Приключения дракона попаданца

Спустя много часов беспрерывного полёта показался остров — маленький, почти игрушечный, с густой шапкой леса и песчаными косами, уходящими в море. Он был необитаем: ни дыма, ни кораблей, ни частоколов. Только птицы кружили над скалами. Азурит сделала круг, высматривая место для посадки. Крылья гудели от усталости — она провела в воздухе несколько часов, и каждая мышца, каждый сустав молили об отдыхе. Маленький нюхохват на спине давно затих, прижавшись к её чешуе. — Держись, — сказала она, хотя самой себе в первую очередь. — Садимся. Посадка получилась чуть лучше, чем в прошлый раз — она уже не пропахала пузом пол леса. Но всё равно пришлось пробежаться по песчаному пляжу, вздымая фонтаны песка, прежде чем окончательно остановиться. Азурит тяжело опустилась на песок и распластала крылья, позволив им отдохнуть. Малыш скатился с её спины, огляделся и издал вопросительный писк. — Да, — выдохнула она. — Мы здесь. Насовсем... или пока что. Остров был маленький — за 2 часа его можно было облететь по кругу. Но в нём имелось всё нужное: ручей с пресной водой, заросли кустарника, где водилась дичь, и скалистый грот на северной стороне, который отлично подходил для ночлега. Никаких следов людей. Никаких клеток. Никакого страха. Идеальное место. «Я научу тебя всему, что знаю, — подумала она, смотря на маленького дракончика. — А потом... потом мне придётся покинуть тебя». --- Первый урок начался в тот же день. — Смотри, — сказала Азурит, припадая к земле. — Охота — это не просто поймать. Это — понять. Увидеть добычу раньше, чем она увидит тебя. Почуять её ветер. Услышать, как она дышит. Малыш сидел рядом и внимательно смотрел, склонив головы набок. Без намордника и верёвок он менялся с каждым днём: чешуя очистилась, движения стали увереннее, а в глазах появился живой интерес. Азурит повела носом. Пахло зайцем. Пушистый комочек копошился в кустах метрах в тридцати. — Замри, — прошептала она. — Смотри на меня. Она двинулась вперёд — медленно, перетекая с лапы на лапу, как тень среди теней. Хвост был вытянут параллельно земле. Крылья плотно прижаты. Ни звука. Прыжок — и заяц был в её когтях. — Видел? — спросила она, возвращаясь. — Всё дело в том, чтобы не спешить. Ждать. А потом — один точный удар. Малыш восторженно пискнул. — Теперь твоя очередь. Она нашла ещё одного зайца и отошла в сторону, давая детёнышу пространство. Тот припал к земле, слишком сильно выпятив зад, и двинулся вперёд с энтузиазмом, совершенно забыв про скрытность. Заяц, разумеется, его заметил и бросился наутёк. Малыш ринулся следом, кувыркнулся через голову, врезался в куст и вылез оттуда весь в листьях, но без добычи. Азурит фыркнула — и поняла, что смеётся. — Неплохо для первого раза, — сказала она, когда он обиженно подошёл обратно. — По крайней мере, куст ты победил. Дракончик чихнул и дулся ещё минут пять. Но когда Азурит поделилась с ним половиной зайца, обида прошла. --- Дни потянулись один за другим. Утро начиналось с охоты. Азурит показывала, как скрадывать добычу, как бить лапой, как рвать зубами. После обеда — уроки защиты: как прятаться, как сворачиваться, закрывая уязвимые места, как шипеть и в какую стойку вставать, чтобы казаться больше, чтобы отпугнуть врага. Малыш оказался способным учеником — быстро схватывал и, главное, хотел учиться. К концу третьего дня он поймал своего первого зайца. Но поймал его не так, как учила Азурит. Он сначала замер на месте и раскрыл свои рты, став похожим на хищный цветок, приманил зайца сладким запахом шоколада, а после одной из голов схватил его за лапу. Тощего и дохлого, но своего. Он притащил добычу Азурит с таким гордым видом, что та не удержалась и погладила его хвостом по голове. — Молодец, — сказала она. — Ещё пара недель, и будешь охотиться не хуже взрослого. Четвёртый день — они исследовали остров, и Азурит показывала ему укрытия. Пятый — учились пить из ручья и за одно охотиться на лосося. За пять дней Азурит поняла, что привычная для нее охота не совсем подходила дракончику его вида и решила больше не обучать его охотиться так как она(вообще у драконов есть врождённый инстинкт охоты, но его надо развивать). Он приманивал добычу с помощью запаха шоколада и не двигался, а когда добыча подходила слишком близко, то одной из голов он хватал её. Шестой — был дождливым, и они просто лежали в гроте, слушая шум воды, а Азурит рассказывала ему о мире — о том, что надо быть осторожным с выбором друзей, о том, что знала по фильмам и книгам: об Олухе, о викингах, о Ночных Фуриях и о том, что не все люди — враги. Седьмой день выдался тихим и солнечным. --- Солнце клонилось к закату. Малыш, набегавшись за день, спал в гроте, свернувшись клубком. Азурит сидела у входа, глядя на море. Ветер трепал чешую, а волны мерно накатывали на песок. Наконец получив отдых, на нее волной нахлынули переживания о прошлом. Там, в её мире, сейчас, наверное, тоже вечер. Мама, наверное, возвращается с работы, уставшая и с тяжёлыми сумками. Папа сидит на кухне с газетой или планшетом, читает новости, ворчит на политику. А она... она должна была быть в своей комнате, делать уроки, или смотреть сериал, или переписываться с подругами в телефоне. Была ли у неё подруга? Да, кажется, была. Лиза. Или Лена. Они сидели за одной партой на математике. О чём они говорили в последний раз? О какой-то глупости — о том, кто кому написал в соцсетях, о новой компьютерной игре, о том, что контрольная будет сложной. Такие обычные, неважные вещи. А теперь всё это исчезло. Азурит опустила голову на лапы. Грудь сдавило чем-то тяжёлым и горячим. Одинокая слезинка скатилась по щеке. Внутри, где-то глубоко под чешуёй, что-то дрожало и рвалось наружу. Она больше никогда не увидит родителей. Никогда не обнимет маму. Никогда не услышит, как папа зовёт её ужинать. Никогда не посидит на подоконнике с книжкой, болтая ногами. Никогда не пойдёт в школу, не провалит контрольную, не посмеётся с подругами над глупой шуткой. Вся та жизнь — обычная, скучная, привычная — была потеряна. Безвозвратно. «А искали ли они меня? — вдруг подумала она. — Там, дома. Подавали ли заявление в полицию? Расклеивали ли объявления? Или... я просто исчезла, и никто не заметил?» Эта мысль была самой колючей. Не заметили. Не вспомнили. Или, наоборот, — заметили и теперь сходят с ума от горя. Что было бы хуже? Она не знала. И никогда не узнает. — Мама, — прошептала она одними губами, и драконий голос исказил слово до низкого рокота. — Папа. Простите. Закат догорал. Звёзды одна за другой проступали на небе — те же созвездия, что и в её мире, или другие? Она не могла понять. Небо было чужим и одновременно знакомым, как и всё вокруг. «Зачем я здесь? — билось в голове. — Почему я? Почему не кто-то другой? В чём смысл?» Ответа не было. Море всё так же шумело. Ветер всё так же трепал чешую. Малыш всё так же спал. И Азурит вдруг поняла: море не знает, что она потеряла. Ветру всё равно. Миру всё равно. Он просто существует — и она в нём существует тоже. Это могло бы быть страшной мыслью. Но почему-то она принесла странное успокоение. Да, она потеряла всё. Дом, семью, тело, имя — всё, чем была. Но она и приобрела кое-что. Крылья, которые держат её в небе. Когти, которые могут защитить. Инстинкты, которые уже спасли ей жизнь. И — этого маленького, спящего дракона, который поверил ей как матери. Она могла начать с чистого листа. Не как человек — та девочка осталась в другом мире. А как... кто-то новый. Кто-то, кого ей ещё предстояло узнать. Дракон. Синяя, как ночное небо. Умеющая летать, охотиться, выживать. Способная на то, о чём прежняя она и мечтать не смела. «Я не могу вернуться, — сказала она себе твёрдо. — Значит, нужно жить здесь. Не выживать — жить. Найти свой путь. Найти Олух. Может быть, найти друзей. Может быть, даже... дом». Слово «дом» прозвучало странно — сладко и горько одновременно. Но оно больше не было запретным. Азурит глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть внутри немного отступает. Она всё ещё скучала. Всё ещё боялась. Но теперь она знала, ради чего двигаться дальше. Малыш завозился во сне и тихо заскулил. Азурит обернулась, скользнула внутрь грота и легла рядом, прикрыв его крылом. Дракончик, не просыпаясь, прижался к ней и затих. Звёзды над островом сияли ярко и равнодушно, но Азурит больше не чувствовала одиночества. Она чувствовала решимость. Завтра будет новый день — и новая охота, и новые уроки, и новые шаги вперёд. А сегодня — просто сон. Заслуженный и долгожданный.