Документы на любовь

Офис пах бумагой, дешевым пластиком и мятными леденцами, которые Нил Джостен монотонно разгрызал, сверяя штампы на документах. Наручные часы показывали ровно 16:00. Через час его смена закончится, рутина закроется на замок до утра, и жизнь снова станет предсказуемой. Дверь кабинета открылась без стука.Нил не поднял головы. По шагам — слишком ленивым и тяжелым для Аарона Миньярда — он понял, что что-то изменилось еще до того, как гость сел на стул напротив. — Я думал, мы выяснили все вчера, мистер Миньярд, — сухо произнес Нил, листая папку. — Ваша подпись на форме 10-Б недействительна. Я её не заверю. Можете кричать сколько угодно, бумага от этого не подпишется. — Я не кричу, — раздался голос. Тот же тембр, что и у Аарона, но очищенный от визгливых ноток паники. Голос звучал низко, скучающе и опасно.Нил поднял глаза. Перед ним сидел человек с лицом Аарона, в куртке Аарона, но это был не он. Этот парень сидел, развалившись на неудобном офисном стуле так, словно это был трон во дворце Лондона. На его запястьях, едва заметные под рукавами, чернели плотные тканевые повязки. Нил медленно отложил ручку. Точно параллельно краю стола. — Ты не тот придурок, — констатировал Нил. — Кто ты? Эндрю слегка приподнял бровь. Его забавляла чужая проницательность. Аарон уверял, что этот клерк — просто упрямый робот, зацикленный на инструкциях. Но у «робота» были слишком цепкие, ледяные голубые глаза. — Аарон сказал, что ты заноза в заднице, — Эндрю достал из кармана сигарету, прокрутил ее между пальцами и, проигнорировав знак «Курение запрещено» на стене, щелкнул дорогой зажигалкой. — Он просил передать, что если этот листочек не окажется у него завтра, у твоей тихой, правильной жизни появятся... спецэффекты. Нил даже не взглянул на дым. Он смотрел прямо в карие глаза близнеца. — Курение в помещении — штраф пятьдесят долларов, — ровно сказал Нил. — А угрозы госслужащему — до двух лет. Передай своему брату, что его актерские способности так же ужасны, как и его манеры. И тебе не идет его куртка. Она сидит на тебе как чужая кожа. Эндрю затянулся, разглядывая Нила с внезапно вспыхнувшим интересом. Люди обычно пугались его взгляда. Люди пятились. Этот парень в застегнутой на все пуговицы рубашке сидел неподвижно, словно высеченный из гранита. — Мне плевать на куртку, — Эндрю выдохнул дым в сторону потолка. — И на дом Аарона мне тоже плевать. Но мне не нравится, когда кто-то портит мне вечер среды из-за чужих истерик. Подпиши бумагу, Джостен. Или мне придется стать твоей личной рутиной. Тебе не понравится. — Мою рутину невозможно испортить рок-н-роллом из пригорода, — Нил тонко, едва заметно усмехнулся углами губ. Он заметил мозоли на пальцах Эндрю — типичные для басиста или гитариста. — Ты ведь музыкант? У Аарона Миньярда руки чистые, он только на клавиши компьютера нажимать умеет. И от него пахнет женским одеколоном, а от тебя — дорогим табаком и виски. Так что забирай свой шантаж и выходи. Ровно в 17:00 я запру эту дверь. Эндрю молчал несколько секунд. В его глазах пофигизм сменился опасным, расчетливым азартом. Он медленно поднялся, наклонился над столом, сокращая дистанцию так, что Нил почувствовал жар от его сигареты. — Ты интересный, Джостен, — тихо произнес Эндрю. — Бесишь меня своей правильной канцелярией, но интересный. Посмотрим, сколько твоих правил выдержит до следующей недели. Эндрю стряхнул пепел прямо на чистый бланк, лежавший сбоку, развернулся и вышел, хлопнув дверью.Нил проводил его взглядом. Затем аккуратно взял испорченный бланк, выбросил его в корзину и достал новый. Его пульс, вопреки обыкновению, был слегка завышен.

***

Часы на стене офиса пробили 17:00. Нил закрыл сейф, проверил, выключен ли принтер, и повернул ключ в замочной скважине. Все как всегда. Но идеальный внутренний метроном Нила сегодня сбоил. Вместо привычного списка дел на вечер в голове крутился образ парня в куртке Аарона. Нил ненавидел хаос. После стольких лет в бегах и постоянной непостоянности он старался заземлиться как можно глубже. Вся его жизнь была выстроена вокруг контроля: чистый стол, предсказуемый маршрут, одинаковая еда. Аарон Миньярд был понятным хаосом — обычный избалованный, злой парень, у которого сдают нервы. Но его брат… Брат был хаосом другого порядка. Абсолютно неуправляемым. Нил вспомнил его взгляд — тяжелый, оценивающий, без капли страха или уважения к чужим границам. И этот запах. Настоящий дорогой виски и табак, который никак не вязался с образом офисного просителя. «Он пришел угрожать, но ему было скучно», — думал Нил, шагая по тротуару. — «Ему плевать на дом брата. Ему просто хотелось посмотреть, как я сломаюсь». Нил поймал себя на том, что с силой сжимает в кармане ключи. Столько людей в жизни хотели его подчинить, и никому не удалось, вот и этому белобрысому карлику не удастся! Парень с повязками на запястьях зацепил какую-то струну внутри него. Нил привык, что люди уступают перед его ледяным упрямством. Но этот засранец не уступил. Он просто ушел, оставив после себя шлейф чужого, опасного мира, который Нил так долго и тщательно вычеркивал из своей жизни.

***

Эндрю швырнул ключи от мотоцикла на кухонный стол. Аарон, бледный от волнения, тут же подскочил с дивана. Кейтлин с надеждой замерла в дверях кухни. — Ну что? — выпалил Аарон. — Ты припугнул его? Он подписал? Где бумага? Эндрю молча стащил с себя чужую куртку, брезгливо бросил ее на кресло и достал из кармана свою пачку сигарет. — Твой клерк — ненормальный, — ровно сказал Эндрю, щелкая зажигалкой. — В смысле? Он вызвал полицию? — запаниковал Аарон. — Эндрю, блядь, не молчи! Нам нужен этот дом! Кейтлин уже выбрала обои для детской! — Твой клерк, — Эндрю выделил это слово, — сразу понял, что я не ты. Аарон замер, моргая. — Как? Мы же одинаковые! Ты надел мою одежду, ты… ты даже причесался как я! — Он сказал, что от тебя пахнет твоей девчонкой, ты визжишь как сучка, когда злишься, и у тебя чистые руки, — Эндрю поднял свои ладони, демонстрируя жесткие мозоли от басовых струн. — А еще он оштрафовал меня на пятьдесят долларов за курение. — Черт… — Аарон схватился за голову. — Все кончено. Он теперь точно аннулирует заявку. Зачем я тебя попросил… — Успокойся, — лениво оборвал его Эндрю, выпуская дым в потолок. В его глазах появилась странная, несвойственная ему задумчивость. — Он ничего не аннулирует. Он слишком любит свои дурацкие правила, чтобы нарушать их ради мести. — И что нам делать? — тихо спросила Кейтлин. Эндрю повернулся к ней, затем снова посмотрел на брата. — Ничего. Занимайтесь своими делами. Джостеном я займусь сам. — В каком смысле «займешься»? — нахмурился Аарон, чуя подвох. — Ты опять полезешь в драку? — Закрой рот, Аарон, — мягко, но весомо оборвал Эндрю. — Дом вы получите. Но теперь это мое дело.

***

Пятница, 17:20. Кофейня «У Глории» на углу Четвертой улицы. Нил сидел за самым дальним столиком у окна. Неизменная привычка, которую он соблюдал и после казни своего отца дядей Стюартом. Перед ним стоял черный кофе без сахара и лежал блокнот. Это было его священное время. Когда -то в Мюнхене он проходил с мамой по рождественской ярмарке, и в окне маленький мальчик наблюдал за спокойными людьми, которые размеренно ужинают в кафе. Просто мечта. Теперь каждую пятницу он сидел здесь ровно сорок минут, перезагружая мозг после рабочей недели. Колокольчик над дверью звякнул. Нил не поднял глаза, но через секунду по залу разнесся сильный запах дорогого парфюма, смешанный со шлейфом сигаретного дыма. Стул напротив Нила отодвинулся с противным скрипом. Нарушение порядка номер один. Нил поднял взгляд и столкнулся с карими глазами. Близнец Аарона был в своей одежде: черная футболка, кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи, и те самые повязки на руках. На стол перед Нилом со стуком опустился огромный стеклянный стакан, полный до краев чего-то ярко-розового, со взбитыми сливками, маршмеллоу и тремя видами сиропа. — Что это? — спросил Нил, буравя взглядом это кондитерское безумие. — Это то, что пьют люди, у которых есть вкус к жизни, Джостен, — Эндрю вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — А не ту черную грязь, которую ты цедишь. — Как тебя зовут? — У нас собеседование? Я не собираюсь устраиваться в вашу тухлую контору. — парень откинулся на спинку. — Эндрю. — Ты преследуешь меня, — это был не вопрос. Нил сохранял абсолютное внешнее спокойствие, хотя внутри все напряглось. — Я изучаю флору и фауну местного бюрократического ада, — парировал Эндрю. Он выудил из своего монструозного напитка одну штуку маршмеллоу и закинул в рот. — Ты предсказуем, как швейцарские часы. Ровно в пять закрылся, ровно в пять двадцать сел сюда. Тебе не скучно жить в коробке, Нил? Нил слегка сощурился. То, как Эндрю произнес его имя — лениво, растягивая гласные, — прозвучало слишком интимно для офисного работника и его запугивателя. — В коробках живут те, кто не может купить дом, — ответил Нил, намекая на Аарона. — Мои правила защищают меня от таких, как ты. От беспорядка, который оставляет после себя пепел на чужих бланках. — Беспорядок — это весело, — Эндрю подался вперед, опираясь локтями о стол. Теперь между ними было едва ли тридцать сантиметров. — Правила — для слабаков, которые боятся удивиться. Давай сыграем, Джостен. Ты подписываешь бумагу Аарону, а я... обещаю больше никогда не заходить в эту кофейню. Нил посмотрел в эти безумные, сытые карие глаза. Он понял, что если согласится сейчас, то проиграет. Эндрю не уйдет. Эндрю просто найдет другое место, чтобы разрушить его покой. — Бумага будет подписана тогда, когда твой брат принесет заключение комиссии о своём ментально стабильном психическом состоянии, — отчеканил Нил. — Ни секундой раньше. И твой приторный кофе на меня не подействует. Эндрю вдруг тихо, хрипло рассмеялся. Это был опасный звук, от которого у Нила по коже пробежали мурашки. — Какая жалость, — протянул Эндрю, поднимаясь со стула и оставляя свой розовый стакан нетронутым, если не считать одной зефирки. — А я-то думал, ты любишь нудных людей, раз устроился на такую работу. Придется принести тебе кое-что поинтереснее заключения комиссии, чтобы ты согласился. До встречи, канцелярская крыса. Эндрю ушел так же стремительно, как и появился. Нил остался сидеть перед чужим, вызывающе ярким стаканом со сливками. Его рутина была официально разорвана в клочья.