таких в первую очередь пишут стихи. Как ни крути, она очень красивая, сексуальная в своей коротенькой юбочке, которая едва прячет сочные ягодички и под которой, кажется, поблёскивает белая полоска трусиков. От взгляда на эту хрупкую спину двойные стандарты во мне начинают пыхтеть со страшной силой: по хорошему, взять бы эту сладкую попку за патлы и долбить милой мордашкой об угол за то, что вломилась в наш дом… Но она же такая милаха. Кажется, больше не сердится, просто тихо плачет, утирая слёзы, и это обезоруживает совершенно. Не знаю я, что противопоставить вот такому вот. Детский плач просто раздражает, но женский — искренний, а не натужная истерика, — заставляет чувствовать себя виноватым. И эта большеглазая милота рыдала из-за меня. — Эй, ты как? — я тихонько позвал. Очевидно она не понимала меня в той же мере, в какой не понимал её и я. Просто отвернулась от источника голоса — не хотела общаться. Затихла, очень поспешно утирая влагу со щёк. Одернула юбочку, поправила волосы. — Ты прости… Я ж не хотел, чтобы вот так… — наверное, я мог бы с тем же успехом грязно ругаться перед ней. Девушка успокоилась, но не думаю, что благодаря мне. Скорее, ей просто стало неловко лить слёзы в присутствии незнакомца, на которого она зла. Незнакомка обернулась, шмыгая носом и сверля меня суровым взором. Её глаза, ясные и чистые, по-детски большие и по-детски же немного наивные, будто прожигали насквозь обидой. Я не выдержал, отвёл взгляд. Не часто случалось общаться с настолько красивыми женщинами — перед такими хочешь не хочешь, а начинаешь чувствовать себя неуверенно. — Ты ж ничерта не понимаешь, да? — я зачем-то уточнил очевидное, словно мне мог кто-то ответить. Снова услышал из её уст знакомое уже «…бала-бала-бала-бала…», как затухающий отголосок обиды. Улыбнулся в ответ, пристыженный собственным малодушием. Что «недотрах» с людьми делает: увидел смазливую девку и поплыл. — Боже, какая ж ты милая — отведи глазищи свои бесстыжие… — обронил ей с улыбкой. Брови девушки с удивлением поехали вверх и я внутренне вздрогнул: «Чёрт, так она всё понимает?!» Но как стиснуло всё нутро — «опозорился, сука!» — так и отлегло. Нежданная гостья просто заметила амулет у меня на ладони, который я уже по привычке мял пальцами, наслаждаясь извечной его приятной прохладой. Опомнился, протянул ей вещицу, хотя и понял для себя, что отдавать не хочу — амулет понравился всё же. — Вот, забирай, если эта штука так тебе дорога, — сказал как можно более мягким тоном. Девушка вдруг фыркнула, с гордым видом вздёрнула остренький носик, оттолкнула ладонь с амулетом. Всем своим видом продемонстрировала, что жест она поняла, да только амулет ей уже как будто и без нужды. «Брезгует, что ли?» — с лёгкой досадой подумал я. На тот момент вариант показался не самым надуманным. Они же втроём к нам среди ночи вломились, словно грабители, а это значит, что вещь для них ценная, но явно не в материальном плане. Как увидели, что какой-то мужик их такую важную «цацку» лапал — так и охладели, как религиозные фанатики, чью реликвию «развенчали» от святости. И, сжимая увесистый амулет в руке, я в тот момент даже не представлял, насколько прав в своём предположении и что именно он украл у меня пенис, чтобы взамен одарить влагалищем. Девушка встала в гневную позу, уперев кулачки в бока. На меня снова полилась трель из совершенно не вразумительного, но такого милого «…бала-бала-бала-бала…» — её голос журчал и лился, как серебряный ручеёк, а я улыбался, словно кретин, напрасно вспоминая, когда в последний раз так наслаждался простым разговором с девчонкой. Кажется, в выпускном классе, когда впервые и безответно влюбился в одноклассницу. Собеседница же моя понемногу разошлась не на шутку, неотвратимо ломая на корню всякие стереотипы об эльфах и живо проявляя энергичную свою натуру. Сосочки у неё напряглись — заметно даже через одежду! — а вторженка тараторила без умолку, жестикуляцией рук помогая себе доносить эмоции. О чём-то старательно рассказывала, объясняла, тыкая пальцем то в амулет, то мне в грудь. Я ничерташеньки не понимал, но с умным видом кивал ей в ответ, давно уяснив первую истину жизни: с женщиной выгодно соглашаться, даже если она на права. Девушка отвела душу, успокоилась. Заплаканный румянец на её щеках ушёл, уступая место румянцу волнения. На лице проступали первые намёки на робкую улыбку — не похоже, что готова расхохотался и залиться весельем, но явно больше не видит во мне однозначно виновного. Да ещё и в руку толкает с этаким видом, словно великодушно предлагает оставить себе амулет, раз уж я «запятнал» его своими лапами. А я что — я и не против, привык к безделушке, понравилась она мне. — Правда можно? — спросил, жестом обозначая, что собираюсь надет амулет на шею. — …бала-бала-бала-бала… — ответ на непонятном языке прозвучал уже не так напористо, как прежде. — Я же серьёзно, надену. Потом не обижайся, большеглазая… Тут у нас случился настоящий прорыв в коммуникации — мы явно поняли намерения друг друга. Девушка топнула ножкой и с независимым видом отвернулась, складывая руки в замок на плоской груди — всей своей позой дала понять, что ей совершенно безразлична дальнейшая судьба амулета. Влепить бы ей подзатыльник по этому поводу — весь переполох оказался пустым пшиком, — но ударить эти узкие плечики у меня не поднялась бы рука. А заодно народилась ироничная мысль: поделом пенис отняли — хреновый из меня самец, раз не испытываю врождённой тяги поставить на место наглую девку. Я накинул цепочку себе на шею, совершенно не собираясь отказываться от такой красоты. Надел и заметил, что девчонка как будто украдкой подглядывает за моими действиями, да ещё и пухлые губки покусывает, будто застала за чем-то несколько непристойным, настолько и будоражащим. — Чего? — я улыбнулся. — А всё, раньше надо было — теперь не отдам. Торопливо спрятал амулет под майкой, прикрыл его ладонью. Только теперь заметил, что и у меня соски тугие, как ластики, и торчат под одеждой позорно. Заметил, но сделал вид, что сам не видел их, как и того, что взгляд девушки задержался на них. Она даже облизнулась как будто?.. Даже если решение этой пигалица ничего не значит и потом придётся всё равно вещицу отдать — не беда. Главное чтобы эта милаха прямо сейчас на лила слёзы. А что она обо мне подумает — это уже не так важно. Девушка, к вящему моему облегчению, смущённо заулыбалась. Кончики её ушей забавно поникли, опускаясь в бока почти параллельно земле и живо напоминая ту попастую «мамаситу», что осталась в доме в компании моих родителей. Я рассмеялся, невольно любуясь красотой безымянной собеседницы и отмечая определённые плюсы языкового барьера: мог сейчас да хоть в любви ей признаться, а она бы и не поняла ничего. Эльфийка встрепенулась и внезапно принялась мягко, но настойчиво толкать меня к входной двери, явно намекая, что мне лучше уйти. Я без возражений подчинился этой худышке, которую мог вскинуть на плечо и обежать с ней квартал. Вернулся в дом, а следом вошла и эльфийка. В гостиной нас ожидало довольно приятное зрелище: уж не знаю как при таких-то трудностях в общении, но инцидент с вторжением на частную территорию благополучно замяли. Лица присутствующих просветлели, напряжение из поз и жестов пропало. Моя матушка и мама-эльф пересели из-за стола на диванчик и о чём-то увлечённо болтали, попивая ароматный, благоухающий на всё помещение кофе. Явно общались, обменивались информацией, а не просто лопотали языками. Батя же и батя-эльф остались за столом и тоже что-то обсуждали — не так энергично, как женщины, но они пользовались бумагой и карандашом, чиркая какие-то схемы. Я окинул происходящее растерянным взглядом. Чуть отступил, пропуская в дом эльфийку. Девчонка почти вприпрыжку вбежала в помещение, встряхивая юбчонкой — боже, и правда белоснежные труселя! — и повисла на руке своего отца. Что-то с жаром прошептала ему на ухо, получила в ответ отеческий поцелуй в лоб и побежала уже к матери. Присела рядом с ней, теперь уже не просто поблескивая, а откровенно светя трусами… Эта бледная полосочка ткани, прикрывая упругие «булочки», так и манила, словно магнит — то, что у меня больше нет члена, ещё не значит, что женщины мне разонравились. Я с усилием потёр лицо ладонью, чтобы не спалиться перед эльфийской четой. Снова огляделся недоумённо — обстановка уже совсем не походила на угрожающую и больше напоминала встречу то ли добрых друзей, то ли вообще родственников. Батя — мой батя, — вскинул голову и кивнул мне, подзывая к ним. — Сын, разговор есть, — пояснил он. Я оказался у стола. Мельком заметил, что на бумаге небрежно, но довольно наглядно расчерчен план нашего дома. Это явно отец постарался. — Что, копов уже не вызываем? — спросил я, поглядывая на рослого эльфа напротив. — Прекрати, — отмахнулся папа. — Не случилось же ничего. — К нам, как бы, вломились… — Это просто недоразумение. Которое по твоей вине случилось, между прочим. — Да не воровал я этот амулет, ещё раз вам говорю. Нашёл. — Знаю, что нашёл, но ты представь, каково это для них? — Так пусть забирают, раз они на него молятся. Отец поднёс к лицу руку, поглаживая усы и так маскируясь — он как будто боялся, что гость сможет прочесть по губам. — Сын, выбирай слова, — тихо сказал батя. — Я не до конца понимаю, но как мне кажется их оскорбляет отказ. Тебе ж эта штуковина нравится? — Ну, вроде. — Да я-то заметил. И они не без глаз. Так понимаю, это что-то вроде подарка, который ты сперва принял охотно, а теперь такой: нате вам, забирайте — не надоть нам. Смекаешь, как неприятно это звучит для дарителя? — Понял, — я вздохнул. Посмотрел на эльфа: — Мистер, не знаю, понимаете ли вы, но подарок мне нравится. Для большей наглядности поднял руку и погладил выпуклость на майке, под которой скрывался амулет. Изображать благодарность даже и не пришлось — вещички и правду славная. Дочка-эльф явно приглядываала за мной, потому как аж хихикнула от радости, когда заметила этот жест. Упала лицом на грудь матери, словно безумно довольный ребёнок. А эльф в ответ мне взял да и улыбнулся. Батя тоже усмехнулся и толкнул меня в плечо: — Ладно, хватит тут зубы сушить друг перед другом. Присоединяйся давай. — А что обсуждаем? — кивнул я. — Обсуждаем, куда Маг… Маг-ви-на подселить, — запнувшись, он по словам произнёс имя. Батя-эльф с усмешкой покачал головой, сложив пальцы щепотью и качая ими перед собой: — Mag-gwyn, — с непередаваемым акцентом протянув, уточнил он. — Ну, а я как сказал? — мой отец уверенно покивал собеседнику, а потом обратился ко мне. — В общем, сын. Ситуация такая: мы с твоей мамой решили помочь этой милой семье и на время приютить их. — А чего сразу дом на них не оформили? — усмехнулся я. Отец хмыкнул в ответ: — Поживёшь подольше — узнаешь побольше. Поживёшь с наше и поймёшь, насколько важны доброта и гуманность. — И это мне говорит капиталюга до мозга костей? — Одно другому не мешает. — Свежо предание, да верится с трудом… Ладно, пап, показывай, чего вы там нарешали. — А нарешали вот чего. У тебя сейчас два варианта: первый — снимаем тебе отдельную комнату на стороне, чтобы наша суета не раздражала, и ты какое-то время отдельно живёшь. — И отказаться от маминой стряпни? Отец распался в понимающей улыбке: — Тогда второй вариант: это же самое «какое-то время» вы с Магвином… с Магу-уином живёте в одной комнате, пока мы не найдём для гостей отдельное жильё. — А почему для них не снять комнату? — задал я уместный вопрос. — Потому что это не гостеприимно, — отец вскинул брови. — Ты ещё молодой. Ты плохо понимаешь людей, а вот нам с мамой очевидно, что они нуждаются в помощи, хотя и не могут просить напрямую. Поэтому мы, как гостеприимные американцы… — Ладно, пап, понял тебя. И выбираю второй вариант. Возникновение соседа могло спровоцировать пикантные ситуации, связанные с моей «пуськой», но я уже привык к ней и не готов выбирать между ней и возможность наслаждаться маминой стряпнёй — хочу всё, и сразу. К тому же весь мой «секрет» прячется под трусами и если не париться, не ходить голышом перед сожителем, то никто ничего не узнает. — Что же, будем знакомы, — кивнул я и протянул бате-эльфу руку. — Николас. Можно просто Ник. Отец потянул головой: — Сына, ты не понял. Это Йар-рвин, отец Магу-уина. А сам Магвин вон там, на диванчике. — Чё? В юбке это Магвин? — я в недоумении оглянулся. — А по-твоему тот прекрасный юноша — девушка? — Да этот Магвин тоже на парня не особо похож. — Бать, ты слепой? — чуть не взвыл я. — Да в каком месте он парень?! Отец кашлянул в кулак, отводя глаза: — Ну, что ж поделать, сынок. Кому-то и красавчиком нужно родится… — Красавчиком… — машинально повторил я следом. Объект разговора заметил меня и приветливо помахал рукой, словно мы уже тысячу лет с ним знакомы, а затем юркнул под руку матери, стыдливо хихикая. — А ты поменьше под юбку к нему заглядывай, озабоченный, — отец взял уверенный тон. — Да ладно тебе, пап! — я обернулся к нему с возмущением. — Ну, прокололся, но будто ты и сам не понимаешь, как он выглядит? — Понимаю, и что с того? Вам же просто пожить под одной крышей, а не в брак вступать. Ты с Магвином, его родители Йарвин и Арвен — в комнате твоей старшей сестры, а мы — на прежнем месте. — Постой, — я усмехнулся. — Эту дамочку Арвен зовут? Батя покачал головой и вздохнул: — Не ко мне все вопросы, а к Толкину.* * *
На деле всё оказалось не так уж и страшно, как сперва показалось. Хотя не скрою — я очень досадовал, когда Магвин вышел из душа — то есть смысл с себя всё, что могло на нем быть, — но остался прежним, женоподобным. Факт того, что этот эльф не использовал никакую косметику, но впечатлил и сразил своей женственностью, отчего-то меня удручал. Как если бы я пытался оправдываться перед самим собой, но все доводы оказались пустышкой. Однако в остальном всё показалось вполне в рамках. Магвин снял свои «фэнтезийные» вещи и переоделся в нечто более приземлённое. На первое время ему дали мои старые шмотки, зачем-то хранимые ещё с окончания школы, но они оказались великоваты в плечах и безбожно жали в бёдрах, отчего той же ночью парню предложили одёжку моей старшей сестры. Она давно уже отдельно живёт, счастлива в браке, но тряпки её также до сих пор занимают почётное место в кладовке, как будто толстожопая корова Марго сможет в них влезть. А вот на Магвина худи и короткие шорты сели отлично, хотя даже со стороны заметно, как эти «трусы» жмут на его могучий бугор между ног. Я как увидел новый образ соседа по комнате, так чуть не выругался. Только не от возмущения, а от зависти! У какого-то смазливого, женоподобного щегла яйца с мой кулак, хотя они ему явно без надобности, раз малец юбочки носит. А у меня яиц больше нет! А если б и были… Я мысленно сравнил себя с Магвином и разозлился ещё больше. Даже в сравнении со мной прежним этот худосочный парнишка казался звездой порнофильмов. Какая же всё-таки несправедливая штука эта жизнь… Гостю я отдал кровать, собираясь мстить ему чувством неловкости. Да, мелочно, но в то время я ничего не мог с собой поделать и хотел, чтобы это длинноухие недоразумение почувствовало себя обязанным. Себе же обустроил лежбище в гамаке, раскрепив концы на дюбели, которые когда-то держали боксёрскую грушу и турник. Ни то, ни другое мне уже не нужно в прежних количествах — перерос это, — но дюбеля не зря сохранил. В первую же ночь я узнал, что глаза у Магвина светятся в темноте самым натуральным ледяным «пламенем». Не так чтобы как у кошки на фотографиях, но определенное жутковатое впечатление пара тлеющих лазурно-призрачных «угольков» всё же производила. — Чего уставился? — буркнул я. Вытянул подушку из-под головы и легонько швырнул её в сиявшие в полумраке «гляделки». Магвин ловко перехватил пущенный снаряд и метко швырнул его обратно, в меня. Угодил точнёхонько в лицо — я в отличие от гостя, плохо ориентировался во мраке и заметил лишь едва слышно шуршание чёрного пятна перед тем, как оно впечаталось мне в физиономию. Послышался довольный смешок — эльфёнок вскочил на кровать, одетый в нелепую ночнушку моей старшей сестры. Телепая толстым членом под сорочкой, вскинул руки и занял какую-то нелепую стойку. Принялся что-то опять лепетать, но судя по тону — предлагал подраться подушками или типа того. Очень хотелось вмазать ему сентипоновой «гирей», чтобы он кувырком полетел, но я не мог ещё больше лицо потерять. У этого Магвина эльфийские уши, зрачки вертикальные светятся в темноте, член, как баклажан, сочная круглая задница, а сам он ловкий, как кошка. Вдруг ещё окажется, что он какой-нибудь «Мастер Боя до смерти Подушками»? Пару часов назад больше в шутку отождествляя сожителя с эльфом — больно уж все приметы сходились, — в нагрянувшей ночной темноте я уже не был настроен настолько скептично. — Ну-ка, цыц! — негромко прикрикнул на него. — Весь дом разбудишь! Парень резко поник. Мне стало немного стыдно: если подумать, то семейство и правда крайне загадочное — сомнительно как-то, что они затеяли всё это из-за банального амулета. Может им пришлось пройти через такое, о чём без слез и не расскажешь, а я тут голос поднимаю на гостя просто потому, что завидую ему? И кто из нас старше тогда получается? Тем более, Магвин выглядел на шестнадцать, и хотя я пока не решил, считать ли их «всамделишными» бессмертными эльфами, но он в любом случае производил впечатление неопытного парня, на которого внезапно свалилась «взрослость». Я вздохнул и сел в гамаке, потирая лицо: — Прости… — пристыженно пробурчал. Вздохнул снова: собеседник же не понимает. Он так и сидел на кровати, свесив уши, словно щенок, которого ни за что обругали и наказали за то, что он просто хотел поиграть. Я подошёл к нему, секунду колеблясь между выбором, погладить по голове или ограничится плечом. Остановился на последнем и ободряюще похлопал эльфа по руке. — Всё нормально, — сказал ему, напирая больше не на смысл, а на участливый тон. Магвин что-то протараторил в ответ. Знакомое «.бала-бала-бала-бала…». Может всего лишь извинился, может — рассказал о себе что-то действительно важное. Я не понял, неопределённо пожал плечами. Снова потрепал его по плечу, откровенно теряясь в этой идиотской ситуации, когда мы оба не немые, но речь не имеет смысла. Эльф внезапно качнулся навстречу и резко обнял меня! Обхватил руками за талию и прижался щекой к животу. Я опешил. Вроде и не зазорно — парням можно парней обнимать, но непривычны для меня такие проявления нежности между мужчинами. Однако… С другой стороны Магвин точно так же обнимал свою матушку. Он-то явно куда больше привык к подобным выражениям эмоций. Для него это норма. Во только чего ему от меня надо? Что говорить — без понятия, он же всё равно не поймёт. Но и оттолкнуть как-то неудобно — парнишка то явно взбудоражен. Мне пришло в голову только самое примитивное и я в третий раз похлопал его по плечу. А спустя миг отвесил подзатыльник — этот гаденыш длинноухий обнюхал меня! Уткнулся носом в живот и шумно так затянулся. — Ты опух совсем, нюхать? — рассердился я. Хотел отвесить ещё один подзатыльник, но тут хитрая «моська», заметная даже в полутьме, блеснула парой лазурных зрачков, заглядывая мне в глаза снизу вверх, и я не смог ударить. Ограничился наставительно щелбаном в лоб. — Слушай, Магвин… Короче, будешь Маг… Так вот, не знаю, как у вас там в «эльфляндии», но у нас так не делают… Это чудо глазастое внимательно меня не слушало, покачивая острыми ушками. Эльф, будто понял, и снова прижался лицом к моей майке. Опять шумно вздохнул — втянул носом воздух, всем своим поведением показывая, что мой запах ему нравится. Стало очень неловко. И прогнать бы вроде как причина есть, но я что-то где-то читал про какие-то африканские племена, в которых правило хорошего тона — это плюнуть на человека при встрече. Кто его знает, что за нравы на родине Магвина? Мы простояли так сильно больше минуты. Я от нечего делать гладил по голове это длинноухие недоразумение, а он меня нюхал, с видимым удовольствием потираясь щеками о пузо. С его точки зрения в этом, похоже, не было ничего странного, ведь мы оба с ним парни. Я же не собирался из-за такой ерунды свой секрет раскрывать, а ещё понял, что моим друзьям совершенно не обязательно знать, как у меня же дома меня обнюхивал смазливый парнишка. — Ну? Не надышался ещё? — мне всё-таки надоело и я толкнул парня в плечо. — Хватит уже — пятки стынут. На меня уставилась забавная физиономия гостя. Уж не пойму, за счёт ли обнюхивания, или так просто совпало, но возникло стойкое ощущение, что невнятный конфликт между нами из-за амулета исчерпан. Магвин корчил такие рожицы, которые нельзя было не заметить даже в полумраке и не улыбнуться. Я рассмеялся, толкнул в щеку этого прилипалу. Прошлёпал босиком к выходу — природа звала, — но тут же наткнулся на взволнованный оклик. Хрен пойми, что Маг там лопочет, но очевидно же, спрашивает, куда иду. — Сам давай, — кивнул я, поворачивая дверную ручку, — а мне поссать надо. Слова не подбирал — Магвин всё равно ведь не понимает, — а чтобы донести до него мысль, прибегнул к жестам. Сделал вид, что приседаю — новые привычки брали своё, — и тут же выпрямился, уже изображая, как «по-мужски» справляю малую нужду. Гость всё видел — в темноте он, как кошка, похоже, — всё понял, спрыгнул с постели и посеменил за мной, совсем не по-эльфийски шумно топоча пяточками. Тоже припёрло? Делать было нечего, мы пошли вместе. В уборную я зашёл первый, не забывая запереться на щеколду. Присел, быстро сделал свои дела, попутно сменив прокладку, и вышел в коридор, где минуты три выслушивал лепетание Магвина. Очевидно, не понимал ни единого слова, но мог бы поклясться, что парень настойчиво упрашивает дождаться его. Словно он ребёнок, который темноты боится. Эта болтовня длилась дольше, чем мог бы занять весь процесс, включая обратный путь до комнаты. Я покивал, и остался ждать. А Магвин даже воду включил — определённо стыдился, что услышу какие-то «некрасивые» звуки. Мне б возмутиться — «какого хера я должен дожидаться этого пацана?!» — но его такая забавная стыдливость здорово гасила градус раздражения. Впрочем, когда Магвин вышел в коридор, я понял, где допустил промашку — совсем вылетело из головы, почему мы с сестрой в своё время затевали горячие ссоры. Она носила полупрозрачные ночнушки, а я на неё злился за то, что временами мне приходилось сталкиваться с ней по ночам в таком виде. Теперь же эта ночнушка оказалась надета на Магвине и яркое освещение уборной чётко и ярко очертили контуры тела, прикрытые подолом. Да, я увидел его «сардельку» во всём её величии. Хотя, это больше на баклажан походило: увесистый ствол свешивался промеж упитанных бёдер и снова пробудил во мне дикое чувство зависти. Аж противно стало! Даже не перед этим внушительным пенисом, а из-за собственного поведения — дожил, завидую чужим хуям! Мы вернулись обратно и я забурился под одеяло, злой на себя. Прикрыл ухо предплечьем, стараясь не слышать тихого говора соседа по комнате и поскорее уснуть.* * *
Утром батя огорошил заявлением, что он, как владелец склада, в котором я работаю, предоставляет своему служащему — то есть мне, — оплачиваемый отпуск сроком на три дня. А взамен я покажу Мавину округу и введу его в курс дела. Но как я буду это делать, если мы с эльфом общаемся пантомимой и жестами? Отца такие мелкие частности не заботили — он добавил, что если хорошо справлюсь, то он поднимает зарплату мне и моей бригаде. Вот это уже был совсем другой разговор и я радостно согласился, обнимая в охапку счастливого Магвина, как старший брат младшего. Парень залился румянцем, стыдливо потупил глазёнки в пол, что дико меня рассмешило: прошлой ночью он так жадно пыхтел носом мне в пузо, а сейчас, словно робкий кролик пасхальный? Родители смотрели на меня с непониманием, роскошная мама-эльфийка нацеловывала в щеки своего сыночку-корзиночку и утешала, а батя-эльф в забавной пижаме выговаривал сыну. Если по тону судить — говорил не сердито. Скорее, ободряюще: мол, выше нос, парень. Мне опять стало весело: отцы и дети, похоже, везде одинаковы и великолепная эльфийская пара вполне может не знать, какова в реальности их кровиночка. «Кровиночка» стоял с видом бедного родственника, одетый в выгодно подчёркивавшие роскошные формы ягодиц тёмные джинсы и в короткую курточку моей сестры. Я за модными трендами не слежу — у меня ведь член пропал, а не мозг, — но возникла мысль что всё это вышло из моды лет этак десять назад. Впрочем, на Магвине оно сидело прекрасно. Разве что из общей картины стройного девичьего стана слегка выбивался тот самый треклятый бугор у него промеж ног. Не бугор, а бугорище, хотя со спины Маг — на сто процентов девчонка. Взгляд украдкой на Йарвина подтвердил кое-какие мысли. Батя эльф зачем-то напялил на себя пижаму моего отца, которая сидела на его могучем торсе, как недоразумение, и мне хватило краткого мига, чтобы заметить: личиком Маг весь в маму пошёл, зато «причиндал» у него, как у папаши. Отгоняя недостойные мысли о чужих «пенсилах», я уселся завтракать. На этот раз за столом нас было не трое, а шестеро… и не скажу, что это меня раздражало. Эти эльфы — если они и правда эльфы, — совершенно чужие нам, но они всего за ночь успели как-то «привыкнуться» и не вызывали отторжения. Это из-за банальной их привлекательности или всё дело в чём-то боле глубоком и комплексном, вроде расового обаяния или харизмы? Я жевал свою кашу, поглядывая то на притихшего Магвина, то на мужчин, которые опять что-то обсуждали, то на сочную мамочку-эльфа и не мог понять, что думать об этих длинноухих… Взгляд старшей эльфийки наконец-то коснулся сознания и я встрепенулся: она смотрела с таким томным видом, будто собиралась разложить меня на этом столе и выебать перед всеми… А может и не это она думала, но волоокий взор небесной красавицы спозаранку — тяжкий враг для любого мужчины. К моему облегчению всё оказалось не так жутко. Мама объяснила, что Арвен утром готовила завтрак вместо неё и теперь длинноухий интересно мнение. Впрочем, комментировать хоть что-то оказалось излишне — я слопал всё и даже добавки взял, чем привёл в натуральный восторг пышнотелую мамочку. Сам умилился проявлению качеств, которых стереотипно ожидают от женщины. Не то чтобы Арвен на таковую не проходила — она была самой женственной среди всех тех девиц и девчонок, с которыми я был знаком, — но популярная культура рисовал настоящих эльфиек немного другими. Они не пукают и какают, питаются росой и нектаром да порхают с ветки на веточку в своих дремучих лесах, оторванные от реальности совершенно. Но передо мной сидели прямое нарушение этого образа: смачная «эльфа» с могучими мясистыми титьками счастливо улыбалась от вида того, с каким аппетитом я уплетаю её стряпню. Да и сама она явно не дура покушать — вчера вечером не заметил, а вот сейчас вижу прекрасно, что у неё не только ляжки и задница «о-го-го», но и мягкий, даже чуть округлый животик.
