Дама в беде

В карете было душно. Дворянин постоянно лез с разговорами, — а Патриции хотелось убежать. Она даже подвинулась ближе к своей служанке, чтобы та оградила её от назойливого внимания. В голове промелькнуло пожелание — хоть бы это как-нибудь закончилось. — Разбойники! — за окном кто-то громко крикнул и экипаж встал. Лошади громко заржали, а снаружи послышались громкие крики. Дверь кареты начали сильно штурмовать. — Не бойтесь, я вас спасу, — проговорил дворянин и, пинком открыв дверь, выскочил наружу. Принцесса громко вскрикнула и кинулась прочь из кареты, хватаясь за служанку. Патриция споткнулась о подол платья, упала. Руки служанки и принцессы расцепились и Её Высочество, не обращая внимания ни на что, схватилась за ближайшее дерево и, хрипя, побежала дальше в лес. Бледные ножки то и дело спотыкались о коряги, пока принцесса, не заметив, не свалилась в яму. Тут же над её головой, откуда ни возьмись, сомкнулась густая поросль из кустов. Громкие голоса протопали мимо. Одна минута, две, Патриция зажала рот рукой. Красивое личико исказилось, когда её взгляд упал на ногу. Та была в крови. Патриция сильнее зажала рот рукой и проглотила рвоту, подступившую к горлу. — Ищите её, мы не должны упустить такую добычу, — вскричал кто-то из бандитов, — обыщите здесь всё! Принцесса сильнее вжалась в склон ямы и закрыла глаза. Всё тело трясло, и даже движение пальцем казалось сейчас невозможным, словно Патриция превратилась в статую, неживую и не дышащую. Справа и слева раздавались громкие голоса, которые то приближались, то вновь отдалялись. Маленькие капельки слёз падали на раненную ногу. Бандиты ещё не ушли, поэтому принцесса впилась ногтями в руку, отвлекая себя. В конце концов, сумерки начали сгущаться. Бандиты, разочарованные, медленно покинули лес. Патриция лежала в яме. Обессиленная, грязная, вся в земле, она хрипло дышала. Глаза, затуманенные усталостью и пеленой прошедших событий, закрывались, до тех пор, пока принцесса не опустила бессильно голову, и, казалось, то ли заснула, то ли упала в обморок. Утро не проникало в яму. Та была скрыта за большими, вековыми ветвями, и, лишь маленький, испуганный лучик, выбрался из валяющихся рядом камней и юркнул за принцессой. Он мягко опустился ей на глаза, танцуя на длинных ресницах. Принцесса нахмурилась. Открыла, было рот, но тут же закрыла. Вокруг был лишь лес и тишина. Патриция с силой потёрла свои глаза, стараясь прогнать наваждение. Но сон ушёл, оставив за собой лишь неприятно гудящую голову. Принцесса шевельнулась, и тут же утро огласил тихий вой — девушка схватилась за больную ногу, плача. Маленький лучик попытался утешить принцессу, но та, конечно, не замечала его невесомого касания. Патриция так и сидела, баюкая рану. — Ну где вы глупые слуги, я вас всех накажу, — тихо выла принцесса, — вам меня совсем не жалко, что ли? — верещала она. На её вопрос ответом было тихое щебетание птиц и шелест травы. Патриция утёрла сопли рукавом голубого платья. То было, конечно, безнадежно испорчено. Подол оборван, весь в грязи и, кажется, крови. Патриция сжала зубы и, немного сомневаясь, начала медленно отрывать подол платья. То поддалось с удивительной лёгкостью — даже изнеженные ручки принцессы справились без труда. Но теперь, когда кусок ткани был у принцессы, она могла на него лишь глупо смотреть. Сначала она повернула его так, чтобы кусочек ткани опоясывал ногу. Затем, перевернула так, чтобы ткань шла вдоль по ноге. Долго вертела в своих руках оторванный клочок, пока со злости не бросила его на землю. Длинная, глубокая царапина за ночь слегка затянулась, и, казалось теперь, кроме боли, осталась лишь высохшая кровь. — Эй! Помогите мне выбраться, — громко закричала Патриция. Лес всколыхнулся от её слов. Птицы замолчали, кузнечики перестали стрекотать. Принцесса закусила губу, нахмурившись. Молчанье было ей ответом. Она нахмурилась и зацепилась за край ямы, которая вчера спасла её от неминуемой смерти или чего похуже. Патриция попыталась подтянуться на руках, но нежные и изящные, они были предназначены для пиров, но никак не для того, чтобы лазать по ямам. Её хрупкая тушка быстро плюхнулась на землю. Новая волна судороги прошла от ноги к голове и обратно — Патриция упала и, схватившись за царапину, громко завыла. Принцесса вновь лежала на грязной земле. Она затряслась — то ли от утренней прохлады, то ли от капель, что стекали градом по щекам. Маленький лучик аккуратно попытался смахнуть грязь и слёзы с лица. Он отчаянно пытался что-то сказать, но природа наделила его лишь мягким светом. — Черт бы побрал этого дворянина, — завыла тихо принцесса. Она вновь поднялась, и, на трясущихся руках, подползла к ветвям, которые нависали над ямой. Протянув руку к ближайшей, принцесса ухватилась за её краешек и подтянула себя, чтобы встать. Здоровая нога стояла на земле, а раненная тряслась — то ли от боли, то ли от желания сильно топнуть и получить вмиг всё, что она пожелает. Патриция нахмурилась и схватилась одной рукой за край ямы, а второй за ветку, свисающую рядышком. И, наконец, вытянула тело на поверхность, загребая руками и помогая ногой. Хорошо, что отец заставил надеть её крепкие ботинки — пусть и невзрачные, но подходящие для долгой дороги. Теперь, когда принцесса смогла выбраться из ямы, она поняла, почему вчера бандиты не смогли её найти. Вокруг была густая поросль шипучих и острых кустов, которые загораживали место от солнечного света и от чужих глаз. Патриция аккуратно дотронулась до веток, собираясь их отодвинуть, и тут же вскрикнула, отшатнувшись, и чуть не упав в яму снова. Нежную кожу обожгли шипы, раздирая до крови изящные пальцы. Принцесса пискнула — так громко, что маленький лучик вновь применил все свои силы эфемерного существования лишь бы помочь ей. Патриция огляделась, в поисках хоть чего то, что могло бы её защитить от колючек. Но, конечно, её взгляд ничего не нашёл. Патриция наморщила нос, прикрыла голову руками и практически упала в колючие кусты. Короткий путь — три шага. Три шага — встать с кровати и дойти до окна. Три шага — от её трона, до трона отца. Три шага… Нежную кожу нещадно дерут шипы, кусают, царапают, сгущаются лишь сильнее от каждого движения, вдоха, крика. Принцессе казалось, что колючки продирают её до кости, тянутся к сердцу и не отпускают. Патриция выползла из кустов с искаженным личиком и закрытыми глазами и упала на землю. Теперь её красивое, изящное выражение было безнадёжно испорчено кровью и глубокими царапинами. Рана на ноге, которая, казалась, уже слегка затянулась, вновь раскрылась и кровоточила. Принцесса лежала, уткнув голову в руки, до тех пор, пока, наконец, не протёрла глаза от капелек крови и тяжело подняла голову. И застыла. Поляна, не которой вчера разверзлось нападение, была залита кровью. И усыпана она была не листьями, а кровавыми, растерзанными и изуродованными телами. Одно из них уже облюбовали какие-то дикие животные — обкусанный чуть не до костей лежал бандит. Рядом на рыцаре пировали черные вороны. Один из них поднял свои тёмные глаза на Патрицию, и громко закричал; по вороньи, словно предрекая её судьбу. Принцесса взвизгнула. Тяжело дыша, она глядела прямо в глаза черной птице. Та, словно заправская цыганка, гипнотически глядела в душу. Патриция начала задыхаться, отползая всё дальше, измазываясь в грязи все сильнее, пока вновь не наткнулась ногами на колючки. Ворона громко каркнула, и её Высочество постыдно завизжала. Птица, словно нахмурившись, грузно взлетела вверх, забирая свою стаю куда-то далеко. Брови Патриции остались нахмуренны, ровно до тех пор, пока черное пятно не скрылось за высокими соснами. И лишь тогда плечи девушки немного расслабились, и она осмотрелась по сторонам. Кровавые пятна, то тут, то там, украшали зеленую траву, а тела солдат и бандитов, перемешались, встретив смерть рядом друг с другом. Маленький лучик тоже боязливо выглянул из-за плеча принцессы и, увидев картину, вздрогнул, спрятавшись обратно. Патриция всхлипнула и тихо, хриплым, сорвавшимся голосом позвала. — Эй! Кто-нибудь! — ответом ей послужила мерная тишина леса — на зов отозвались птицы и деревья, кузнечики и ручеёк, травинки и грибочки — но принцесса, конечно, ничего этого не услышала. Только продолжила беспомощно озираться. Тяжело, сантиметр за сантиметром, Патриция поднялась. Прихрамывая на одну ногу, принцесса медленно пошла к ограбленной карете — вдруг кто-то остался в живых… Глаза ее устремились только вверх — лишь бы не видеть того, что лежало на земле. И это, в общем, сыграло злую шутку — принцесса, торопясь и прихрамывая, споткнулась о чье-то тело. Пропахав носом рыхлую землю, Патриция громко взвизгнула. Прямо перед её лицом лежало лицо служанки. Широко распахнутые девичьи глаза навечно застыли в немом испуге, окровавленная стрела торчала из молодой груди. — Эй, ты что, — тихо прошептала принцесса и, не задумавшись протянула руку к служанке, — Эй, ты не можешь меня бросить здесь одну, я тебя накажу, — Патриция потрясла уже охладевшее тело. То никак не отреагировало. Не заплакало, как обычно, не запричитало, прося снисхождения и милости будущей государыни. Лишь голова безвольно опустилась на бок. Принцесса отползла от служанки, медленно поднимаясь и неверяще глядя на молодую девушку со стрелой в груди. Маленький лучик проронил невесомую слезу, утешая её Высочество. — Ты… — Патриция всегда плохо запоминала имена. Это была всего лишь очередная служанка, всего лишь прослужившая без малого год. Без малого — год — её лицо встречало Патрицию на закате и провожало на рассвете. Теперь оно было просто безжалостно пустым. Принцесса, отступила, закрыла глаза и скорее бросилась к экипажу. Карета стояла без лошадей — похоже, тех увели оставшиеся в живых разбойники. Принцесса, тяжело дыша, наконец, достигла своей цели. Торопясь уйти от страшной картины, Патриция открыла карету, и уже собралась скорее запрыгнуть, как резкий толчок в грудь уронил её на землю. На порожке кареты стояла растрёпанная, в грязной рубахе и тяжёлых сапогах девушка. Густые брови были высоко вздёрнуты. Она упёрла руку в бок и широко ухмыльнулась. — Так-так, а вот и наша принцесска появилась. Спасибо, что самолично позаботилась о том, чтобы я проснулась. — Что ты делаешь? — Патриция тихо и беспомощно хлопнула ресницами, — это моя карета, ты не имеешь права быть в ней, — сделала она поистине глупое замечание. Разбойница громко рассмеялась, ловко достала веревку с пояса и, не дав Патриции даже вздохнуть, опутала руки принцессы тугим узлом. Маленький лучик тут же кинулся на помощь, прилагая все усилия, чтобы ослабить путы. — Даже в такой ситуации только карета волнует. Я, конечно, знала, что наша принцесса глупая, но не думала, что настолько. Её Высочество застыла — с глубоко побледневшими губами, с грязными спутанными волосами и оборванным кровавым платьем — словно изваяние неудачливого художника. — Вот это у вас личико, принцесса, — гоготнула разбойница. — Отпусти меня, — хрипло проговорила Патриция, — я вообще-то… — Принцесса? — закончила преступница, — А я Петра, ну и что с того? Патриция широко распахнутыми глазами взглянула в чужие глаза. Те светились спокойствием и неким подобием насмешки, так, что принцесса начала задыхаться, от злости словно теряя даже слух. — Я… Я… Казню тебя! — громко заявила принцесса. Петра усмехнулась. И… Развязала веревку, что сковывала руки благородной особы. Затем разбойница неторопливо спустилась с порожка кареты, подошла к принцессе так, чтобы между ними не оставалось более шага и тихо прошептала. — Так вперёд. Казни. Знаешь что? Я даже помочь тебе могу, вот держи, — Петра протянула длинный кинжал. Тот ярко светился на солнце, слепя глаза. Острие опасно сверкнуло — Патриция вздрогнула и отступила. А потом ещё — до тех пор, пока не развернулась и не бросилась бежать — медленно, хромая и спотыкаясь о трупы, но бежать. Разбойница ухмыльнулась, облизала широкие губы и, словно голодный хищный зверь, словно волк за овечкой, кинулась за добычей. Маленький лучик кинулся следом. Погоня была выиграна, даже ещё не начавшись — результат был ясен каждому, кто обладал хоть толикой здравого смысла. Крепкая, здоровая разбойница, что знала лес, как пять пальцев, и хрупкая, изнеженная принцесса, что терялась в собственном замке. Зубы волка сомкнулись на овечьей шее, пуская свежую кровь, руки Петры сомкнулись на запястьях Патриции, оставляя фиолетовые синяки на нежной коже. — Куда побежала, я тебя полночи караулила, — разбойница вновь затянула узел на чужих руках, — нет уж, принцесска, ты пойдешь со мной, и пока не получу выкупа — никуда не денешься.