What lingers after Touch

      — Одинокий?       Джеймс давится вдохом. Не столько от неожиданности вопроса, сколько от того, что Мартин не рассчитывает разницу в габаритах. Вернее, рассчитывает он всегда все до невозможности идеально. Тут споров нет. Джеймс ни разу не жаловался на то, какого ему с ним. Дело чуточку в другом. Что Мартина не ебет нехватка воздуха хёна — он ебет его самого. Мстит в своей манере за подколы, на которые не мог ответить сразу же. Ответной издевкой мог бы — но только если бы Джеймс не был старше на эдак лет и воспитание позволяло дерзить старшим. Поэтому, приходилось все время слушать его провокации, немного обижаться на его чувство самосохранения перед камерой и ждать. Ждать, когда молодняк съебется нахуй — в магазин, в кафе, похуй куда, они сами видели лицо лидера после съемок, — и зайти в комнату интровертов. Уловить мимолетную нежную улыбку, от которой тает само сознание, а потом прочесть моментальный испуг в глазах. Потому что весь вид лидера кричал о том, что пиздец тебе хён, а не нежные обнимашки перед сном.       — А что ты… предлагаешь? — голос под собой сбивается похлеще сжатого между ног одеяла. — Рассказать перед ка…       Джеймс отчетливо пытается говорить, но получается только издавать звуки между стонами и прерывистым дыханием. Какой же настырный и уверенный в себе. Мартину ничего не стоит, чтобы поддаться бедрами резче вперед, буквально накрывая тонкую спину своей грудью. Вдавить еще сильнее в матрас, ощущая изгиб поясницы от подложенной под живот подушки. Сегодня лидер был не в том духе, чтобы строить из себя саму заботу, но об удобстве возлюбленного забыть все равно не смог.       — Как минимум, не игнорировать меня.       Только бы не поцеловать. Не заслужил своим дрянным поведением. Своими поддёвками того, кто всю душу ему приподнес на блюдечке. Хвала небесам, поза удобная только для того, чтобы вытрахивать дурь, но никак не одаривать любовью.       Мартин не злится и не обижается — в какой-то мере он доволен ситуацией. Да и Джеймс тоже не разозлится. До последнего будет делать вид, что контролирует себя и не сдается под натиском заданного ритма. Сломается, конечно, когда младший дорвется наконец до нужного угла. Но, блядь, будет держать марку победителя.       Хуй там. Улыбка рвется сама собой, когда тело под собой напрягается сильнее и пытается вырваться. Не в попытке побега — в попытке не доводить до оргазма таким жаром. Что хотел — то получил.       — Тебя так сильно зацепили мои слова?       Джеймс не звучит раскаивающимся. О, нет, не в том положении. Пытается восстановить дыхание, хотя от упавшего сверху веса это получается крайне хреново. Но шевелиться не хочется абсолютно — слишком тепло и хорошо.       — Было немного.       — Тогда в следующий раз будет еще жестче.       Длинные руки обхватывают поперек талии крепким объятием и вместе с собой уносят на бок. Наконец можно глубоко вздохнуть и рассмеяться от щекотливых поцелуев в шею.