Так просто не уйти

В какой-то момент пиво предсказуемо кончилось. Рони, которого уже заметно развезло, потряс пустую бутылку и, покачиваясь, поднялся. — Крч, братан... метнусь в круглосутку по-бырому. Тебе взять че? — Возьми еще пару, — отозвался Влад, даже не отворачиваясь от окна. Ему хотелось побыть в тишине хотя бы эти десять минут, пока друг ходит до ларька. Гул в голове не прекращался. Рони ушел, громко хлопнув дверью. На улице было сыро и мерзко, редкие фонари едва пробивали темноту. Парень шел, засунув руки в карманы куртки и тихо матерясь на холод, пока не поравнялся со старой автобусной остановкой на углу. Он бы прошагал мимо, если бы краем глаза не заметил какой-то очень знакомый силуэт прямо на ржавой крыше остановки. Рони остановился, прищурился сквозь хмель и вылупился на парня, сидевшего там, поджав колени к груди. На нем была легкая куртка не по погоде, а на бледном лице застыла привычная пьяная улыбка… снова обкурился? Семён! У Рони внутри мгновенно вскипела злость. Этот рыжий кот его преследовал или че? Придурок начинал бесить его одним своим существованием, дурацкими шуточками и вечно дебильным видом. — Эй, чучело! — гаркнул Рони, подходя ближе. — Ты какого хера там забыл? Жизнь надоела? — Я спал! — Сидя, блять? Видно же, что ты обкуренный, Миронов! — парень сказал чуть тише. — Снегурочка, ты злишься? — ехидно усмехнувшись, промурчал рыжий, свесив ноги с крыши остановки. — Слышь, спрыгивай давай, пока я тебе сам ноги не переломал. Семён медленно повернул голову, шмыгнул носом и хрипло, как и всегда с поддевкой, отозвался: — Деться мне некуда, а ты мешаешь! Рони уставился на него так, будто ничего не понимал до сих пор. — В смысле? — Ну че в смысле… Отчим из дома выставил. Так что иди куда шел, не порть вид на проходящих алкашей! Рони сжал кулаки. Ему бы развернуться и уйти. Какое ему было дело до этого дебила? Но мысль о том, что рыжий останется спать здесь, на ледяной жестянке под снегом, отозвалась в животе противным узлом. Горьков дико разозлился на эту внезапную жалость. — Блять, ты, философ хренов, — Рони еле ухватил его за край куртки, заставляя спуститься, — живо слезай. Устроишь мне тут мокрый труп на моем районе, отмывать потом. Пойдешь со мной. У Владоса перекантуешься, он ниче не скажет. Только вякнешь там что-то — лично с окна спущу, понял? Семён ничего не ответил, только тихо, как-то устало хмыкнул и покорно поплелся следом, пряча ладони в дырявые карманы той самой кофты… с милыми розовыми ушками. Рони шел чуть впереди, злой на самого себя за тупую слабость, но подсознательно косился назад, проверяя, не отстал ли этот придурок.

***

Влад перевел взгляд с друга на Семёна. Тот выглядел реально хуево: губы посинели, куртка насквозь промокла. — Ладно, хуй с ним, — Влад равнодушно махнул рукой и отвернулся к столу. — Чисто по-пацански, не на улице же ему дохнуть. Снимай мокрое, Сёма, садись к батарее. Рони, доставай, че принес. Напряжение немного спало. Семён послушно стянул куртку, оставшись в серой кофте с ушками, и сел на край стула, потирая замерзшие ладони. Рони молча пододвинул к нему открытую бутылку пива. Разговаривать про семейные разборки рыжего никто не стал — на районе было не принято лезть в душу. А ведь хотелось. Пили молча, под бубнеж телевизора. Рони изо всех сил делал вид, что Семёна здесь не было, но Влад замечал, как друг то и дело косился на бледный профиль Миронова, а потом резко переводил взгляд, будто обжегшись. «Ну, у всех свои загоны…», — хмуро подумал Влад, в очередной раз ловя себя на том, что вместо экрана телевизора видит перед глазами лишь испуганное лицо Кирилла. Отрезвление не приходило, а алкоголь только глубже вбивал в голову дневную хуйню. Часа через два алкоголь окончательно сморил троих пацанов: Рони уже откровенно клевал носом, подперев голову кулаком, а Семён тихо сидел, прислонившись затылком к стене и прикрыв глаза. — Короч, хорош, — Влад поднялся, выключая телек, — спать ложимся. Рони, вставай давай. — А… че? Да, давай, конечно, — Рони потряс головой, пытаясь разлепить веки. Он обвел мутным взглядом комнату. Спальное место у Влада было одно — старый, но широкий раздвижной диван, на который они с Рони иногда заваливались после жестких попоек. Но теперь-то их было трое. — Сёма, ложись с краю, — скомандовал Влад, кидая на диван пару лишних подушек, — Рони в середину, я у стены. И побыстрее, я ща вырублюсь. Все парни разделись на ночь, оставив только боксерки. Влад, уставший от дневной суеты и изрядно захмелевший, сразу отвернулся к стене, натянул одеяло до ушей и прикрыл глаза. Голова у него была тяжелой, и мысленный гул наконец-то вроде как притих — ему было глубоко похуй на всё, кроме желания просто вырубиться. Но в комнате не спали. Матрас под ними ощутимо прогибался, Рони лежал в середине, вытянувшись, и Влад даже сквозь подступающий сон чувствовал, насколько друг нервничает. Рони как назло не мог расслабиться ни на секунду. Он дышал глубоко, но как-то искусственно, будто контролировал каждый вдох. Справа, на самом краю дивана, еще и тихо заворочался Семён. Он до сих пор слегка подрагивал от пережитого холода, пытаясь укутаться в выданный Владом старый плед. В темноте послышался тихий, едва слышный шорох ткани, а затем Семён, видимо, совсем замерзнув, неосознанно подвинулся ближе к середине, ища источник тепла. Его плечо аккуратно, почти невесомо коснулось плеча Рони. Последний в эту же секунду резко вздохнул и вжался спиной во Влада, пытаясь разорвать неприятный контакт с рыжим. Влад приоткрыл один глаз, недовольно поморщившись в темноту. — Рони, хорош возиться, сука, места мало, — хрипло буркнул он, не оборачиваясь. — Бля, отвали… — слишком быстро отозвался Рони. Его голос звучал неестественно трезво для человека, который выпил столько пива. — Рыжий просто разлегся тут, блять, как у ся дома. Со стороны Семёна не донеслось ни звука, но Влад готов был поклясться, что тот не спал. Парень всегда умел тихо издеваться одним своим молчанием. Прошло еще минут десять. Влад уже почти провалился в сон, когда матрас снова едва заметно качнулся — Семён опять подвинулся. В этой тесноте прятаться было некуда. Рони резко напрягся. Ему почему-то стало неуютно не от самого касания, а от того, насколько спокойно рыжий позволял себе быть рядом. Будто даже не сомневался, что его не оттолкнут. Парню больше некуда было отступать — сзади лежал Влад. В полумраке комнаты послышалось, как Рони тихо выругался сквозь зубы, но отпихивать Семёна не стал. Наоборот, он как-то обреченно замер, позволяя замерзшему рыжику практически вплотную прижаться к своему боку. Влад, засыпая, чувствовал, как бешено и часто колотится сердце Рони где-то у него за спиной. То ли от злости, то ли от какого-то другого, совершенно не пацанского чувства, которое тот сейчас судорожно пытался задушить внутри себя. Мир вокруг тесно и очень, очень долго затихал…