Дама в беде

Маленький лучик плясал на ресничках. Принцессе показалось, что она лежит в своей комнате и вот-вот придёт служанка, а всё, что приснилось — окажется страшным сном. Она пошевелилась и боль прошила тело, с ног до головы укалывая иглами нежную кожу. Сердце ухнуло вниз. Патриция открыла глаза. Вокруг стоял всё тот же лес, прямо как в ночном кошмаре. — Ну наконец-то, проснулась. Принцесса набрала в легкие побольше воздуха, и уже почти закричала, но звук утонул в тканевом кляпе, что уже успел пропитаться слюной. Патриция громко замычала, как показалось, с возмущённой интонацией. Разбойница, наконец, гоготнула, обратив внимание на пленницу — в руках она держала хворост, в волосах её застряли веточки деревьев. — А принцесса то у нес только на язык и остра. А во всем остальном — трусиха трусихой, — Петра аккуратно сложила охапку в кучу, неторопливо взяла кремень и чётким, выверенным движением высекла искру. Огонь заплясал слабеньким заревом, не торопясь набирая силу. Разбойница, даже не поглядев, подтолкнула ногой Патрицию — подальше от костра. Та приглушённо завизжала. Сейчас, вымазанная в грязи и крови, с оборванным платьем и грязными волосами, она выглядела ничуть не лучше чем оборванцы на дороге, что постоянно просят мелочь. Патриция всегда их игнорировала — кажется, если ты бедный, то просто возьми и заработай, зачем же им подавать. Но сейчас принцесса готова была расстаться со всем своим кошельком; да что уж там говорить, со всеми своими платьями, в угоду этим попрошайкам, лишь бы её развязали. Патриция взглянула на свои ботинки — теперь они вовсе не казались ей невзрачными. Это единственное, что осталось при ней со знаком власти — гордым львом — который всегда красовался прямо на подошве у знатных особ. Холодная земля совсем плохо сказалась на принцессе, широкая царапина на ноге всё никак не переставала кровить. Она, даже обездвиженная и раненая, попыталась подползти к костру — но была вновь оттолкнута ногой Петры. Маленький лучик боязливо подполз к костру, — Куда поползла, — разбойница уже окончательно устроила место, поставила даже котёл с водой над костром, — Пока себя вести не научишься, будешь обходиться холодной землей и сайкой хлеба. А то ишь что выдумала. Мне ещё с тобой до дворца переться ради выкупа, не собираюсь я терпеть её противное Высочество, — разбойница громко плюнула, не обратив внимание на изможденное, но такое удивленное лицо принцессы. Сбросив свой походный рюкзак, Петра достала оттуда тушку большого кролика, со стрелой в спине. Патрицию вдруг затошнило. Не первый раз ей удавалось видеть тельца разных животных, которых привез отец с охоты. Но сейчас этот кролик смотрел на принцессу таким же стеклянным взором, как смотрела на неё мертвая служанка. И стрела торчала, разливая алую кровь, прямо как та стрела, что торчала из чужой груди. Патриция закрыла глаза, но это совсем не помогло. Вскоре послышался громкий, чавкающий звук, как кинжал впился в тело зверюшки и ловко и аккуратно её разделывал. Патриция заскулила, и только маленький лучик тихо утешал её, ровно до тех пор, пока все звуки не утихли — и только тогда принцесса осмелилась открыть глаза. Петра уже убрала самые страшные части подальше от глаз, теперь она аккуратно складывала мясо в булькающий котел. Кажется, она что-то даже напевала себе под нос, когда вытерла руки от крови, достала из сумки лесных трав и ягод и, словно заправский повар, отправила это всё к мясу. Наконец разбойница отряхнула руки. Не торопясь, она подошла к Патриции и уселась рядом с ней на корточки. — Слушай и запоминай, принцессочка. Здесь главная я, пока за тебя не заплатят выкупа. Запомни, меня зовут Петра. Сейчас я тебя развяжу и выну кляп изо рта, и ты, своими изнеженными ручонками, будешь помогать мне. А если нет, — разбойница вынула кинжал, — я разделаю тебя как того кролика, что сейчас варится в супе и отправлю твоему отцу по частям. Патриция заскулила, сглотнув гордость, и кивнула, с трудом осилив жест повиновения. Руки были развязаны, кляп вынут. Петра, недолго думая, повела принцессу чуть в лес — к ручейку, что постоянно журчал, где-то, казалось совсем недалеко. — Мойся и переодевайся, — скомандовала разбойница, бросив чистую и целую рубаху со штанами, вместе с тряпкой рядом на траву. Патриция закусила губу, нахмурила тонкие брови и попыталась снять платье с ботинками. Те были крепко застегнуты, а платье немного прилипло к телу из-за крови и грязи, и принцесса, беспомощно бултыхая руками, могла только зло топнуть ногой. — Эй, помоги мне, что смотришь, — раздражённо бросила Патриция, глядя на разбойницу. Петра перекинула нога на ногу и лениво зевнула. — Ещё чего. Я не прислуга, чтобы бегать за её Высочеством. Попроси нормально и, может, помогу. — Помоги мне, — еще раз попробовала принцесса. Но и не это, реакцией был лишь скучающий зевок. Принцесса зло топнула ногой, — да что тебе нужно ещё, разве сейчас я не вежливо попросила? Разбойница ухмыльнулась. — Так я смотрю наша принцесса не знакома с такими словами, как спасибо и пожалуйста, не знает, как обращаться к другим по имени. Патриция нахмурилась — у неё всегда была проблема с запоминанием неважных имен, и сейчас, как бы она не старалась выудить из памяти как же там представилась эта разбойница, ничего не выходило. Принцесса могла переступить через гордость, произнеся пожалуйста, но признать, что забыла имя, её душила жаба. Так бы и смотрели друг на друга две девушки, если бы маленький лучик света не высунулся из-за плеча принцессы и не прошептал тихо, совсем неприметно: — Петра, — и только тогда в голове у принцессы щелкнуло. — Петра, помоги, пожалуйста, — спотыкаясь на каждом слоге, Патриция буквально выдавила из себя эти слова, в конце предложения, даже умудрилась закашлятся, лишь бы слова были не слишком различимы. — Ладно, сойдет пока, — разбойница ухмыльнулась и, одним взмахом кинжала, разрубила погубленное платье, затем быстрым движением расстегнула ботинки. Патриция же, всхлипывая и морщась, медленно подошла к живому ручейку и аккуратно коснулась ножкой его поверхности. И тут же оттдернула. — Холодная, — жалобно протянула она, посмотрев на разбойницу. Та пожала плечами. — Зато бесплатная, — маленький лучик опустился на поверхность воды, всеми силами согревая её, так, что когда Патриция вновь опустила кончик ножки в реку, ей показалось, что та слегка потеплела. Аккуратно, хмурясь и шипя, принцесса вошла в воду, отмывая себя от грязи и пыли. Руки обходили длинные царапины, стараясь не задевать их. Быстрая речная вода торопливо уносила всю грязь и кровь прочь, до тех пор, пока лицо, волосы и тело принцессы, наконец не вернулись к нежной чистоте. Только кровавые царапины по всему телу и лицу выдавали, что с принцессой что-то случилось. Патриция тихо чихнула и вышла из воды, трясясь на холодном ветру, словно травинка в ураган. Принцесса взглянула на тряпку и, неумелыми руками, протёрла капли, оставляя половину на теле. — Я не буду это надевать, оно страшное, — заявила Патриция, — гляда на рубаху и штаны. — Тогда ходи голая, — парировала Петра. И принцессе ничего не оставалось, кроме как снова просить о помощи. — Боже, ни одеться ни раздеться не может, и чему только учат в этих знатных родах, — разбойница закатила глаза, — Ну ничего, только выкуп получу, — глаза Петры жадно блеснули и широкие брови сложились домиком, в мечтательном и слегка пугающем выражении. — Ты наверное и знать не знаешь, сколько можно сделать с деньгами, когда они у тебя есть, — разбойница надменно посмотрела на Патрицию, помогая ей надеть всю одежду, — Купить такое же платье как у тебя, красивые украшения, — Петра мечтательно облизнулась.